***

      Калеб вернулся домой очень поздно.       Он постоял на крыльце, дожидаясь пока Флепджек вдоволь насладится полётом перед тем, как на целый день обратиться в неподвижный тотем.       Входная дверь со скрипом приоткрылась. Юноша шагнул на порог, и первый лучик рассвета робко выглянул из-за его плеча. Все такой же серый домишко, с унылой дверью, с не менее унылым убранством.       Возвращаться сюда было сложнее и сложнее. Но Калеб возвращался. Потому что... Потому что не мог иначе.       Осторожно ступив пару шагов к своей кровати, он сгорбился от невыносимо пронзительных скрипов. Старый прогнивший пол выдавал и совсем не жалел, даже не пытался войти в его, Калеба, положение. Парень остановился, затаив дыхание, переводя дух для ещё одного шага вперёд. Тихо. Ещё один. Скри-и-и-ип. Остановился. Выдохнул. Снова скрип. Шагаем. Дышим. Скрипим.       — Значит вернулся.       Слова застали Калеба врасплох, он выпрямился и обернулся. Два взгляда встретились, один полный негодования, второй – досады и злости. В комнате стало душно.       — Думал, ты спишь. Не хотел разбудить, — неуверенно начал старший брат, устало опираясь на посох.       Младший же поднялся из своего угла, такого же мрачного, как и он сам. На нём не было ночной одежды, казалось, он вовсе не ложился спать.       — Представляешь не спится! — бросил Филипп.       — И отчего же, — продолжил Калеб, не обращая внимания на возмущение в голосе.       — От того, что ты шатаешься черт знает где!       — Не надо на меня повышать голос, юноша.       — Это кто ещё юноша.       Старший Виттебейн вскинул брови от такой наглости, удивление заставило его замолчать и лишь растерянно хлопать глазами.       — Думаешь раз она подарила эту палку, — также ядовито добавил Филипп. — Значит ты стал одним из них? Да она просто глумится над тобой.       — Послушай, Филипп, ты просто не понимаешь, — Калеб с трудом сдерживал растущее в груди раздражение.       — Избавься от этой дряни и стань наконец нормальным, каким был до этого!       Младший брат стремительно приближается и впивается пальцами в посох с тотемом.       — Да что с тобой такое?! — испуганно отступает Калеб. — Отпусти!       — У меня тот же вопрос к тебе! Немедленно отдай!       Но Калеб только сильнее вцепился в Флепджека, не желая отдавать его в руки обезумевшего брата. Что на него нашло?! Он наровит не просто отнять посох, а сломать. Однако Флепджек чувствует опасность и не собирается оставаться в чужих руках. Как только Филиппу удаётся вцепиться в волшебный артефакт сильнее, так неведомое чувство пробегает по его телу, заставляя разомкнуть руки от боли. Его глаза темнеют от страха, когда Флепджек оживает и улетает прочь.       — Чт... Что это, черт возьми?!       — Филипп, дыши, — пытается успокоить его брат. — Все нормально, он не причинит тебе вреда, если ты перестанешь его хватать!       — Господи, — все, что он слышит в ответ. — Нет... Нет!       Филипп толкает Калеба, опрокидывая того на пол, а сам выбегает из дому, захлапывая дверь.       — Люди не могут колдовать! Ты слышишь, Калеб?! Людям не дана магия! — он повторял одно и то же, перекрикивая то, что брат растерянно бормочет за дверью. — Люди просто не могут этого. Люди...       Потрясение холодной волной прошло по его телу. Люди не могут колдовать. Чёртова Эвелин! Что она сделала с Калебом?! Ведьма. Ведьма. Ведьма! Проклятая ведьма!       Они так и остаются сидеть по обе стороны двери, бормоча каждый своё.