I

Øneheart, ooes - forever

в 70-х годах молодняк стал делить районы, устраивать беспорядки и также впоследствии им умело удавалось долгое время оставаться безнаказанными. было положено начало зарождению всем последующим преступным группировкам. особой популярностью они пользовались в татарстане, город казань — основа основ. массовые драки, грабеж, любого рода насилие, перестрелки — так парни делят асфальт. очередное убийство огнестрельным оружием по такому случаю случилось на заре семидесятых, в 1979-ом году. известного авторитета опг «тяп-ляп», рахимова рамиля хафизовича, застрелили у подъезда собственного дома. у него осталась семья: его горячо любимая невестушка со школьных скамеек и маленькая дочь аделина. глава семейства отправлялся на «работу», он посылал воздушные поцелуи своей 6-ти летней дочери и жене надежде, которые махали ему с окошка. все случилось в один миг: незнакомые люди вышли из машины и прострелили рамилю затылок. у малышки — взрыв эмоций, переходящий в крик, а у её матери — шок. сильнейший детский плач заполнил стены квартиры в панельной пятиэтажке. 02.05.1979 до сих пор значится роковой датой в семье рахимовых; 1991 год. аделине 18, она учится в медицинском училище, а живет с маменькой у дяди. на районе универсамовских. после смерти отца, мать докатилась чуть ли не до последней стадии алкоголизма, она даже нашла собутыльника в лице своего родного брата. а он же, будучи «подшофе», периодически избивает аделину до потери сознания. единственный в этом доме родной до боли человек девочки, которого принято называть «мамой», никак не реагирует на побои, иначе им попросту будет негде жить. — и тебе пламенный привет, мамуль. как жаль, что ты снова лакала спирт всю ночь и вряд ли соизволишь встретить меня с училища, — проговорила иронично кареглазая девчонка с длинными темными волосами. она зашла на кухню. повсюду стояли пустые бутылки, на полу валялись осколки от разбитого стакана. дядь саши не было дома, и аделина решила поскорее выйти из этого что-то похожего на алкопритон. она оставила сумку с тетрадями и побежала вниз по лестничной площадке. но не успела. врезалась в дядюшку с его корешами, а в руках снова было замечено то, что дает кратковременный расслабляющий эффект. — опа, куда торопишься, драгоценная? давай-ка обратно в квартирку, посидишь с нами маленько, расскажешь как там с учебой твоей, — дядя подталкивает её в спину, вынуждая подняться наверх. у девушки немеют конечности и пересыхает в горле. она боится сделать что-то не то или сказать что-то не так, ведь одно неверное слово и тебе нехило попадет по лицу. не хотелось бы снова маскировать расшибленную бровь пластырями, а подружкам говорить, что поскользнулась на льду. заходя обратно внутрь, уже всем понемногу разливая, он усадил аделину рядом с собой. — аделиш, ну ты вот пришла домой, а осколки на полу не удосужилась собрать. а вдруг кто-то из гостей наступил бы и повредил себе ногу, не подумала? или это ты так попрактиковать свои навыки медсестрички захотела, а? давай, племянница, выпьем за нашу родственную связь для храбрости, а потом уж придумаем как тебя наказывать будем, пока мать отсыпается, — сказал он кратко, протягивая ей стакан с горьковатой на вкус жидкостью. не стала выпивать, поставила обратно на стол. это был, своего рода, немой знак протеста. — да ладно тебе, сань, все живы, здоровы, не надо. отпусти ситуацию, к чему щас эта ругань? — где-то на фоне мелькнул голос одного из, так называемых, друзей. но «драгоценная племянница» знала заранее, что ничерта его сейчас не остановит, чтобы выразить свою пассивную агрессию через рукоприкладство. пытаться объяснить, переговариваться или сопротивляться бесполезно. будет только хуже. вместо каких-то бессмысленных споров он схватил аделину за волосы, выволок в коридор и медленно провел тем самым осколком по её белоснежной коже на шее, пока коллеги по алкоцеху молча наблюдали со стороны. пронзила острая боль. она вырывалась, кричала, но он слишком крепко держал за голову. — в следующий раз я выколю этим твои глаза, уяснила, бестолковая дрянь? думал, хоть тебя бог мозгами одарит, а ты вон какая, вся в папашу, — он отпустил её резко, вытолкнув из дома в подъезд. в слезах, зажимая рану, деля прокричала ему через закрытую дверь: — сопьешься — день твоих похорон буду отмечать, как второй день рождения, — сообразив, что только что выдала из-за сильной физической боли, она быстро выбежала на улицу. практически дошла до катка, где у универсамовских пацанов в этот момент были сборы. хотела прокричать о помощи, но рухнула на снег, теряя сознание. если бы никого не оказалось поблизости, она могла бы и умереть. вот так просто. рядом с домом. тело, которое неподвижно упало на землю, тут же заметил турбо. рвано подбежал, схватил на руки, зажимая рану на шее. — пацаны, че встали? вызывайте скорую, у нее кровь хлыщет фонтаном. может не дотянуть, — прокричал турбо, осматривая всех тех, кто столпился над девчонкой. — держись, ладно? нам трупов и без тебя хватает, — сказал валера над её ухом, все также крепко прижимая рану на шее девчушки, которую видит впервые в жизни.