Спасти

Всепоглощающая пустота, смотрящая на тебя со всем сторон. Она пронизана страхами и ужасами, болью и надеждой, умирающей каждое мгновение. На руках не было крови, раны не рассекали тело, но бесконтрольная дрожь и темнота не отпускала. Иглис смотрел в замкнутое лицо не моргая, он молил его очнуться. Сколько прошло времени, что случилось, что будет и как ему быть — он ничего не знал. Эта неизвестность порождала внутри ярость. Клокочущую, неудержимую, не имеющую границ. Он просил лишь об одном. Одно единственное желание, ради которого он был готов умереть. Отдать свою никчёмную жизнь за свет в родной душе. Но даже этого ему не дали. Отобрали то единственное, что подарило ему счастье и невыносимые муки. Он коснулся холодного лица дрожащими пальцами. Тело Итана было то холодное, то горячее, он то дрожал, то замирал так, словно уже и не дышит. Его разум был заперт, не пуская никого в себя и не выпуская хозяина наружу. Иглис сжал кулаки и поднялся на ноги. Он хотел ждать. Хотел верить, что Итан скоро откроет свои глаза, но он не открывал. И с каждой минутой Иглис всё явственнее ощущал, как жизнь утекает из его пальцев, как Итан проваливается в неизвестную ему тьму, утягивающую его гнилыми кривыми пальцами, отнимая у него. —Откройте дверь, — его голос ледяными шипами пронзил воздух. Ответа не последовало. Медленно переведя взгляд с тела друга, он повернул голову туда, где, он точно знал, находилось стекло. Где они наблюдали за ними и по сей день. — Откройте дверь, — повторил он, и стиснул зубы, когда его вновь проигнорировали. — Вы... Вы получили то, что хотели, но всё равно не сдержали слово... — ярость полыхнула в его глазах, и из недр души вырвалось нескончаемое отчаяние, смешанное с утихшей жаждой крови. Жаждой смерти и мести. Дверь распахнулась, и Иглис впился взглядом в бежавших внутрь людей. —Ты идёшь с нами, — приказали ему. —Вы идёте к черту, — выплюнул он и внезапно раздался треск. Охрана завопила, а их маски вмиг разлетелись на мелкие осколки, раня лицо, глаза, нос и губы. Кровь окрасила лица мужчин, и когда одни поспешили накрыть раны, другие схватились за оружие. — Вы вылечите его, — холодно приказал Иглис, и все пятнадцать человек рухнули на колени, ощутив на плечах невиданное давление. Они оказались бесполезны и бессильны против его собственных чувств, и он обернулся, вернувшись к кровати и осторожно подняв ослабленное тело Итана на руки. Направившись к двери, он не испытал удивления, когда наперерез ему выскочило два человека. Они оказались прочнее других. Кровь капала с их лиц, но стояли на ногах они крепко. —Как ты ещё не понял, — прошипел один из них окровавленными изрезанными губами. — Никто и не собирался сдерживать слова, данные какому-то демону. Выхватив кинжал, мужчина бросился в атаку почти вслепую. Иглис вспомнил, как впервые устроил хаос в этом проклятом месте. Они все такие храбрые, до тех пор, пока не поймут, что он в самом деле дьявол. Каждый, кто приходил к нему, делал это впервые. Многие не выживали, другие боялись показаться второй раз. Они знали, предчувствовали, что он из себя представляет. Слепая ярость, ненависть и желание унизить и причинить боль была обусловлена страхом перед созданием, которое было выше их вида. Выше их жизни. Но он тоже чувствовал всё это. Он мог прочитать их мысли, но знал, что там нет ничего, кроме этого слепого чувства. Они не люди. Не заслуживают ни жизни, ни сочувствия, ни шанса на исправление. Следовало сделать лишь один шаг в сторону, и мужчина поскользнулся на крови и пролетел мимо, рухнув на пол. —Если я демон, то вы должны были подготовиться лучше. По полу пошли трещины, стены начали дрожать, и мужчина завопил, когда на него рухнул отколовшийся каменный кусок потолка. Он не убил его, но переломал кости и надежно придавил. Иглис крепче прижал задрожавшее тело друга к своей груди. Сбежать. Спасти. Заставить излечить. В это мгновение Иглис чувствовал, что нечто внутри него изменилось. Он шёл к выходу и знал, что в этот раз у него может получится. Он сможет уйти. Но для начала он должен был спасти друга. Спасти единственное светлое, что было в его ненавистной жизни. Он покинул стены комнаты не встретив сопротивления. Он знал, куда идти, чтобы найти этого безумного старика. Наверняка тот уже знал, что случилось. Если его не сдержали эти стены, значит, не сдержит уже ничто. Они попытаются сбежать от него, но этого нельзя допустить. Подчиняясь воле носителя,невидимые путы скользнули вперед, выискивая живых, выискивая тех, кто был виноват. Но он шёл вперед и получал сообщения лишь о трупах. Он остановился у двери, которая вела в ту самую комнату, из которой за ними следили. Десяток мертвых тел, половина пыталась сбежать, поняв, что что-то не так, но их настигла карма до этого. Четыре тела лежало на столе со странными аппаратами, которые потрескались и вышли из строя, из них шел дым и искры, а в середине стоял стол из по меньшей мере тридцати камней. Сейчас они так же были разрушены, из них вылетал чёрный дым, и Иглис помнил, что подобное было в комнате пыток. Эта штука высасывала его силы? Или усиливала своды их тюрьмы? Не было времени выяснять, он поспешил дальше. Ему так никто и не попался, и ярость начала расти. Они не должны были спастись. Но, когда бесконечный коридор его мучений закончился и он вышел к комнате пыток, его взгляду предстала картина: оставшиеся выжившие спрятались в стеклянной комнате. Стекло потрескалось, но выстояло. Мерзкая рожа старика исказилась в презрении. —Вернись обратно и я прощу тебе эту наглость. —Вернуться? — искренне удивился этому приказу Иглис. — Я больше никогда туда не вернусь. Ты спасёшь его и я, так и быть, оставлю тебя в живых. Иначе вы все останетесь похоронены под грудой камней. Я уничтожу это дьявольское место, превращу ваши последние минуты в дикий ад, но вы не познаете спокойствия даже после своей ничтожной смерти. Старик оскалился. Словно волк восстал против дракона. —Я не заключаю сделки с мерзкими отродьями, вроде тебя. —Тогда сдохни. Ненависть не утихала. Она выползла из недр души, заполнила собой всё пространство, поработила его под собой. Не осталось ничего, кроме неё. Слишком долго ждал, слишком много терпел. Если он чудовище, пусть так оно и будет. Если так он сможет спасти чистую душу, пусть весь мир сгорит вместе с ним. Раздался взрыв. Земля под ногами задрожала, стекло покрылось большими трещинами и мужчины и женщины, окружавшие исследователя, завопили и бросились в стороны. Он остался стоять на месте. Иглис не почувствовал угрозы. Он надавил сильнее, и стекло, словно его объяли с двух сторон, сдавило и оно лопнуло. Осколки пронзили людей, и те завопили с новой силой, падая на дрожащий пол и умоляя то ли о помощи, то ли о пощаде. Не важно. Но всё же... Старик остался невредим. Стоял посреди хаоса, не дрогнув. Иглис распахнул глаза и резко отскочил в сторону. На месте, где он был лишь мгновение назад, появилась расплавленная дыра. Ещё одну стену снесло, и потолок начал обрушаться. —Я узнал достаточно из сознания этого мальчишки и собрал невероятное количество энергии из твоего тела. Тебе не убить меня так просто, ублюдок, — самодовольно заявил старик, он распахнул руки и рассмеялся. — Годы! Я потратил целые годы для этого! Всю свою жизнь положил на это, и вот, наконец, достойный результат! Сколько же пришлось собрать мусора по миру, чтобы получить от них пользу. Но ты... Ты был самым полезным и раздражающим. Я хотел убить тебя, но ты столько лет сопротивлялся! Ненавижу таких, как ты! Нелюди! Чудовища! Сдохни в агонии вместе с этим недоноском, как сдохли все в его деревни! Иглис распахнул глаза, неверяще смотря на происходящее. Время замедлилось, он ощутил, как в воздухе стало меньше кислорода, как всё вокруг заполнилось невыносимым давлением. Итан на его руках задрожал, его тело не было в силах пережить подобное. —Вы снова причиняете ему боль... — сквозь зубы прошипел Иглис, крепко прижимая Итана к своей груди. — Я сам его спасу. Мне не нужен ты. Ни один из вас. Вы все отправитесь в ад. Старик оскалился, его лицо на мгновение стало моложе, как и тело. Это сила, поглощенная его телом, вызывала изменения. Они бросились друг на друга одновременно. Ярость и безумие. Всё смешалось. Старик уверенно замахнулся для удара, целясь в бледное худое лицо, он знал, что мальчишке не увернуться. Он не сомневался в своей силе и скорости. Он стремился к этому всю свою жизнь. Ненавидел тех, кто родился такими. Они лишь проклятие, случайность, ошибка, но он — другое дело. Он контролировал её, чувствовал, как сила стремится в его крови, он был её хозяином, а не рабом. Он будет Богом, он изменит свою поганую жизнь, заберёт то, что его по праву. Никто не посмеет больше помыкать им. —Быть такого не может... —Вы так и не поняли. В один миг Иглис оказался за спиной мужчины. Его кулак пробил лишь воздух, и страх волной накрыл сознание. Он не успеет увернуться... Беззвучно. Он двигался беззвучно и невероятно быстро. Разрывающая боль пронзила спину, и мужчина стремительно полетел вперёд, с силой впечатавшись в стену. Иглис опустил ногу и выпрямился, всё так же надежно прижимая Итана к себе. —Не стоит прикасаться к тому, чего не можете понять. Вы называли меня чудовищем, — он стал медленно приближаться к мужчине. Тот, вцепившись окровавленными руками в стену, поднял голову. Его лицо было обезображено, и даже похищенная сила не могла восстановить раны, — монстром, демоном, убийцей и ублюдком. Но я давно уже понял. Зависть. Ненависть. Вы, никчёмные ублюдки, мучали всех этих людей и меня просто потому, что боялись нас, завидовали нам. Я не был монстром, когда попал сюда. На моих руках не было крови... — Иглис встретился взглядами с мужчиной. Тот выплюнул кровь и встал на ноги. —В этом мире не должны существовать те, кого нельзя подчинить и удержать. Моё официальное задание — создать оружие против вас. Пока такие, как ты, дети, они не так опасны, поэтому их выслеживают и уничтожают. Тех, как этот мальчишка... Они, как и ты, попадают сюда. Он должен был умереть, но ты до сих пор защищаешь его по неизвестной мне причине. Иглис взглянул на бледное измученное лицо Итана. Вдруг он увидел в нём отражение. Собственное отражение. Смерть всегда была близка к нему, но никогда не могла забрать его себе. Она, словно коршун, кружила над ним, но не могла дотянуться. Они оба знали, что его время не пришло. Смерть не так судьба, что ждёт его. —Сила не причина уничтожать кого-либо. Не причина забывать, кто ты. Я лишь ребёнок, который потерял всё, что имел из-за вас, а он — мой единственный друг. Он подарил мне неизвестное до него чувство. Я буду защищать его жизнь до тех пор, пока не умру. Холодные цепи. Пронзительная боль. Желание умереть. Тьма, крики, пустота, отчаяние. Он столько лет страдал, выживая лишь благодаря проклятию. Они убили его мать. Убили его друзей. Убили его детство. Уничтожили счастье, которое он мог бы познать. Так пусть же весь этот гнилой мир горит адским пламенем. Крик оглушал. Иглис впервые слышал, как кричит старик. До этого он много раз слышал крики людей, слышал, как они молили о чём-то перед смертью. Эти крики раздражали. Они ведь заслужили. Убивали его каждый день, а когда наступила их очередь, им страшно? Им больно? Они не имеют права кричать и молить, не имеют права бояться. Они лишь получили то, что взращивали в нём. Земля разрушалась под ногами, крыша разваливалась, плиты раскалывались, всё разрушалось. Камни, высасывающие из него жизнь, светились, словно издеваясь. Каменная плита рухнула на старика и тот завопил, отбросив груду с себя. Его ноги не двигались. Он не чувствовал их, но видел, как бордовая жидкость поглощает их. Она появилась внезапно. Подопытный никогда не проявлял таких умений. Он мог лишь разрушать. Сила всё ещё бурлила в окровавленном теле, мужчина яростно обивался от осколков и камней, а затем в ярости вцепился в эту жидкость и стал рвать её, царапать, Она собиралась снова и снова, но вдруг стала слабеть. Он рванул её снова и изо всех сил рванулся по разрушенному дрожащему полу к светящемся камням. Они ещё хранили в себе силы. Сможет. Он выживет, если получит остаток. Просто бы успеть. Сверху раздались панические голоса людей. Иглис вскинул голову, предполагая, насколько глубоко они под землёй, но почти сразу перевёл взгляд на старика. Тот ринулся к орудию пыток. Кристаллы не пострадали. Их не могли разрушить падающие стены. Иглис нахмурился. Старик перепрыгнул образовавшуюся дыру, протягивая руку к свечению. Лишь бы ухватиться. Сорвался. Пальцы соскользнули. Секунда свободного падения, под ногами уже ничего нет, кроме темноты. Вторая рука впивается в кристалл до крови. Он не может контролировать силу. Улыбка окрасила его губы, но тут же померкла. Он ощутил падение. Кристаллы полетели в бездну вместе с ним. Он всё так же держал их, падая в пучину. В этот раз крик не сорвался с его губ. Растерянность, непонимание. Как он мог проиграть? Он положил на этот эксперимент всю свою жизнь... Кристаллы задорно блеснули в темноте бездны и затухли. Спасти. Спасти. Единственная мысль билась в голове. Обломки, летящие в Иглиса, отскакивали, словно его окружала крепкая стена. Он опустился на колени, закрывая руками голову Итана, вжимая его в себя, опуская голову к его груди. —Всё будет хорошо... Взрыв ослепил наблюдателей. Успевшие сбежать исследователи стояли в нескольких сотен метрах от когда-то успешной лаборатории. Облако пыли и дыма закрывали обзор. Плач испуганных людей, зов тех, кто не успел. Никто не мог понять, что же произошло. Наконец, один из толпы не выдержал и ринулся бежать к развалинам. Едва он оказался в тридцати метрах от облака дыма, как его тело внезапно остановилось, а затем рухнуло на колени и упало насмерть. Пыль опустилась. Люди замерли в ужасе. От когда-то стоящего огромного здания не осталось и следа. Всё ушло под землю. О том, что там когда-то было напоминало лишь несколько каменных разбитых плит и безжизненное поле. И в центре всего этого человек. Люди ринулись бежать без оглядки, отчаянно вопя от смертельного ужаса. На них не обратили внимание. Иглис с трудом открыл глаза, не понимая, что произошло. Словно пелена упала с глаз. Он потрясённо взглянул на бессознательное тело Итана и осторожно поднял голову. Голубое. Действительно голубое. Голова закружилась, на него навалилась усталость. Иглис мучительно застонал от боли и замотал головой, пытаясь удержать себя в сознании. С трудом поднявшись на дрожащие ноги он понёс друга прочь оттуда. Их найдут. Найдут и вернут. Он должен унести его. Спасти. Перед глазами темнело. Он едва чувствовал своё тело. Каждый шаг давался с трудом. Впереди он сквозь темноту разглядел одиноко стоящее дерево, и внезапно вспомнил маму. Почему-то ему показалось, что она сидела там когда-то. Он пошатнулся и замер, а затем снова пошёл вперёд. По губам что-то потекло, но он не обращал на это внимание. Наконец, он дошёл до дерева и тяжело рухнул на колени. Опустив Итана на землю, он трясущимися руками убрал его челку, коснулся щеки и слабо улыбнулся. —Я сдержал слово. Сдержа... Глаза закатились, и он без чувств упал на землю, ударившись затылком, а кровь так и продолжала течь из рта, носа и глаз. Солнце уступило своё место луне. Слабый свет полной луны коснулся лиц опустошенных тел. На пустыре не было ни души. Тишина. Словно природа и сам мир скорбил. Ни единого звука... Почти. Глубокий панический вздох разрушил пелену смерти над этим местом. Глаза распахнулись, в ужасе осматривая всё вокруг, но замерли при виде звёзд. Он всматривался в них, словно умалишённый. Смотрел и смотрел, и до него медленно доходила мысль, разрывая грудную клетку осознанием. Он повернул голову, и теплая влага стерла мертвенную бледность с щек. Протянув руку, он накрыл одеревеневшую ледяную ладонь. —Спасибо... Спасибо тебе...