Какучо Хитто

В мужские банды нельзя брать девушек. Это было железобетонным правилом, которого придерживались десятилетиями. Девушки не должны драться. Не должны рычать в поту и крови, добивая противника. Не должны подхватывать туберкулёз в колонии. Они мило хихикали, идя домой из школы в лёгких юбочках. Или вешались на шею байкерам по вечерам. Грязная преступная жизнь должна была обходить их стороной. Какучо толкнул дверь подвала и щёлкнул выключателем. По сырому коридору разносились звуки глухих ударов. Его белые туфли, испачканные в крови свастонов, застучали по каменным ступенькам. Сукебан «Бешеные суки» — вот где он встретил тебя впервые. Вы носили потрёпанную школьную форму в стиле ретро и длинные юбки-штаны, под которыми прятали велосипедные цепи и ножи, а на спине вышивали оскалившуюся собачью морду. Вы были первой бандой, бросившей вызов гастролирующему «Поднебесью», но удача была не на вашей стороне. Твоя свирепость была им на руку. Изана шутя называл тебя потерявшейся королевой, потому что так вышло, что ты мотала срок за убийство отчима в тот же год, что и они. Если бы ты была парнем, ты бы наверняка вошла в их пятёрку. Какучо скрипнул зубами, проходя в глубь импровизированного додзё. Боксёрская груша, обмотанная изолентой, покачивалась на ржавых цепях. Ты хрипло дышала, нанося удары. Какучо видел, как перекатываются мышцы спины, как капельки пота стекают на сараши вокруг твоей плоской груди, как сальные волосы, собранные в небрежный хвост, хлещут тебя по татуировкам и бледным шрамам на шее и плечах. Его сердце болезненно сжалось, а к горлу подкатила горькая желчь. — Эй, — тихо позвал он тебя, и остановил раскачивающуюся грушу. — Ну хватит. Ты запыханно остановилась. Твой взгляд резал, как ножи, и Какучо всегда казалось, что они добавляют к его шрамам новые, невидимые никому, кроме него. У тебя были глаза озлобленной затравленной собаки. — Я должна быть сильной, — прорычала ты, разминая предплечье. — Иначе от меня избавятся. Какучо нахмурился. — Хер я кому позволю от тебя избавиться, — непривычно холодно произнёс он. — Тебя вверили мне, так будь добра слушать, что я тебе говорю. Ты опустила голову, и Какучо захотелось взвыть от несправедливости, которая рвала его на части каждый раз, когда он смотрел на тебя. В отличие от остальных, он видел в тебе не цербера, не «потерявшуюся королеву», не отмороженную гопницу. Ты была девочкой. Ты не должна была проходить через этот океан боли. Ты не должна рисковать своим здоровьем ради того, чтобы доказать Изане свою преданность. Ты должна быть в безопасности, тепле и достатке, рядом с любящими тебя людьми. Ходить по магазинам, болтать с подружками, слушать музыку и мечтать о свидании с одноклассником. Ты не должна быть здесь. Ты не заслуживала такой жизни. — Что с тобой сделали? — с горечью спросил Какучо, и твой жестокий взгляд дрогнул. Ты моргнула, не веря, что он это сказал. С ресниц упала непрошеная слеза, и ты зло прижала сбитый кулак к щеке, шмыгнув носом. Внутри тебя что-то треснуло, осыпаясь. Устало упав на подставленное сильное плечо, ты сцепила зубы, сдерживая рыдания. Кипящая боль раздирала тебя изнутри, но ты знала, что теперь её было с кем разделить.