Часть 1

Так тихо в зимнем лесу. Такая прозрачная тишина. Звуков нет, даже снег не скрипит под сапогами эльфа и это странно. Маглор не лесной эльф, в конце концов, он высок и тяжел. К тому же, доспех, который на нем и оружие тоже весят немало. Но звуков уже некоторое время совсем не было. И музыки — той, что обычно звучит внутри, не было тоже. Молчали деревья в снежных шапках. Безмолвно искрились в скупом зимнем солнце сугробы. Редкая снежная пыль сверкала в воздухе. Возможно, музыки больше никогда уже не будет, но Маглора это совершенно не беспокоило. Синица сидела на темной голой ветке, крутила головой, смотрела на него черными бусинками глаз. Ее забавно было видеть, наблюдать, как она растопыривает яркие перья перед тем, как прыгнуть с ветки на ветку… В очередной раз перепрыгнув, птичка сбила с ветки снег — он, сорвавшись белым дождем, полетел вниз, и Маглор вздрогнул, все в нем отозвалось на это отчаянным протестом — под высокими буками, на сложенном наспех возвышении из бревен и веток, лежали трое. Снежный комок упал, рассыпавшись, на холодный белый лоб его младшего брата. Маглор, выдохнув облачком пара, поспешно шагнул к нему и осторожно убрал снег с его лица. — Что же ты делаешь, раугова птица. Если бы Турко был жив, он бы сказал тебе… Я не знаю твоего языка, но это не значит, что ты можешь… Он погладил светлые спутанные волосы, заботливо поправил его плащ. Там, под плащом — темно-вишневым с золотой звездой — в груди лежавшего перед ним зияла рана. Маглор, расширив глаза, смотрел на снежинки, усыпавшие длинные ресницы на прекрасном строгом лице, сознавая, что они уже не растают. Склонив голову, он поцеловал Келегорма в лоб. — Прощай, светлый брат. Не поохотимся больше с тобой. Он обошел возвышение по полукругу и, остановившись, уставился на другого погибшего: — Вот ладно, Курво — ему я не удивляюсь. Куда Турко, туда и он. Но ты. «Пойду, посмотрю, как они там». Посмотрел? Даже взял с собой отряд — десяток нолдор! Все мечники. А, нет, двое с копьями. Были… Как, ты думал, выглядит личная охрана дориатского короля? Скажи, пожалуйста? Ничего ты мне уже не скажешь. Как и весь твой отряд, утыканный стрелами. Курво хоть один пошел. Ну как, один — с оруженосцами своими. Полные галереи лучников над залом! Они и Турко сразу бы уложили, если бы Диор не желал поединка. Чего стоило выбить их оттуда… Морьо, как ты мог! Турко так решил, знал, на что идет. Его вела ненависть, любовь. Судьба. Хотя бы ты… — Маглор, помолчав, погладил окровавленный висок Карантира, скрытый прядями темных волос, коснулся их губами, — Прощай. Я там тебе немного должен остался… хорошо — много. Ну, извини. Уже все. Подойдя к Куруфину, чье, разорванное стрелой горло так и не было ничем закрыто, он долго молчал, наконец, проговорил: — Как странно… На мне доспех твоей работы, а тебя самого больше нет, разве это не странно? Меч, которому ты обещал сделать пару, останется единственным. Знаешь почему? Не потому что — в память о тебе или что-то такое, нет. Просто — никто больше не сможет. Никому не повторить то, что ты сделал. Даже Тьелпэ, если бы вдруг отыскался. До чего же ему сейчас, наверное, плохо… А я даже не знаю, где он. Прости. Мой маленький братик, — поцеловал в лоб и его, — Как же ты всем нравился ребенком — такой, игрушечный атто, — Маглор улыбнулся, — Тогда… ты был еще мал… а я — жениться как раз собирался… но тут, пока мы тянули с помолвкой, родились Амбаруссар. Ну и видишь, как вышло. Я ведь даже кольца сделал. Можешь смеяться, конечно… Но представляю, какое лицо было бы у атар, если бы я попросил об этом его! Довольно прилично получилось, между прочим. Невесте понравилось. Она сказала, что у меня талант! Ну и не мог же я бросить весь этот вопящий, дерущийся и сопливый клубок из вас на одного Майтимо — ты Тьелко, прости, не в счет. Конечно, она обиделась… Я бы тоже обиделся на ее месте! Если бы это она мне предложила: «Мэльдо, а давай отложим свадьбу еще лет на тридцать?» И я провел потом без счета ночей под ее окном с рауговой арфой в руках… Дотянули до Форменоссэ. Думали, впереди вечность. Жаль, что у меня нет сына, пускай бы даже он и не желал меня видеть. А ведь подумать только — каждого из вас я таскал на руках в свое время! Пел эти детские песни… Если бы мне показали тогда то, что я вижу сейчас — как вы лежите тут дружненько… Я бы рехнулся, серьезно. Лишился бы разума еще там, не покидая Тирион. Какой кошмар. Сразу трое, Эру. Вчера у меня еще были мысли, что я спятил или же это страшный сон, но нет. Я точно не сплю — уже четвертые сутки — и вроде бы, в уме. Хотя… насчет последнего… Оглушительная тишина становилась невыносимой. Маглор крикнул — слова проклятия разорвали безмятежность зимнего неба, сбив снежный вихрь с вершин деревьев. Снежная крошка усыпала тела лежавших перед ним братьев и он в отчаянии, растерянно оглядевшись, проговорил: — Нет… Что же я… Но тишина исчезла — Маглор услышал теперь хруст снега и свои слова. Он переступил несколько раз, все еще хмурясь, вместе с тем удовлетворенно прислушиваясь. — Хэй, а где же это наш с вами старший братец, м-м? Где этот хитрый рыжий негодник, который, два дня, как ушел искать в трижды проклятом лесу детишек?.. Которые давно уже мертвы! — проорал он последние слова вновь изо всех сил, так, что с вершин дальних деревьев слетел теперь не только снег, но и стая испуганных птиц. — Прости, Турко, я вовсе не упрекаю тебя, ты ведь понимаешь… — добавил затем вполне буднично, — Твои верные — идиоты, конечно, но я разберусь с этим позже. Потом. После того, как… Когда мне придется вас… — это слово у него никак не получалось произнести вслух. — Но, если он надеется таким образом избежать всего, — Маглор, кривя ухмылку, покачал головой, — то у меня для него плохие новости… Если наш Майтимо собрался сбежать от нас с вами и замерзнуть где-нибудь насмерть — я, клянусь, не прощу ему этого никогда. Нет-нет, и не просите! Даже после, когда окажусь в той пресловутой Тьме. Я ему это припомню… Маглор, задумавшись, молчал некоторое время. — В любом случае, конечно же, я обязан продолжать. И я продолжу… — Мы продолжим, — на его плечи с двух сторон легли одинаковые ладони. Близнецы, неотличимые в капюшонах плащей, подошли совершенно бесшумно и встали рядом, — Мы с тобой, Кано. За Нельо с его верными послали следопытов, там все живы. Скоро вернутся. Детей, вроде, не нашли. — Прекрасно! Замечательно. Я… не имею в виду детей — ну, ты меня понимаешь, — сказал Маглор Амроду. Тот, подойдя к погибшим, подержал в своих ладонях белую руку Келегорма, отпустил, на мгновение влажно блеснув глазами, кивнул в ответ: — Да, не беспокойся. — Тогда пойдем, дождемся Нельо, хорошо. А где Гильдор? Почему я второй день не вижу своего оруженосца? — Гильдор мертв, Кано, — ответил Амрод немного растерянно. — О. Я не заметил… Выставьте стражу тут. — Да, конечно, — Амрас сделал знак рукой и рядом с погребальным возвышением встали четверо воинов, — Караулы повсюду — на всех подступах к пещерам, здесь, в лесу. Мы следим за этим. — Убитых синдар надо ведь тоже похоронить. Вряд ли их родичи придут это делать. У них сейчас проблем и без того… сами знаете. Так что — кто, если не мы! Как приличные братоубийцы, мы просто обязаны. И прошу тебя, Амбарусса, сделай что-нибудь с этим проклятым снегом — я не могу, когда они так — лиц не видно… Это все птицы. Моринготтовы синички. Все из-за них. Пожалуйста. Амрас обеспокоенно заглянул ему в глаза: — Ты в порядке, Кано? — Я? О да. Я в полном порядке, — Маглор, улыбнувшись, положил руки на плечи обоих младших братьев, — Я в полном… Втроем они пошли по протоптанной в искрящемся снегу тропинке, что, извиваясь среди огромных тысячелетних деревьев, вела к разрушенному сердцу некогда могущественного королевства.