Часть 4

Келвин увидел кофейню, в которую часто заходил. Из-за проблем с желудком он не мог пить кофе, но чай — мог. Обычно он заказывал небольшой — чашки на две — чайник травяного чая, садился у окна и смотрел на улицу. Люди сновали туда-сюда, разговаривали, шумели, слушали музыку, жестикулировали, опаздывали, неторопливо гуляли, выгуливали собак, курили. Сам Келвин не любил шумные места: оживлённые улицы, переполненные бары. Он не ходил в театры и на концерты, кино посещал ночью или в будни — утром, днём, пока большинство людей работало. Келвин работал редко, в основном из дома. Он не гнался за большими деньгами, а основную часть дохода получал благодаря сдаче в аренду загородного дома. Дом достался ему в наследство от тётушки Синтии. Ах, тётушка Синтия, храни её Веярд, да успокоит её душу Нойвен, да не встретит она ни одного демона на своём пути!.. Денег от аренды и редких подработок вполне хватало на скромную жизнь. Келвин не часто путешествовал, детей не имел, да и за женщинами не ухаживал. Однажды он встречался с девушкой, но так давно, что он сам сомневался, а не приснилась ли она. Родители Келвина умерли, когда ему было двадцать лет, братьев-сестёр не было, да и друзей тоже. Келвину вполне хватало редкого общения с бариста в кофейне, с продавцами в магазинах или государственными служащими. Он предпочитал держаться в стороне от общества, не особо доверяя людям. Кофейня соблазняла ароматом кофе и свежей выпечки, манила тёмно-синими ставнями и деревянной дверью. Краска на ней давно потрескалась и местами облупилась, массивное железное кольцо позеленело, но Келвина не смущали такие мелочи. Однажды он сфотографировал дверь и распечатал фотографию на плотной матовой бумаге, повесил её на кухне. Так его любимое место всегда напоминало о себе. Келвин погладил железное кольцо, а потом толкнул дверь — с тихим стоном она открылась, приглашая гостя внутрь. собственно и где все Кофейня пустовала. На столах мирно покоились разномастные чашки: одни пустые, другие испачканные кофейной гущей, третьи — наполненные остывшим кофе. На ободке одной из чашек Келвин заметил красный отпечаток губ. Помада лежала тут же, на блюдце. Келвин покрутил в руках поцарапанный футляр, открыл — помаду использовали наполовину. Мужчина закрыл футляр, вернул на место. Огляделся. Жужжит вентилятор под потолком, сопит кофемашина, мигает красным глазом датчик пожарной сигнализации. а где все может всё-таки и тут сиесту устроили проклятые консерваторы чтоб им пусто было да не глупи ты знаешь никакой нет сиесты и никогда не было и не будет в аадберге о храни веярд нашу королеву Келвин прокашлялся, подошёл к барной стойке и нажал на звонок. Тот услужливо трельнул, сообщая — гость появился, гость желает эспрессо, а печенье будете, господин? Нет, ну тогда в другой раз, с вас три монеты. Картой? Прикладывайте, господин, чай скоро принесём. Вон столик... Келвин нажал на звонок второй раз, третий — тишина. На четвёртый раз он так сильно ударил по звонку, что тот развалился. Хлипкий. Слабый. Недостойный жить. ладно мы люди не гордые мы сами себе кофе сварим и плевать что мне там врач сказал от одной чашки ничего не будет Мужчина обогнул барную стойку и подошёл к кофемашине. Она блестела бордовыми гладкими боками и изогнуто отражала лицо гостя. Вымытые холдеры лежали рядом, в кофемолке уже было зерно, осталось только смолоть, питчеры блестели, молоко ждало в холодильнике. Келвин настроил кофемолку: выбрал степень помола, количество кофе. Нажал на кнопку. Крепкие металлические жернова разодрали ароматные зёрна в песок. Келвин насыпал его в холдер, сформировав кофейную шайбу, установил холдер в кофемашину, подставил крошечную чашку и нажал на кнопку. Тонкой струйкой в белую чашку потёк кофе. Никто не вышел из подсобки на звук кофемашины, никто не спросил, а какого, собственно, лешего происходит. Кофемашина вздохнула и остановилась. Кофе готов. Келвин осторожно взял чашку и, выйдя из-за барной стойки, отправился к окну. Эспрессо живёт не больше минуты, но Келвин слишком долго ждал. Он плевал уже на язву, на боли в животе, на лечебные диеты и предписания. Его мир уменьшился до 30 мл — крохотной порции жидкой энергии. На столе уже стояли бутылка с водой и чистый стакан. Келвин налил себе воды — она усиливает вкус кофе, освежает. Сначала — глоток воды, чтобы освежиться. Потом — маленький глоток эспрессо, посмаковать, причмокнуть, потом — снова глоток воды, чтобы очистить вкусовые рецепторы. С таким чередованием оттенки кофе раскрываются идеально. Келвин поставил пустую чашку на стол и прикрыл глаза. Хо-ро-шо. Выглянул в окно — но улица по-прежнему была пустынна, словно все вымерли. Светофоры мигали, эконоконды стояли, молчаливо ожидая команды подняться в воздух. Но никто не переходил дорогу, никто не открывал взглядом дверь своего эконоконда. Келвин встал, потянулся и огляделся ещё раз — на всякий случай, вдруг он не заметил кого в углу. Но нет, кофейня пустая. Он потянулся было к кошельку — расплатиться за кофе, но в больничной одежде не было даже карманов. А терминал для оплаты взглядом не работал. ну и ладно решил Келвин сами виноваты что исчезли сами мойте свою чашку ариведерчи Он вышел, хлопнув дверью.