Смерть в пустыне

      — Жарко, а, Мить?       Я промолчал. Очень хотелось пить. Горло невыносимо сохло и просило хотя бы каплю влаги, а язык стал совсем шершавым и склизким. При разговоре он извивался во рту как огромная мохнатая гусеница. Поэтому я и молчал. Мы не пили уже почти два дня, с позавчерашнего вечера, когда на нас налетела целая свора крылаток и Катя чудом подстрелила вожака, распугав выстрелами остальных. Меня опять лихорадило, и она, оттащив дрожащее тело за ближайший бархан, развела костёр и приготовила мне бульон на трупике крылатки, истратив нашу последнюю воду. Мне полегчало и я смог идти дальше. Но пить теперь было нечего.       Время привала подошло к концу, и я, тяжело поднявшись, помог встать и Кате.       — Скоро станет совсем жарко.       — Да, — неохотно ответил я, поправляя винтовку.       — Сколько ты говоришь, до ближайшего Камня?       — В районе семи километров на северо-запад.       Она вздохнула, пожала тоненькими плечиками и закинула вещмешок за спину. Мы пошли дальше.       Один, два, три, пять, десять. И мысли, глупые мысли, мешающие считать. Почему почва под песком потресканная? Там что, когда-то была вода? А может, есть и сейчас?       Конечно есть. Сладкая, прохладная вода. И жуки… Много жуков. Сочных, мясистых. Они пьют много воды и поэтому много плодятся. А мы с Катей не пьём и не плодимся. Пить хочется. Плодиться — нет.       Да, жуки. Когда их ешь, надо осторожно. Очень осторожно. Если жевать слишком тщательно, они скрипят на зубах как песок, а если лениться — жалят язык. Это страшно и больно. А когда рядом есть молоко — не больно. Но все равно страшно.       Когда после укуса во рту все распухает и становится чувствительным, надо разогреть молока и пить, пить, пить. И все сразу проходит.       Молоко вкусное. Но вода лучше. От горячего молока хочется пить. А от воды не хочется. Хочется пить. Хочется пить.       Я гоню эти мысли. Думаешь о воде — ломит зубы. Почему? И по новой: один, три, пять…       — Смотри! Камень уже видно! Митя, поднажмём!       Я поднял глаза и устало взглянул на горизонт. Конечно, никакого Камня там не было. Я соврал. До Камня не меньше 12 километров. Кроме этого, я совершенно перестал чувствовать пространство. Мы точно идём на северо-запад? Может быть, мы вообще ходим кругами? Ходим ли мы? Может, мы ползаем? Да, мы ползаем! Мы жуки! МЫ ПОЛЗАЕМ ПОД ЗЕМЛЁЙ, МНОГО ПЬЁМ И ПЛОДИМСЯ!       Вода прохладная, вкусная. Можно даже не пить, можно просто набить мокрой земли в рот и рассасывать. Рассасывать и стонать от удовольствия, прямо так, с набитым ртом, потому что даже в этот момент ты не перестаёшь плодиться. Да, да, да! Жукам надо плодиться постоянно. Им нельзя останавливаться не на секунду!       Неожиданно я понял, что умираю. Катя, кажется, кричала мне что-то и трясла меня за плечи, пыталась что-то сделать, но в глазах стало совсем черно. Черно-черно. Как будто на глазах сидят жуки и сосут их. Но глаза теперь сухие, там пить нечего. Возвращайтесь под землю, там вам есть что пить. Там вы можете плодиться. Не трогайте глаза. Пожалуйста, не трогайте глаза. Катя?