Часть 1

Миссия обещала пройти без сучка без задоринки: добраться до лагеря банды эльфов — взять их в плен или перебить (смотря по поведению) — собрать награбленное у горожан добро — вернуться в город — получить награду. Просто и со вкусом. Встречи с эльфийской ведьмой Эви не ожидала — такого персонажа в игре раньше не было. Но это даже к лучшему: не все же с лучниками воевать. Те только прятаться в лесу и умеют, а против ведьмы нужно использовать залежавшиеся в дальнем ящике заклинания. Ведьма, загнанная в угол, долго не желала сдаваться, отплевывалась проклятиями, отстреливалась зельями, которые оставляли на коже ожоги. Но в конце концов Эви, разозленная долгой сессией и упорством противника, лично загнала старую эльфийку в угол и приготовилась прикончить. Ведьма поняла, что отступать некуда, и оскалилась. Потом прищурилась, глядя на спокойно подходившую Эви, и внезапно зашлась в визгливом хохоте. Эви остановилась, недоумевая. — Девочка, твое будущее — здесь, в этом мире, — пробормотала эльфийка, широко ухмыляясь в лицо Эви, словно готовясь сообщить гадость. — Первое пробуждение Метки всегда приносит боль, тем более острую, чем сильнее связаны соулмейты… — Да ну? — Эви подняла бровь и занесла меч. Ведьма кивнула так истово, что Эви допустила мысль: это она так пытается самоубиться. — Не беги от этого. От себя не убежишь, — посоветовала эльфийка… и таки самоубилась, взорвав себя заклинанием. Эви выругалась — она не успела прикрыть лицо, только зажмурилась в последний момент, и теперь стояла, забрызганная останками старой карги. Еще и в голове стоял туман — наверняка, остаточное действие заклинаний… Проклятая магия лесных обитателей, чтоб им пусто было! — Капитан! — Голос доносился как будто из-за пелены, и Эви не сразу смогла разобрать, что ей кричит подчиненный. — Капитан, вас ищут! Она наконец стряхнула липкий туман, заволакивающий сознание, повернулась к подбежавшему Ратмиру: — Кто? — Эви порадовалась, что ее собственный голос не дрожит, учитывая, какого рода бредом ее только что пыталась напичкать эльфийка. Она брезгливо принялась счищать с одежды и сапог зеленую слизь. — Кажется, Западный гарнизон облажался, — Ратмир заботливо похлопал ее по спине. С плеча Эви с возмущенным писком шлепнулась мелкая тварь, и стражник без колебаний впечатал ее в землю. — Теперь в столице буйствуют порождения Бездны. Южный гарнизон слишком далеко, от Северного толку не будет… — И остаемся только мы, готовые хоть в саму Бездну за правителя и его бездарных, набранных по блату солдатиков, — сквозь зубы процедила Эви, и выпрямилась. — Ладно, впервой, что ли. Собери всех, выдвигаемся, как ребята переведут дух. — Так точно, — отсалютовал Ратмир четко. Эви почти не сомневалась, что тот, кто скрывается за этим аватаром, живет в одной с ней стране (ладно-ладно, ментальном\цивилизационном\культурном пространстве, или как там это у философов называется?). Она только хмыкнула вслед Ратмиру и зашагала в притихший лес. Нужно было восстановить Завесу, защищающую Эшарру от вторжения разнообразных тварей Бездны. И попытаться развеять осадок, оставшийся после вторжения в ее память эльфийки. *** Возвращение в реальность, как обычно, обдало ее легким флером обыденности: из яркого, насыщенного магией мира — в однокомнатную квартирку, где, конечно, вполне уютно и комфортно, но, блин, завтра снова на учебу, и надо еще подготовиться к семинару, и приготовить себе ужин, и… Заигравшая мелодия — рок-тема Дарта Вейдера — заставила задумавшуюся Эви подпрыгнуть на стуле и шепотом ругнуться. Она потянулась за смартфоном. Звонила мама. — Ага? — Опять в своей игре застряла, — проворчала мама с явным облегчением. Эви глянула на экран и мрачно насупилась, увидев три пропущенных. — Поела хоть? — Вот сейчас, — Эви открыла холодильник, прищурилась, глядя на тарелку с котлетами. Котлеты словно съежились и попытались спрятаться за горкой пюре. — Как вы там? — Поели, — с ехидцей отозвалась мама, звякая посудой. — Когда приедешь? Я тут вещи летние разбирала, решила раздать то, что ты уже не носишь… — Ладно-ладно, — Эви быстро прервала зарождающуюся на глазах скучнейшую тему. — Буду… эм, послезавтра? Что у нас завтра, среда? — Пятое декабря, пятница, — со вздохом уточнила мама. — Сегодня. Эвелина, ты совсем с катушек съехала. Хоть на парах появляешься? — Обижаешь, ма! — Микроволновка немелодично тренькнула, и Эви поскорее открыла дверцу, выпуская на свободу потрясающий аромат. — Я, вообще-то, помощник старосты. Стыдно не знать таких подробностей о младшей дочке. — Бе-бе-бе, — передразнила мама, и Эви не удержалась от смеха. С мамой можно было поговорить обо всем, и это было обалденно. — Ладно, неуч, ешь свои котлеты. И ложись не слишком поздно. — Ага, мам. И вам приятного и спокойной, — Эви улыбнулась, дожидаясь, пока мама сбросит вызов. Потом наконец вернулась к тарелке, намереваясь уделить ужину все свое внимание. Пророчества эльфийки вспоминались, как плохой фанфик: прочитал\услышал — и поскорее забыл. И даже во сне (а вот это обидно) Эви не навещал никакой черноволосый и синеглазый красавец, от одного взгляда которого сердце ухало бы куда-то в область левой пятки и нервно стучало уже там. Никаких тебе судьбоносных Меток, означающих, что отныне и навсегда, пока смерть не разлучит вас, ты связан с кем-то, кого, скорее всего, и знать-то до этого момента не знал. И отделаться от этой связи невозможно, особенно если проклятая Метка расположена у сердца… Эви совершенно не хотелось, чтобы у нее когда-нибудь проявилась Метка. Связать свою жизнь неизвестно с кем, навсегда, без возможности уйти и не страдать при этом… брр! Романтичным особам казалось, что это Судьба, которая, как известно, никогда не ошибается, и теперь им нужно только найти своего возлюбленного, чтобы уже никогда с ним не разлучаться… еще раз брр! Какое счастье, что Судьба выбирала своих подопытных не так уж и часто: по статистике, только каждый двадцатый имел шанс получить Черную Метку. Под утро Эви приснился кошмар, что у нее появилась черная отметка на груди, когда она зачем-то пришла на заброшенное кладбище. Пока она нервно озиралась по сторонам, из могилы бесшумно восстал скелет в черном плаще с высоким воротником, и, романтично и страстно клацая зубами, протянул ей руку. Плащ распахнулся, и Эви увидела Метку, разделенную на части ребрами — такую же летящую сову, как у нее… Она вырвалась из липкого сна с хриплым воплем, и долго еще сидела, пытаясь восстановить нормальный ритм сердцебиения и прогнать обрывки кошмара. Потом шепотом выругалась, глянула на часы (4:26), выругалась уже громче, и рухнула обратно в постель, заворачиваясь в одеяло. *** Миссия по поимке банды Эмора прошла не так успешно, как хотелось бы Эви. В планах у нее значилось скорое возвращение в столицу и получение нового уровня, но для этого требовалось завершить миссию с рангом не ниже Мастера. А получилось… Получилось так, что стражников обвел вокруг пальца один из членов банды — просто взял и разбил все их планы и стратегию, заставил группу разделиться, позволив сбежать и тем своим подельникам, что уже были связаны и готовы к отправке в тюрьму. От одной мысли о том, что теперь придется начинать муторную миссию сначала, Эви хотелось взвыть и вырвать клок волос… тому самому вору, конечно же. Который, словно издеваясь, даже не особо следы заметал: даже Эви заметила, хотя и не была Следопытом. Наглец уходил в сторону столицы, держась ближе к развалинам храма, и оставлял за собой — Эви подметила это со злорадством — прерывающуюся цепочку красных капель. — Ратмир, — она подозвала помощника, — останешься за главного. Отправь человек пять за Эмором, он ранен, и вряд ли окажет сопротивление. Остальные пусть отведут пленных в город. — Решила в одиночку сыграть? — Ратмир ухмыльнулся, отряхивая руки в толстых перчатках, и встал, опираясь на меч. Глаза у него были серьезные. — Может, возьмешь кого с собой? Этот тип наверняка вооружен. — Ерунда, — отмахнулась Эви, проверяя уровень своего здоровья. Порядок: как раз один эликсир у нее еще оставался. — Он ранен… — …и вряд ли окажет сопротивление, — закончил фразу Ратмир, с усмешкой покачал головой. — Тебя не переубедить. Только связь не отключай. Я буду неподалеку. — Спасибо, — Эви кивнула, вернула кинжал в ножны, развернулась и зашагала в сторону храма. В надвигающихся сумерках развалины выглядели жутковато и грандиозно одновременно. Эви долго не могла вспомнить, что ей напоминают эти руины, а потом ее осенило: какой-то индийский храм, с кучей колонн с завитушками, колодцами, полуразрушившимися стенами… Не хватало только призраков, завывающих о бренности плоти и спасении души. Эви с ребятами как-то ночью специально обыскали все помещения, куда могли забраться, и с разочарованием отмели любую возможность обитания привидений. Эви без труда забралась на огромный блок, следуя за кровавыми следами, и огляделась, не вставая в полный рост. С этой точки ей было видно большую часть огромного двора, заваленного камнями и заметенного песком. Кое-где выросли чахлые пальмы, по земле стелилась невысокая трава. Тишину робко прерывал только залетный ветерок, шурша песчинками и листьями. Эви бесшумно спустилась на землю, не отрывая ладони от рукоятки кинжала. Надеяться, что вор окажется глупцом, не стоило. Она направилась к темнеющему невдалеке проему, стараясь ступать осторожно… …но стоило ей сделать пару шагов — и откуда-то из темноты вдруг сгустилась тень, и мягким, но уверенным движением прижала острие ножа к ее горлу. Эви представила, что было бы, дернись она, и стало дурно. А еще — она разозлилась на себя за то, что позволила обмануть. Хотя… если вор использовал магию теней, все становилось понятно. — Не шевелись, маленькая, — бархатный шепот пощекотал ей правое ухо и щеку, и Эви мрачно поздравила себя: угораздило вляпаться в историю с Теневиком. Это немного усложняло дело. — Впечатляет, — честно призналась она, стараясь даже дышать осторожно: с Тенью шутки плохи, на нее не надавить, от нее не дождешься ошибки. Придется быть аккуратнее со словами и движениями. — Какой ранг? — Какая любознательная, — восхитился вор, теперь стоявший за ее спиной. Эви подавила инстинктивное желание повернуться к нему, и медленно разжала пальцы. Кинжал с легким стуком приземлился у ее ног, и вор тут же откинул его подальше. Что ж, Эви, молодец. Теперь только и остается надеяться, что Ратмир успеет вовремя. А пока — тянем время. Эви сделала глубокий вдох: — Меня зовут Эви, я… — Самая прекрасная девушка, которую я видел, — галантно прервал вор. Эви ощутила, что щеки предательски покраснели, и нахмурилась. Тень перед ней не шелохнулась. — Зачем я тебе? — сухо спросила Эви, не особо рассчитывая на ответ. Однако вор ответил, и почти сразу: — Затем, что я хотел проверить одну теорию. Стой спокойно. Эви хмыкнула, как бы говоря «а что мне еще остается». В следующий миг Тень словно уволокло в сторону ветром, а на ее месте стоял вор. Он был молод, высок и привлекателен — это Эви отметила прежде, чем дать себе мысленную пощечину. В темных глазах искрилась насмешка, губы на мгновение скривились в усмешке. — Дай мне руку, — приказал вор. Эви немного растерялась, совершенно не ожидая такого, и машинально подняла руку. — Сними перчатку. Это еще что такое? Эви помолчала пару мгновений, потом пожала плечами, стянула перчатку с правой руки и протянула вору… …а в следующий миг все ее тело словно пронзила огромная игла. От макушки до кончиков пальцев острая боль, казалось, ввинчивалась в нее, пускала корни, устраивала логово. Эви ахнула, отдернула руку — и с изумлением заметила, что на лице вора отражается та же боль. Осознание кольнуло не хуже боли. Эви отпрянула, не обращая внимания на угрожающе придвинувшуюся Тень, уперлась спиной в каменную стену и расширенными глазами смотрела на вора, не желая признавать очевидного. «Первое пробуждение Метки всегда приносит боль, тем более острую, чем сильнее связаны соулмейты». «Девочка, твое будущее — здесь, в этом мире». «Не беги от этого. От себя не убежишь». Эви до крови закусила губу, прижала руку к груди и попыталась сделать еще шаг назад. Спину холодил камень. Тень стояла совсем близко, готовая атаковать. А в паре шагов стоял, согнувшись и пытаясь отдышаться, вор, ставший ее… …нет-нет-нет, только не… Соулмейт. Партнер, с которым связывает сама Судьба. И верь ты в это, не верь — попробуй избавиться от своего сердца, от которого красной тонкой нитью тянется твоя судьба к чужому до сих пор человеку. Эви не выдержала. Она развернулась и побежала прочь, и ей было все равно, гонится ли Тень за ней. Шок был слишком велик, чтобы беспокоиться еще и о таких пустяках. *** — Эви! — Подруге пришлось не только помахать рукой перед ее лицом, но и хорошенько потрясти за плечи, чтобы Эви пришла в себя. — Эй, ты в каком мире? — Что случилось? — пробормотала Эви, вжимая голову в плечи и озираясь, как будто опасаясь нападения. Настя осуждающе покачала головой: — Эти твои игры до добра не доводят. Посмотри, в кого ты превратилась, ну? Никуда не выходишь, ни с кем не знакомишься, хикикомори ты недоделанная! Теперь и глюки начала ловить. Эви с недоумением похлопала глазами: о чем ты? Настя взглядом указала на ее руки: сама глянь. Эви глянула — и с трудом сдержала вопль. — Это ты сделала, да, — подтвердила Настя безжалостно. — Сидела последние минут десять, как призрак, что-то бормотала себе под нос, потом смотрю — а ты еще и Модильяни решила из себя изобразить. Это что? Эви закусила губу, не желая ни смотреть на рисунок на столешнице, ни отвечать подруге. Но с Настей такие фокусы не проходили. Она нетерпеливо постучала пальцами по столу: — Повторяю вопрос: что это такое? — Во сне увидела, — пробубнила Эви, и все-таки посмотрела на свое творчество. Не говорить же правду: что это Метка, очертания которой уже проступили у нее на шее? И которую она ожесточенно терла утром минут пять, со все ослабевающей надеждой и возрастающим отчаянием. — И что еще в твоем сне было? — не отставала Настя. — Или… кто? — Хм, — неопределенно отозвалась Эви, покраснев. Настя фыркнула, первой уловила приближение библиотекарши и изящным движением закрыла художества подруги тетрадкой. Открыто улыбнулась хмурой женщине. Библиотекарша окинула обеих девушек взором дракона, стоящего на страже злата, кивнула и величаво удалилась. — Не расскажешь, кто это — покажу ей, — прошептала Настя. Эви только глухо застонала и уронила голову на сложенные руки. Рассказывать, в общем-то, было почти не о чем. Настя, к счастью, не стала обесценивать страдания подруги и утешать ее, что стерпится и все такое. Эви до сих пор пребывала в шоке, и Настя понимала ее, хотя сама тоже относилась к соулмейтам скептически. — И что мне теперь делать? — возопила Эви шепотом, когда Настя внимательно рассматривала ее Метку. Пока сложно было сказать, что это: смахивало и на бабочку, и на дракона. Тонкие линии проступали на нежной коже все четче с каждым часом, вызывая жжение. Эви замотала шею шарфом, списав это на ангину. К сожалению, сделать то же с душевными терзаниями было куда сложнее. — Мда, — подвела итог Настя, подвинула к подруге чашку кофе, — история… Они сидели в полупустой кофейне. За окном неторопливо шел снег, спешили по делам прохожие в пуховиках и куртках, проезжали машины. А в душе Эви расцветала паника и отчаяние. — Что делать будем? — Эви смотрела на подругу, как щенок — на хозяина. Настя не удержалась и фыркнула, но тут же посерьезнела. — Ты уже искала информацию? Может, кому удавалось разорвать связь? — Только начала, — отозвалась Эви, убеждая себя сделать глоток кофе. Хотя, конечно, объявить голодовку и умереть назло соулмейту (черт!) было довольно неплохой идеей. — Пока ничего. Такое ощущение, что никому это и нафиг не нужно было никогда. — Ага, — согласилась Настя, просматривая сайты. — Как будто все прям поголовно были счастливы… никаких тебе разводов и скандалов, никаких… хм, а гаремы бывают? Не слышала. Эви зарылась носом в шарф и оттуда выразила мнение насчет гаремов и всего прочего, что касалось соулмейтов. Черт бы их побрал. Само это понятие всегда казалось Эви чем-то невероятно назойливым, душным, загоняющим в тесные рамки: никакого выбора тебе не дается, бери, что дают, и живи дальше. Соулмейт превыше долга, чести, обещаний. Соулмейтом может стать твой исконный враг — и что ты с этим сделаешь? Ради соулмейта тебе придется предать семью, детей, самого себя — и какой у тебя выбор? Одного этого было бы достаточно, чтобы ненавидеть неизвестно зачем установленное (кем?!) правило «один для одного». Эви не могла себе представить поведение, например, женщины, прожившей без какой-либо Метки в счастливом браке десять лет — и вдруг обнаружившей автограф злодейской судьбы у себя на теле. Муж, дети, репутация семьи — все катилось к чертям. Жертва (именно так Эви воспринимала соулмейтов) могла трепыхаться какое-то время, но как только Метка окончательно закреплялась, у человека не оставалось выбора. Принимай решение свыше — или медленно сгорай и умри. — Жесть, конечно, — Настя вздохнула, посмотрела на подругу с сочувствием. — Ты как? Держишься? Эви постаралась успокоить бушующие эмоции, представив себе, что это всего лишь игровая миссия, и она со всем справится. — Все нормально, — почти спокойно сказала она. — Мы найдем выход. Настя не сдержалась и крепко обняла ее, едва не опрокинув полупустую чашку — и сверзив свою на пол, к возмущению проходившего мимо официанта. *** Эви удалось собраться с духом и мыслями, так что товарищи по команде не заметили ее смятения и растерянности. Для них она была все тем же капитаном — отважным, хладнокровным, уверенным в себе и в них. Только Ратмир, кажется, что-то отметил, но не стал задавать никаких вопросов. К облегчению Эви, потому что она вовсе не была уверена, что сможет сохранить спокойствие в этом случае. Она решила отнестись к вызову судьбы, как к обычной неприятности в миссии — типа предательства союзника, обидной травмы или ловушки на пути. То есть — как к проблеме, которую можно решить. Но в списке своих целей на первую строчку поставила пункт «найти вора». Не то чтобы она горела желанием признаться ему в чувствах и упасть в объятия (от одной этой мысли Эви приходила в ужас — кто знает, кем этот проходимец является в реальности?!). Просто, если допустить, что ему так же неприятна связь с чужим человеком, то не лучше ли будет объединиться в поиске решения проблемы? Это выглядело логичным, а Эви с готовностью уцепилась бы сейчас и за куда более фантастический шанс снова быть свободной. — Все в порядке? — негромко спросил Ратмир, когда команда проверяла оружие. Эви улыбнулась: — Все нормально. Почему?.. — Потому что я не слепой, — Ратмир помог ей затянуть плечевой ремень, посмотрел в глаза, и Эви с тоской подумала, что и без всяких Меток прекрасно обошлась бы. Потому что… потому что Ратмир не в первый раз показывал свою симпатию, и Эви готова была ответить тем же. А теперь — такой подарок судьбы… — Просто сессия на носу, — попыталась оправдаться Эви, и тут же фыркнула, осознав, насколько странно звучат эти слова в игровом мире. — В смысле, экзамены. Вот и волнуюсь немного. — Точно? — Ратмир снова посмотрел на нее, и Эви поняла, что он ей не верит. Ну вот почему бы Судьбе-злодейке не связать ее с ним, раз уж обязательно было делать ее злосчастным двадцатым номером в статистике?! Зла не хватает! — Точно-точно, — она усмехнулась, хлопнула его по плечу. — Не разводи панику, давай лучше начнем игру. Она пошла к ребятам, спиной ощущая задумчивый взгляд Ратмира, и отчаянно желая то ли признаться ему в проблеме, то ли сбежать от всего и всех. Но Эви не могла не понимать, что таким образом вопрос не решить. Для решения ей нужно было встретиться с вором. Предложить ему объединить усилия в поиске ответов. И постараться не упасть в его объятия. Потому что чертова Метка почти закончила формироваться! Теперь четко было видно, что это дракон, словно обнимающий луну крыльями. Эви с отвращением терла Метку, как будто это могло помочь, но исподволь не могла не признать, что рисунок завораживает. Настя не удержалась и пошутила, что луна — это, наверно, сама Эви… и тут же получила подзатыльник, после чего поспешила извиниться. …Ну и где искать этого прохвоста?! Эви специально выбрала миссию в том же месте, где впервые встретилась с ним, и даже условия были похожи. Она выбрала позицию, с которой могла видеть почти весь двор храма, но нигде не было заметно ни души. Проклятая полная луна издевательски освещала площадку, заставляя Эви шепотом ругаться. Ратмир не сказал ни слова, когда она обронила фразу — мол, хочет прогуляться, освежить мозги перед экзаменами. Он не стал предлагать свою компанию, не задавал вопросов, и Эви была уверена, что попроси она его, и он не станет смотреть ей вслед. Но по какой-то причине она этого не сделала. И теперь шла к развалинам нарочито неспешно, чувствуя взгляд Ратмира, и придавленная тяжелыми мыслями. Последнее время у нее с эмоциями творилось что-то странное: как будто в голове и сердце хозяйничали две личности. И у обеих одновременно настали не лучшие времена. Опустошение сменялось ликованием, эйфория — беспричинной тоской; иногда приходила ни с того ни с сего злость, и Эви стоило немалого труда держать ее в узде. Она понимала, что виной всему — пробуждающаяся связь, и что какие-то из этой лавины ощущений принадлежат ее соулмейту. Судя по всему, его тоже терзали сомнения и страхи, но это было слабым утешением. Потому что если они не найдут способ избавиться от этой связи, все станет только хуже. Эви остановилась, дойдя до стоявшей в центре двора колонны, провела ладонью по шершавому камню и вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Ей не хотелось выглядеть слабой перед вором… который как раз бесшумно появился из сумрака и сделал шаг к ней, подняв руки: — Не убегай, как в тот раз, маленькая Эви, — насмешливо попросил он. Эви раздраженно отмахнулась от восторженного писка внутренней девочки, что у него потрясающий баритон — как будто обволакивает сердце бархатом. Она твердо решила не обращать внимания на чувства, и опираться на логику. — И не собираюсь, — заявила она, скрестив руки на груди. — У нас проблема, ты же знаешь? — Ты уверена, что это именно проблема? — вор склонил голову к плечу, разглядывая ее. — Твои эмоции говорят сами за себя, — фыркнула Эви, — так что да: это проблема. И я предлагаю решить ее как можно быстрее, пока не стало слишком поздно. Вор какое-то время молчал и просто смотрел на нее. Эви не могла лгать себе: ей было приятно такое внимание. Но она не позволила себе расслабиться. — Ты права, — отозвался вор наконец. — Не то чтобы ты мне не нравилась, маленькая Эви, но мне дорога моя независимость, и я бы хотел сохранить ее при себе. Так что, у тебя уже есть идеи? — Нет, — неохотно призналась Эви. Ветерок доносил из пустыни шорохи и запах костров. — Я думала, может, ты знаешь. — Ты надеялась, что я нашел ответы, — понял ее вор, покачал головой. — К сожалению, пока нет. — У нас мало времени, — проворчала Эви. Вор негромко рассмеялся, отчего у Эви на миг перехватило дыхание: — Впервые в жизни от меня так стремятся избавиться! — Ни за что не поверю, — буркнула Эви, и сделала шаг назад, когда парень приблизился. — Эй, стой там! — Я не кусаюсь, — мягко проговорил он. Эви закусила губу. Ей казалось, что чем ближе вор, тем слабее ее решимость держаться уверенно. — Тебя как зовут-то? Не надейся, что я буду звать тебя «маленьким». Вор расхохотался, помотал головой: — И на том слава небесам! Зови меня Хут. Эви покатала имя на кончике языка, и признала, что этому прохиндею идет. Впрочем, как цинично подсказывал здравый смысл, сейчас она могла без колебаний признать все его черты самыми привлекательными в мире. Что-то вроде смехотворной ситуации с первой влюбленностью, когда гормоны замещают нейроны. — Эви, — протянул Хут, словно пробуя ее имя на вкус. Эви залилась краской, когда воображение подкинуло ей другую картину, и нахмурилась: — Сохраняй дистанцию. Ты не хуже меня знаешь, чем это… — Эви, — Хут подошел ближе. От него пахло корицей и дымом. Эви вжалась в колонну, вовсе не чувствуя себя испуганной, разозленной или растерянной. Все эти эмоции улетучились, осталось только желание попробовать… все, что могла предложить ей эта связь. — Нет! — Она замотала головой, зажмурилась и выставила ладони перед собой. — Это не то, что нам нужно! — Откуда мы узнаем, что нам нужно, если не посмотрим друг другу в глаза? — заметил Хут тихо и осторожно взял ее ладони в свои. Эви судорожно выдохнула, когда по телу словно прошел электрический заряд, и застыла. Мозг включил аварийную сирену, функционируя на последнем генераторе, но его писк был почти не слышен. — Это безответственно, — пискнула Эви, не осмеливаясь поднять глаза. Хут фыркнул, сдув челку с ее лба: — Смотреть в лицо новому будущему всегда страшно, даже если оно предсказуемо и рутинно. Может, стоит дать шанс… нам? «Я не знаю!» — хотелось крикнуть Эви. Прошлое, настоящее, будущее… все смешалось, и ей сложно было выбрать что-то и точно сказать, что это. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы кто-то сильный и смелый сказал ей, что делать… и в то же время часть ее протестовала против такой слабости. Хут решил этот вопрос по-своему. Он наклонился и прикоснулся своим лбом к ее. Эви вцепилась в его руки, чувствуя, как у нее подгибаются колени. Хут с готовностью поддержал ее, шепнул: — Эви. — Что? — пробормотала она, не желая открывать глаза — и зная, что он ждет именно этого. Внутри разливалось уютное тепло, похоронившее под собой все страхи и сомнения, и Эви впервые в жизни не хотелось выныривать их этого состояния. Но где-то глубоко внутри нее орала сигнализация: Эви, Э-Эви! Очнись, что ты делаешь?! Соулмейт! Эви вздрогнула, стряхивая непривычное ощущение, попыталась вырваться. Но Хут уже успел обнять ее за талию, и Эви оказалась в ловушке. Она нахмурилась, посмотрела в лицо нахалу и приказала: — Отпусти! Хут склонил голову к плечу, смотрел на нее пару секунд, совершенно точно слыша, как сходит с ума ее сердце, и ощущая, как катится в Бездну здравомыслие. Потом отчетливо хмыкнул, наклонился и поцеловал ее. Так, как никто и никогда не целовал и не поцелует. Чувствуя не только ее тело, но и душу. Он брал и отдавал одновременно, соблюдая баланс во Вселенной. Согревал и бросал в холод. Одним дыханием — и в то же время страстно, всепоглощающе. Эви ощущала его руки на своей спине, и с отстраненным удивлением понимала, что и сама обнимает его за шею — неуверенно, легко. Хут не был напористым, но и неуверенности в нем не было — потому что он чувствовал желания Эви, как свои, и выполнял их. Эви знала, чего он хочет, и на борьбу с собственным смущением у нее ушло всего несколько мгновений. А потом она смело прижалась к нему, требуя больше, и Хут с готовностью ответил. …Когда все закончилось, Эви не смогла бы сказать и на допросе. Просто в один миг вынырнула из омута, тяжело дыша, смотря на Хута и отчаянно желая продолжить. Хут сделал шаг назад, покачал головой и криво усмехнулся: — Не надо. Иначе точно ничего не исправим, — хрипло произнес он. До Эви начало доходить, что они только что чуть не сделали. Она вспыхнула, прижала ладони к щекам и округлила глаза. Помотала очумело головой. Бесполезно: яркие воспоминания не желали исчезать; более того — принялись устраиваться с самоуверенностью приехавшей «на денек» тещи. Эви посмотрела на Хута, отмечая, что тот снова выглядит уверенным в себе (но на самом деле в душе у него творился такой же хаос), и жалобно пробормотала: — И что теперь? Ничего не исправить? — Мм… нет, до этой стадии мы с тобой не добрались, — с легкой ухмылкой отозвался Хут, похлопал ее по плечу, как бы показывая: вот, мол, твоя одежда, все на месте. — Не волнуйся. Найдем способ избавиться от связи — разбежимся и не вспомним друг друга. — О, — произнесла Эви, потому что связно соображать и говорить не могла. Она смотрела, как Хут деловито поправляет свою одежду, и пыталась понять, чувствует ли досаду, понимание или нечто другое. В конце концов, разве таким должно быть правильное завершение… того, что между ними было? — И что… тебе вот совсем не… — Не продолжай, — мягко посоветовал Хут, не глядя на нее, — потом будешь жалеть о сказанном. — Да нет, — внутри разгоралась ярость, и к Эви наконец начала возвращаться уверенность, — как раз, если не скажу, пожалею. — Тогда говори, — легко согласился Хут. Эви подумала, сделала глубокий вдох и выпалила: — Не знаю, зачем судьбе понадобилось связывать меня с таким самоуверенным, самолюбивым наглецом, как ты… — О, — сказал Хут, явно забавляясь. — …но уверяю тебя: я сделаю все, чтобы избавиться от этой Метки и от тебя! Во что бы то ни стало! — И снова станешь свободной, да, — задумчиво протянул Хут. Он коснулся ее руки, и Эви с гаснущим неудовольствием ощутила, как потухает ее злость, а на замену ей приходит грусть. — Эви. — Что? — буркнула она, глядя в сторону. Хут легонько погладил ее по щеке, и Эви закусила губу, чтобы не… она не могла понять, какое чувство возьмет верх, но однозначно не хотела казаться слабой. — Ты мне нравишься, — признался он тихо. Эви от неожиданности заморгала, потом насмешливо фыркнула. — Нет, не только из-за Метки. — Не только? Да мы с тобой даже не знакомы, о чем ты говоришь? — Эви хотела вырвать руку из его ладони, но передумала, и они так и стояли, держась за руки и глядя друг на друга со смешанным чувством. Хут хотел что-то сказать, но тут же закрыл рот. Улыбнулся грустно и задумчиво, и сказал: — Еще встретимся, маленькая. А потом он ушел, на прощание коснувшись губами ее лба, оставив Эви стоять в пронзительном одиночестве и темноте. *** Приближался Новый год, мир захватила мандариново-елочная феерия. Витрины сияли и переливались огоньками гирлянд, песни о празднике доносились из всех динамиков. Люди спешили купить подарки, закупиться продуктами для праздничного стола, придумать сюрприз для близких… Эви чувствовала себя, как вытащенный недоучкой-некромантом из могилы зомби. Она ходила на учебу, сдавала экзамены (и весьма успешно), болтала с друзьями, гуляла с ними в парке и на катке. Словом, со стороны могло показаться, что все в ее жизни отлично. Но от бдительной Насти не могло укрыться, какая безнадежная тоска и растерянность поселились в глубине глаз подруги. Настя выпытала у Эви все, и теперь ломала голову, как ей помочь. Поиски информации по разрыву связи между соулмейтами пока ничего не дали, но Настя не теряла надежду. Эви заверяла, что ей не становится хуже, и Настя неохотно поверила ей. Она обратилась за помощью к многочисленным друзьям и знакомым, придумав слезливую историю про дальнего родственника, которого роковая связь настигла в самом расцвете успешного брака, и он во что бы то ни стало хочет разорвать связь и остаться с любимой женой. Эви реже заходила в игру, но это как раз было понятно: третий курс, сессия сама себя не закроет. Ратмир, конечно, заметил, что с ней творится неладное, и каким-то совершенно непостижимым образом разузнал подробности — у самой Эви, когда они вместе завершали миссию. Эви потом жалела, что раскрыла душу, но с другой стороны — Ратмир имел право знать. Не Ратмир, нет. Александр — который однажды подошел к столику в кафе, за которым устроилась их студенческая компания, и просто представился. Эви растерянно хлопала глазами, увидев перед собой высокого блондина с понимающим и мягким взглядом Эрика Баны, и не сразу нашлась, что ответить. Алекс только улыбнулся, сказал какую-то шутку, рассмешив всех, и как-то незаметно и легко влился в их состав. Потом он пригласил Эви прогуляться, и Эви незаметно для себя рассказала ему о Метке — разумеется, умолчав о подробностях встречи с Хутом. Алекс помрачнел, пообещал помочь с поисками информации, и больше на эту тему не заговаривал, к большому облегчению Эви, которой и Насти хватало. На Новый год закрытая группа игроков, в которой состояла Эви, решила разыграть масштабную миссию, в которой бы приняли участие только члены группы — а их было больше пятисот. Эви согласилась, почти не раздумывая. Как соглашалась в последнее время практически на все, лишь бы не оставаться наедине с мрачными мыслями. Дракон полностью проявился и обнимал луну, нежно и словно давая ей возможность вырваться из объятий. *** Эви использовала любую возможность в миссии, чтобы забыться: подменяла раненых товарищей, рисковала и лезла на рожон, в одиночку сразилась с ведьмой… и это действительно помогало. Метка словно становилась меньше и не обжигала кожу, мысли становились упорядоченными, на первом месте была логика. Жить так было легко. Ратмир, как всегда, был рядом. Эви уже не представляла себе миссии без него: верный и немногословный напарник, готовый и в огонь, и в воду, не задающий вопросов… Эви с грустной усмешкой призналась как-то Насте, что чертова Метка выбрала не того парня ей в соулмейты. Настя задумчиво прищурилась, покивала, но не стала бередить душу. Избавиться от Метки и соулмейта теперь становилось жизненно важной задачей. Эви готова была на многое ради этого. Хотя бы потому, что Алекс занимал бы тогда больше места в ее мыслях и сердце. Проснувшись однажды с этой мыслью, Эви внезапно ощутила изумление, поняв, что перспектива быть связанной с ним ее почему-то совершенно не пугает. Она несколько дней избегала Алекса, пытаясь разобраться в себе, так и не пришла ни к какому выводу, и решила: первым делом нужно разорвать связь, а потом — заниматься новыми отношениями. Иначе будет нечестно по отношению к любимому человеку… кем бы он ни был. Миссия завела ее на вершину горы, где завывал ветер среди руин древнего дворца. Эви огляделась в поисках ускользнувшей ведьмы, заметила тень и побежала за ней, готовая поставить щит и отразить атаку… …и оказалась совершенно не готова к тому, что ее встретят объятия Хута. Эви ошарашенно заморгала, не понимая, почему Метка молчала, и не делала попыток вырваться. Потом возмущенно пискнула и стала отпихивать наглеца, но тот только крепче обнял ее, словно заворачивая в теплое одеяло. Эви затихла, но через мгновение снова начала сопротивляться. — Думаешь, можешь так просто уходить и приходить, когда пожелаешь, и тебя будут встречать? — она ткнула его локтем в бок. Хут дернулся, но не отпустил ее, только возмущенно засопел. Эви ударила кулаком куда попало. — Думаешь, я скучала?! — А я — да, — невнятно пробормотал Хут ей в волосы. Эви зажмурилась, отгоняя от себя его эмоции: печаль, искреннее сожаление, злость на себя. — Отпусти, — приказала она, и Хут неохотно подчинился, в последнюю очередь отпустив ее ладонь. Эви скрестила руки на груди и посмотрела на него, очень надеясь, что во взгляде не проскользнет ее собственная тоска. Хотя от него как раз ничего нельзя было скрыть… — Зачем ты здесь? — Хотел увидеться, — честно сказал он. — Перед тем, как уйду. — Хм, — прокомментировала Эви, не зная, как реагировать. Часть ее отозвалась тянущей печалью, часть призывала сохранять неприступность. — Ты что-нибудь узнал? — И да, и нет, — расплывчато ответил Хут, глубоко вздохнул и проговорил: — Эви, я не знаю, хочу ли я этого, хочу ли быть с тобой по приказу свыше, или нужно двигаться дальше. И я не могу решить, что мне делать. Как и ты. — Как и я, — эхом отозвалась Эви, потом замахала рукой: — Нет, не как я! Я не хочу быть с кем-то, кого совершенно не знаю, только потому, что какая-то чертова Метка связала нас! — Эви, — очень спокойно сказал Хут, — ты знаешь, что Метки у соулмейтов немного различаются? Эви не знала, и заморгала: что? Хут невесело усмехнулся и принялся расстегивать верхние пуговицы своей рубашки: — Они показывают отношение каждого из соулмейтов к другому. Твоя Метка — мое отношение к тебе, моя — как ты ко мне относишься. Эви молчала, растерянная. Хут улыбнулся и показал ей свою шею. Дракон раскинул крылья под луной, не касаясь ее. У Эви задрожали губы. — Это позволяет соулмейтам, еще не нашедшим друг друга или находящимся в разлуке, понимать, как относится к ним партнер, — Хут застегнул пуговицы, посмотрел на Эви и улыбнулся. — Возможно, если Метка поблекнет — скажем, если мы не будем встречаться, — связь тоже исчезнет так же, как появилась, и мы будем свободны. Пока не знаю. Но… проверим? Он стал ждать ответа. Эви не знала, что сказать, и молча смотрела на него, ощущая легкое жжение на шее. Хут понимающе кивнул: — Думаю, для тебя это так же сложно. Что ж, давай попробуем, — он протянул ей руку, и Эви, поколебавшись, ответила рукопожатием. Хут задержал ее ладонь в своей, и Эви отчетливо почувствовала его одиночество. А потом он ушел, даже не попытавшись ее поцеловать или обнять, и его уход обдал Эви горьким осознанием потери чего-то важного. Как бы она ни пыталась убедить себя в разумности данного решения, сердце не хотело признавать доводов рассудка. Оно тянулось к ушедшему в пустыню человеку, и требовало от Эви принять решение. Ответить на вопросы. Найти цель. Эви не могла дать своему сердцу ничего из этого. Поэтому она повернулась спиной к пустыне и ушла. И только потом, когда она уже встретилась с участниками своей команды, ее как вспышкой озарило: в этой игровой сессии не могло быть чужих! Только те, кто живет в ее городе, рядом с ней! — Ну, дело за малым, — прокомментировала Настя ехидно, когда Эви буквально ввалилась к ней домой и, захлебываясь эмоциями, рассказала все. — Всего-то и надо будет обыскать город с пригородами, окрестными селами… или твой принц живет только в Сити? Эви не знала, где живет ее… принц или не принц, но человек, которого ей необходимо увидеть. Но она готова была обыскать не только город, но и страну, а понадобится — и весь мир, искренне веря, что не зря. Потому что когда дракон обнимает луну так нежно, иначе нельзя.