13. Откровения

А могло ли быть иначе? И почему всегда я должна решать наши конфликты? Хотя, может он именно за этим и пришёл, кто его знает. Маргарет подняла бутылку вина и бокальчики с пола, направляясь в каюту к Барбоссе. Постучав, он почти сразу же открыл ей дверь, опираясь рукой о косяк. Она слегка улыбнулась и покачала вином, на что он только вздохнул и поднял левую руку, под которой она пробежала как пёсик. — Вижу, ты прибрался? — она поставила вино на стол, что был теперь полностью пустым. — Нет, всего лишь отсортировал ненужный хлам, — ответил он, наливая себе и ей выпивку. Наступила тишина, в которой они молча думали о своих вещах. Спросить, не спросить? — Ты ревновал? — вырвалось у неё и она сразу же прикусила язык, ведь не хотела задавать вопрос который мог бы понести разговор в совсем ненужную сторону. Он взглянул на неё из-под бока, примечая покрасневшие уши и усмехнулся. — Нет, — честно ответил он. — Мальчишка с пелёнок мне не конкуренция. Не конкуренция, но что, Гектор? Почему хотел его проучить? Она молча на него посмотрела и он вздохнул. — Я считаю, что женщин нужно беречь, — он наклонился поближе, смотря ей в глаза. — Поэтому никогда не посмею к тебе прикоснутся, если ты, конечно же, этого сама не захочешь. Хочу, чуть было не сорвалось у неё с языка, но она промолчала. — Ты порвал мне ухо, а тем же вечером заставил сидеть у себя на коленях, — сказала она, вздыхая. — Ты уже прикоснулся. — Но я тебя не целовал, и не смел даже думать о чём-то большем, — он закатил глаза, почему она не видела разницы? — Хорошо, сексуально ты меня не изнасиловал, поздравляю, но ухо ты мне всё равно порвал, идиот, — она усмехнулась, как он мог так сильно отделять эти вещи друг от друга? — Я на твоих коленях ещё сидела, забыл уже? — То было другое, ты совсем не осознавала куда попала, мне надо было это сделать чтобы припугнуть, — он нахмурился. — Чтобы я что, в следующей раз следила за языком, ведь на другом корабле меня бы могли за подобное сразу же убить? — вспылила Маргарет. — Да, ведь в этом вся суть! — Катись подальше со своей сутью! — Не после того как ты буквально ворвалась в мою жизнь, женщина! Они посмотрели друг на друга тяжело дыша. — Ты сам тогда решил ограбить тот французкий барк, не моя вина, что я там оказалась, — сказала Маргарет, скрестив руки. — О, но тогда я даже и подумать не мог, что меня ожидает, — он скрестил руки в ответ. — Если доставляю так много неудобств, то просто высади меня где-нибудь или сам отвези домой, — ответила она. — Нет, — его ответ был твёрдым. — Арггх, но почему?! — она вскочила, опрокинув стул. — Потому что просто не хочу, — и он отвернулся от неё, показывая, что здесь разговор закончен. Скотина, как же ты меня сейчас бесишь! Они сидели в тишине, опять, и если Гектора всё устраивало, то Маргарет не могла найти себе места. То она положит ноги на стол, то начнёт вертеться, то вообще пустит слюну, смотря как она медленно выливается у неё изо рта. Увидев это, у него случился инфаркт и он швырнул в неё тряпку, прежде чем слизь успела опуститься на пол. — Ты хотя бы думай, что творишь! — растерянно воскликнул он. — Мне скучно, из-за тебя, — она взглянула на него с обидой. — Я могла бы уже давно танцевать в горах и петь песни, но нет, приходится торчать не понятно где, и всё только потому что видите ли, капитану жалко меня отпускать! — Мы находимся в Каспийском море, примерно завтра окажемся в порту, чтобы пополнить запасы и променять слоновую кость на золотые монеты, — он посмотрел на неё из-под полузакрытых век, таким опустошённым взглядом. — Меня не это интересовало, — она закатила глаза, насрать в каком море они плавают, ближе она от этого к Ирландии не окажется. — Зачем ты приходил? — Хотел сыграть в карты, получить вторую серёжку просто так было как-то, — он вздохнул, поглаживая переносицу. — Не честно по отношению к тебе. — Конечно, разумеется, а вырвать первую, навсегда порвав мне ухо было честно? — она закатила глаза. — Эти серёжки мне не нужны, да и ты отдал мне свою одежду, так что мы в расчёте. — Я же тебе только что объяснил почему, — он даже стукнул по столу рукой, настолько был рассержен. — Сколько раз повторять, что это было для твоего собственного блага? — Бла-бла, и я уже не слышу козла, — она выпила всё, что было у неё в бокале. — Доставай свои карты, давай-ка вернём твою совесть. Он закрыл глаза на её колкую фразочку и они начали играть в дурака, а так как принцесса дурой не была, сразу же проиграла. — Как? — удивлённо спросила она. Такого мастера в картах она ещё никогда не видела, хотя, конечно же, прежде особо в карты и не играла. — Плаванье в море это время, и очень долгое, — он пожал плечами, убирая карты, а потом достал те самые серёжки из кармана, покрутив их перед собой. — Объясни мне одну вещь, как украшение мёртвой принцессы оказалось у тебя? Если только я не сама принцесса, идиот. Хотя нет, он слишком умён и догадлив, чёрт противный! — Украла, — она пожала плечами, сказав первое, что пришло ей в голову. — А ты что подумал? Что я первая принцесса? Его уверенное лицо говорило само за себя. Она засмеялась, искренне, потому что ей стало страшно. И смех был её защитником, как здесь, так и во дворце. Такая у дочери короля была особенность, о которой, благо никто не знал. Гектор растерялся, опять, как и тогда в столовой, когда она просто вручила ему то, что он хотел, сама. Её смех был настоящим, он знал, получается, что и вправду ошибся с расчётами? — Я, — он прокашлялся, смотря куда/то в сторону. — Я не на это рассчитывал. Он клюнул, я его сбила с толку, боже мой! Маргарет хмыкнула, пытаясь не запрыгать от радости. Она была спасена, всё обошлось хорошо, и её не отправят во дворец. Гектор внимательно на неё посмотрел, ссылая ухмылку на его ошибку, и решил что лучше будет вообще больше не ковыряться в туманном прошлом Маргарет. — Вы с ней очень похожи, — сказал он наконец, показывая ей портрет принцессы. Принцесса на портрете была с пустыми глазами, её волосы были идеально сглаженны, а пудра делала неестественную бледность. Ещё был корсет, что сжимал её талию до размера кисти. Сейчас же Маргарет могла искренне улыбаться и в какой-то степени радовалась каждому дню. Её непослушные пшеничные кудряшки никто не сглаживал железками, что были с накалёнными углями, так что они могли спокойно торчать в разные стороны, и пудры на лице не было, из-за чего она имела естественный розоватый цвет лица. Она могла дышать и была в два раза толще, ведь корсет больше не давил. Не имея душа и одежды она ходила в Барбоссовых лохмотьях, а сама была вся в грязи. — Где? — только и спросила она. Где он увидел схожесть? Сейчас её прошлое и настоящее я были совершенно разными людьми. — Глупо, знаю, — он вздохнул, кидая портрет в мусорку, он ему больше был ненужен. — Просто было такое чувство. Наверное он рухнулся с дуба, раз ему, что конечно же правда, показалась что она и принцесса один и тот же человек. Смотря, как её портрет нырнул в мусорку, она почувствовала, что теперь по-настоящему свободна. Всё осталось в прошлом. — Для чего тебе были нужны те серёжки? — вспоминая его желания их получить, она наклонила голову набок. — Если опустить их в воду, но только приложив вместе, с краю появляется символ мастера, что их сделал. Это было доказательство того, что они настоящие. — он пожал плечами. Так он всё время знал, что это за серёжки! — Как ты их опознал? — она удивлённо на него посмотрела. — Мне кажется ты уже успела забыть, что я пират, Мэдж, — он хмыкнул. Маргарет, Марго или Мэдж, определись уже! — Ты сказала что украла серёжки, как у тебя получилось? — его глаза загорелись интересом, предвкушая опасную историю, вот только очень жаль, что она соврала. — Ну, если быть конкретнее, я выкупила их у того, кто их украл, — ответила она. — То есть у чёрной гильдий. И на что он надеялся? От Маргарет можно было ожидать чего угодно. Так они просидели почти что до самой ночи, потому что Гектор сказал, что не отпустит её, если она не расскажет ему о цели визита в Ирландию. Ей пришлось объяснять токсические отношения с отцом, что стало очень тяжело когда её мать умерла и она осталась совсем одна, что жизнь аристократки была не для неё и она всегда мечтала о свободе, и что отец не раз выдавал её замуж, но она делала всё чтобы вскоре приобретенные мужья сами отказывались от неё. Она рассказывала всё, одновременно убирая детали и никогда не говорила имён, иначе бы он сразу понял, ведь догадался что она принцесса только потому что она имела те самые серёжки и, как он сказал, он думал что они с принцессой якобы похожи.