Пролог

Ночь. Безмятежно стрекотали сверчки. Хищные самки светлячков зазывали самцов, после чего быстро поедали их. Совы только вылетели на ночную охоту, бесшумно рассекая воздух своими могучими крыльями. Прекрасную лесную тишину лишь изредка прерывал крик летучих мышей, ищущих себе пропитание. Но вот новый раздражитель вступил в полог леса. Нет. Не вступил — влетел. Его бледновато рыжая шерсть стояла дыбом от страха, а глаза почти вывалились из орбит. Гонимый ужасом, тот нырнул в лесную чащу и скрылся в кустах ежевики, не обращая внимания на впивающиеся в тело колючки, затихнув. Только затишье было не долгим. Внезапно над песнью сверчков разразился яросный собачьий лай. Три огромные пса сбежали с холма в ложбижну, плавно переходящую в лес и принюхались. Они искали наглую лисицу, посмевшую перелезть забор их дома. Вот один из псов подошел к ежевичной плети и втянул воздух. Беглец весь сжался и затаил дыхание — одно неосторожное движение и он — труп. Вдалеке ухнул филин. Лис вздрогнул и с ужасом услышал шорох листьев и злобный рык. Его заметили. Оцепенев, он смотрел как собачьи клыки рвут ежевичные ветви, то и дело повизгивая, когда колючки впивались в их нежные десны или язык. Резко вдалеке пискнула мышь, спасаясь от хищников и предупреждая своих товарищей, что им нужно прятаться. Этот писк вывел лиса из оцепенения. Выскочив из куста и оставив в нем половину своей шерсти, тот опрометью кинулся в лес. Через мгновение псы уже летели следом. Петляя меж деревьев, лис увидел впереди стену из частокола и ежевики, умело сплетенных между собой. Проскочив, повизгивая от боли в разорванном плече, он оказался на поляне, пропахшей другими лисами. Неужели он набрел на их лагерь? Через мгновение он и правда увидел свечения глаз. Они были удивленны и рассерженны его появлением без приглашения. Беглец же, ни секунды не останавливаясь, хотел было выбраться с другой стороны, как вдруг собачий лай поразил его страшной мыслью — он привел псов в чужой лагерь. Засмотревшись в сторону, он внезапно обо что-то споткнулся и растянулся на земле, зажмурив глаза и ожидая, что собачьи клыки сомкнуться на его загривке и разорвут глотку. Но ничего не происходило, а он по прежнему слышал злое рычание. Открыв глаза он с ужасом увидел маленького лисенка. Щенок полными страха глазами смотрел на взрослых свирепых псов. Те же кружили вокруг него, со злорадством глядя на свою маленькую закуску. «—Он погибнет… По моей вине… Нет! " Гневный рык сам собой вырвался из его пасти. Рваная рана горела огнем, но лис не сводил ненависного взгляда с самого крупного пса — их альфы. Набросившись на него, он нацелился на бок, но его когти беспомощно скользнули по переливающимися мышцами крепким бокам врага. Повалившись на землю, он заскулил, подвернув лапу, но быстро поднялся, повизгивая от боли. Мгновения длились бесконечно. Лису казалось, будто пролетели тысячи лун в этом немом ожидании схватки. Вот пес удивленно обернулся на свою дичь. В глотке раненого заклокотал грухой рык. Враг нанес удар, затем еще и еще. Слышался треск рваной плоти и дикий визг жертвы. Когда град ударов прекратился, лис, скуля, в изнеможении еле стоял на подкашивающихся лапах. Его решимость мигом улетучилась, а в голове скользнула предательская мысль о побеге. Но окаменевший от ужаса щенок все еще стоял за его спиной. Глубоко вздохнув, бродяга, сверкнув глазами, посмотрел на пса. На его толстой шкуре не было ни царапинки, в то время как бледная шубка одиночки пропиталась кровью. Лис понимал, что у него был только один шанс для броска. Нового удара он не выдержит. Прицелившись на глотку пса, он прыгнул. Когти пробили кожу врага. Зубы сомкнулись на его шее. Враг выл от боли, но лис лишь глубже вгрызался в его шею. Пес повалился на земь, пытаясь опрокинуть убийцу, но тот не отпускал. Лис каждой мышцой свего тела чувствовал предсмертные судорги пса. Внезапно все затихло. Обмякшее тело лежало у лап лиса. Остальные два пса остолбенели от неожиданности, а после зашлись в горесном вое и в спешке покинули поляну. Дрожь прошла по всему его телу, когда тот неуверенно разжал пасть. Оглядевшись, он увидел стоящую неподалеку лису, испуганно вылизывая лисенка, которого бродяга подверг опасности. Эти двое бросали на одиночку пугливые и удивленные взгляды. Остальные же не скрывали своей неприязьни, недоверия и враждебности. Лиса затрясло от ужаса. Он напугал их. Он чуть не убил их. Трус! Слабак! Грудь сдавила горечь, и окровавленный боец бежал. Казалось, он не чувствовал боли. Его гнал страх перед своим же прошлым. Тогда, много лун тому назад, он точно так же бежал, как последний трус, а его племя, семья и друзья поплатились за это жизнью… «—Если бы я только был сильнее… " — стучало у него в ушах. Лис остановился лишь тогда, когда лес сомкнул свои ветви за его спиной. Перед глазами плыл кроваво-красный туман. Лапы еле держали его. Шатаясь, он упрямо пытался идти вперед. Впереди замаячило ярко-голубое сияние ведьминских цветков. Их запах дурманил разум сильнее боли, они слепили уставшие глаза. Веки сами собой закрывались и раненый, потеряв сознание, повалился наземь. Последнее, что он успел заметить, был изумрудно-зеленый свет и чей-то неразборчивый шепот..... ***** —Ауч! — лис взвизгнул от боли и отскочил, открывая глаза. Перед ним стояла маленькая бурая кошечка с белоснежной грудкой, лапками и хвостом. На голове у бесстрашной крохи были светящиеся белые усики-антенки как у насекомых. Ее ярко-зелёные глаза светились от интереса. —Ойюшки! Проснулся? Ура! Привет! Меня зовут Уна, а тебя? Ты кицунэ? Превратись в меня! А что ты тут делаешь? Ой, придумала, давай дружить?!..— тараторила кошка. Оторопевший лис так и пялился на нее, открывая и закрывая пасть, не в силах ни выдавить, ни вставить слово в ее гвалт. И вправду, что он тут делает? Разве он не умер?.. Только сейчас бродяга заметил, что на нем нет ни цапаринки. Зато на плече виднелся уродливый бледный шрам. —…Ты так и будет на меня глазеть, или наконец ответишь?! Негодование в голосе Уны выдернуло лиса из потока мыслей. —Что?.. — прохрипел он. —Имя! Как. Тебя. Зовут?! Раздраженно сверкнув глазами, повторила кошка. —Р-рэй… Лис и не помнил, когда в последний раз называл кому-то свое имя, поэтому помедлил, внезапно чуть не забыв его. —Ты кицунэ? Что ты здесь делаешь? Кошечка так и светилась. Рэй насторожился. —Э-э-э… Кицу. Кицуне?.. Это кто?.. Удивленно хлопая глазами, поинтересовался одиночка. Уна демонстративно вздохнула, после чего резко замерла, с подозрением смотря на лиса. —Ты не знаешь кто ты такой? Ты совсем идиот! Как можно? Ладно… Кицунэ это Девятихвостые демоны-лисицы, умеющие менять обличия… Нет, стоп, ну не можешь ты этого не знать! От тебя так и веет их магией! Ты хочешь меня обмануть, одурачить?! Только зачем?.. Неважно! Я на это не куплюсь! Ну-ка быстро выкладывай, что там у тебя на уме! Бродяга неуверенно переминался с лапы на лапу. —Я правда не знаю… Я просто пытался убежать от псов и… других лисиц… а потом, наверное, вырубился?.. Я не думаю что… —А зачем это ты убегал от других лис?! Значит, ты все-таки меня обманываешь! Рэй поежился. В его памяти вспыхнул тот злосчастный день, когда все его племя пало, а он, будучи маленьким учеником, в страхе сбежал. Он до сих пор не мог простить себе того дня, считая, что предал своих соплеменников, даже не попытавшись отомстить за их смерть. Конечно, у него бы ничего не вышло. Но он ДОЛЖЕН был продолжать бой. Вместо этого он бежал. —Чего ты там молчишь?! Отвечай! —Я… Бродяга. А лисы не принимают чужаком просто так. Да даже если бы и хотели, то я бы сам ушел. Я принесу им только несчастья и смерти. Кому нужен трус и слабак, убегающий от любой опасности и не в силах защитить ни себя, ни других?.. Голос дрожал от горечи. Уна еще больше удивилась, но ничего не сказала. Она, кажется, решила что лучше не задавать вопросы на эту тему… —Удачно же ты от них убежал — ни царапинки! Везет же! —Постой, на мне же было столько ран!.. Куда они делись? Я думал, я умру… Но они не могли просто исчезнуть! Я-я не понимаю… Я сначала даже подумал что это ты меня вылечила… Ты же вроде обладаешь какой-то магией, разве нет? —Оу. Нет, не обладаю. Но, ты хочешь сказать, что вчера был смертельно ранен, а сегодня мало того что живехенький, так еще и кицунэ стал?! Этого не может… Хотя… Моя бабушка расказывала, что некоторые кицунэ умеют передавать свою магию обычным лисицам, но даже если так, зачем какому-то могучему кицунэ передовать свои силы бродяге? —Не знаю, но я сказал тебе правду! Рэй уже не знал, как ей доказать, что не лжет. Вскочив на лапы он нервно переминался с одной на другую, ожидая ответа собеседницы. —Хмммм… У тебя нет причин врать… Наверное… Я верю. Думаю, верю. Давай так: я узнаю, как научить тебя пользоваться магией кицунэ, но взамен ты в человечьем обличии проведешь меня в город, договорились? —Да, но что такое город?.. И это… «человечьем» что?.. Уна задумалась. Словосочетания, коими лесные жители окрестили города, деревни и самих людей, крутились у нее на языке. — Отведи меня в огромное каменное гнездо двуногих в облике длиннолапого!