2

      ТАРДИС выдохнула и замерла. Прежде, чем Доктор успел бросить озадаченный взгляд на консоль, в дверь раздался стук.       Что ж, он хотел интригу, её он и получил.       Доктор поправил пиджак, улыбнулся и, надеясь, что к нему как-нибудь сама собой нагрянет уверенность, с которой он всегда шагал в неизвестность, пошёл открывать.       Перед его носом тут же оказалось что-то, похожее на значок, и исчезло до того, как Доктор успел разглядеть хоть какие-то надписи.       — СтаршийдосмотрщикКеттерлизептпройдёмте, — оттарабанил владелец значка.       Его Доктор рассмотреть уже успел. Гуманоид. Был бы похож на землянина средних лет, если бы не синяя кожа и радужка глаз цвета охры. На нём была служебная форма, пятнисто-синяя, с защитным чёрным жилетом — больше всего она была похожа на военную или полицейскую, но ни одно из знакомых Доктору силовых ведомств своих сотрудников так не одевало.       — Пройдёмте, — повторил старший досмотрщик и кивнул на стол чуть поодаль. Видавший виды, заваленный несколькими стопками бумаг стол. Два стула: один за столом, с высокой спинкой, на колёсиках; другой — сбоку, помельче, на четырёх железных ногах с облетевшей краской.       Доктор стоял в чьём-то кабинете. Вероятно, этого самого досмотрщика. Доктор вроде и услышал его имя, а вроде и не был уверен в том, что это было именно имя, а не должность или юрисдикция.       Кабинет был тесным и неопрятным — казалось, что когда его только обустраивали, сделать всё пытались удобно и современно, но с тех пор помещение не видело ни ремонта, ни уборки.       Доктор осторожно присел на стул.       — Нарушаете, мистер, — покачал головой досмотрщик и по-хозяйски неторопливо отодвинул кресло на колесиках и уселся на свой крошечный трон.       — Доктор.       — Мистер, — с нажимом повторил досмотрщик до того, как Доктор успел спросить, что именно он нарушил. — Как по-вашему, вы с какой скоростью двигались?       — Ну-у, — протянул Доктор, который смутно догадывался о том, что ответ «доподлинно неизвестно, но вероятно, стремящейся к бесконечности» будет неверным. — Зависит от системы отсчёта и положения в ней наблюдателя. Я лично вообще ни с какой скоростью не двигался, я стоял у консоли, кнопки жал. Насчёт ТАРДИС тоже есть гипотеза, что она на самом деле просто стоит на месте, а вот вселенная движется вокруг неё.       Досмотрщик вздохнул, и в его вздохе читалась бесконечная усталость от протоколов, печатей, утомившейся подписывать бумаги руки, штрафов и до одури банальных попыток от них отвертеться, которые наверняка казались нарушителям невероятно остроумными.       — У меня таких умников по десятку на дню бывает. Они ещё считают гениальным ходом сказать, что забыли документы в своем корабле и сейчас их принесут, а потом попытаться дать по газам.       — Не выйдет, да? — Доктор состроил максимально жалобную физиономию. Досмотрщик изобразил максимально ненатуральное сочувствие.       — Вообще не выйдет. К делу. Разрешённая скорость — двадцать миль в час.       — Сколько?! — кажется, в последний раз такое возмущённо-удивлённое выражение лица у него было четыре регенерации назад, когда ТАРДИС ни с того ни с сего украла невесту со свадьбы. — Мы же не в центре Лондона и вроде не в Уэльсе!       — Не в Уэльсе. Это территориальное транспортное управление — самостоятельная космическая станция, — досмотрщик поморщился. Гордости за технический прогресс в голосе не было совсем.       — Вот именно! — тут же подхватил Доктор. — Мы в космосе! Это, — он обернулся на ТАРДИС, — космический корабль. Как вы представляете себе космический корабль, который движется со скоростью в сорок миль в час? Куда и за какое время на нём можно добраться?       — Тише едешь — дальше будешь, — глубокомысленно изрёк досмотрщик и казаться, впервые за их разговор, правая сторона его рта изогнулась в чём-то, напоминающем ухмылку. — Вы сказали, это у вас ТАРДИС? — с неожиданным интересом спросил он.       Доктор просиял.       — О да, единственная в своём роде.       Вот сейчас разговор наладится. Доктор пригласит офицера в ТАРДИС. Расскажет, что внутри она больше, чем снаружи. Может быть, даже прихватит его с собой на какую-нибудь далёкую планету. А после поездки изо всех сил постарается припарковаться здесь же десять минут спустя. Или на следующей планете, смотря как сложится. Уставший автоинспектор — спутник ничуть не хуже остальных.       — Слышал, зверь-машина!       — Ни то ни другое, — аккуратно возразил Доктор. — Но она и правда немного своенравна. Вот, к вам сейчас решила визит нанести…       С лица досмотрщика куда-то пропала усталость от жизни. Сейчас он выглядел весьма довольным собой.       — Да нет, это я вас перехватил. Нарушаете же, мистер. Но поговаривают, эти малышки только своих законных хозяев во всём слушаются. Кстати, дайте-ка взглянуть на документы. Сойдёт свидетельство о праве собственности.       Доктор с улыбкой достал из кармана психобумагу.       Досмотрщик поразглядывал бумагу несколько секунд. Поднял взгляд на Доктора. Снова опустил на бумагу.       — На лишение прав нарываетесь, да? — он вдруг стукнул кулаком по столу так, что на нём подпрыгнула кружка с ручками и карандашами. — Я по горло сыт бесконечными попытками каждого второго охамевшего гонщика, который думает, что он тут пуп земли, выставить меня идиотом! Стоите на месте, вселенная вокруг вас двигается! Как же! Пустую бумагу вместо документов подсовываете, Кеттерлизепт ведь такой непроходимый тупица, что проглотит и не поперхнётся! А знаете, что, мистер оригинальность? Поздравляю! В качестве приза за миллионную тупую шуточку вы получаете лишение прав. И если вы попытаетесь ещё хоть что-то отколоть или сказать мне, что забыли их дома или вас их уже лишили на прошлой неделе, я вашу колымагу конфискую к такой-то матери!       — ТАРДИС — не «колымага», а последнее произведение давно потерянного искусства…       Доктор был опасно близок к тому, чтобы начать закипать самому, но всё же сделал глубокий вдох. Этому месту вполне хватало и одного взвинченного до предела досмотрщика, а любое неосторожное слово сейчас могло привести к тому, что тот сорвётся окончательно.       Разумеется, ни водительских прав Доктора, ни документов на ТАРДИС в природе не существовало. Да и будь они, этот… вахтёр бы принял письменный галлифрейский за очередное издевательство, хоть о повелителях времени он и явно слышал, раз так отреагировал на ТАРДИС.       Глаза доктора блеснули. Он почувствовал, как два сердца ускорились, разгоняя в теле кровь, а мутная дымка голове наконец рассеялась. Он обдумывал план. У него было на это всего несколько секунд.       — А каков механизм обжалования ваших решений? — поинтересовался Доктор.       — Никакого, — досмотрщик очевидно был этим очень горд.       Значит, ТАРДИС опять придётся воровать. В Докторе начинал просыпаться азарт.       — А меня вы куда после этого денете? Надеюсь, не в младшие досмотрщики зачислите?       — Депортируем на вашу планету.       — На Галлифрей? — ехидно уточнил Доктор.       — Значит… по месту постоянно пребывания, — досмотрщик немного стушевался.       Ага. Назвать какую-нибудь оживлённую планетку неподалёку, желательно, возле какого-нибудь крупного торгового пути. Проверить функциональность бумаги, отвёртки и собственного обаяния. Добраться до штрафстоянки автостопом.       — А не подскажете наши координаты?       Доктор задал вопрос, но ответа уже не услышал — он попытался мысленно прикинуть в общих чертах карту звёздного неба, чтобы когда досмотрщик назовёт числа, сразу воскликнуть, что это совсем рядом с планетой, где он обустроился. Вот только на карту кто-то опрокинул банку кислоты, прожигающей всё, чего коснётся. Поток. Ураган, который пронёсся по вселенной, снеся её половину, не оставив от целых галактик и следа. Космос — это лакуна. Бескрайняя пустота между редкими звёздами и планетами. Как выглядят дыры на теле пустоты? Как заброшенный дом и чужие воспоминания. Как пепелище, глядя на которое видишь всполохи исчезнувшей жизни, которую уже не вернуть. Как смех, который больше никто не слышит. Как «могло бы быть». Уже не будет.       Перед глазами стояли трое. Рыцарь, Дурак и Мертвец. На заре вселенной один из них бросил вызов расе, которая считала, что имеет право решать, какие виды могут жить и процветать, а каких существовать не должно. Рыцарь, ослеплённый своим могуществом, вынес этой расе смертный приговор и не слышал никого, кто говорил, что этим решением он приравнял себя к ним.       Может быть, Доктор вернул себе его лицо не для того, чтобы найти путь домой. Может быть, он должен был помнить, что кровь на его руках никогда не успевает высыхать. Помнить испуганный взгляд, с которым встретила его одиннадцатилетняя девочка, которая всегда была рада умчаться с ним куда угодно, но в тот раз вдруг сказала «Я сегодня дома посижу» и спряталась за дверью.       Простил ли он себя хоть за что-нибудь или просто затолкал всю вину подальше? Новая регенерация, новое лицо, новый характер, новая жизнь, новый счётчик благодетелей и пороков. Всё старое в прошлом.       Или нет?       Прямо под носом досмотрщик резко хлопнул в ладоши, возвращая доктора в реальность.       — Не хотите по-хорошему — на здоровье! Протокол я составил, транспортное средство изъято, вы депортированы.       Прежде, чем Доктор успел прийти в себя, досмотрщик хлопнул раскрытой ладонью по кнопке в углу стола.       В следующую секунду Доктор оказался в центральном Лондоне.