✩

По тюремной камере разносится звук агрессивного нажатия на клавиши клавиатуры и громкое «я спал с твоей мамкой». — Как грубо, Шибакен, — Шион цокает языком, а Кента, замьютив свой микрофон, недовольно хмурит брови, когда его волос касается чужая рука и начинает гладить его по голове, как какого-нибудь злобного представителя чихуахуа. — Я понимаю, что это твоя прерогатива — спать с чужими мамами, да и с папами тоже, но сейчас свали, — Кента бьёт Шиона по руке и показывает ему язык, надевая излюбленные зелёные наушники на голову. Шион, привыкший к такому поведению со стороны сокамерника, пожимает плечами и ставит на стол два энергетика, которые он купил в супермаркете, что находится неподалеку, по акции. Кента делает вид, что его это никоим образом не интересует и продолжает активно называть игроков из своей команды «раками» и «криворукими ебланами». Когда Шион, уставший от потной катки на мониторе и от потока нецензурной брани из уст Микошибы, берёт один из энергетиков со стола, Кента, пожелав всем в чате смачного kys`а , резко сворачивает игру и хватает Кайду за запястье. — Купи себе свой! — Микошиба недовольно ударяет кулаком по столу, потому что для него энергетики дороже родины и парочку новых банок от того же бесполезного надзирателя он точно получит не скоро. Если Шион посягнёт на его сокровище — это будет самым настоящем расточительством. — Ох, Шибакен, — Шион кладёт ладонь на зелёного цвета волосы, и на его лице появляется улыбка, потому что подростковый максимализм и жадность по отношению к «запрещёнке» кажутся ему слишком милыми. Кента бурчит недовольное: «Убери руку», — и снимает наушники с шеи, кладя их на стол. Он смотрит на Шиона, сидящего на соседнем кресле, которое в их камеру удивительным образом принёс Инукай, иногда всё-таки бывающий полезным; и касается большим пальцем его правой щеки, чувствуя под подушечкой пальца шелушащуюся кожу, но игнорируя это. — Эй, спермотоксикозник, ты обдолбанный, что ли? — Кента оттягивает нижнее веко Шиона и своими глазами янтарного цвета пытается заглянуть ему прямиком в душу. — Может быть? — Шион, дабы избежать бьющего по глазам света и зрительного контакта, закрывает глаза и после этого начинает резко моргать. Микошиба без лишних слов понимает, что белый яркий свет от одного из его мониторов неприятно раздражает глаза Кайды, поэтому он убирает руку с чужого лица и за пару кликов мышкой переводит свой компьютер в спящий режим. — Да ладно тебе, не стоило, — Шион опирается рукой на стол и подпирает свою голову, смотря на Микошибу. Не скажет же он, что его и без того красные глаза стали еще краснее, потому что в туалете клуба в то время, как на его бёдрах сидела девушка, имени которой он даже не помнит, его морально размазало настолько сильно, что он около десяти минут смотрел на себя в зеркало с отвращением, периодически набирая холодную воду в ладони и ополаскивая ею лицо. — Если ты ослепнешь, кто будет покупать мне энергетики и приносить новые комплектующие? — Кента закатывает глаза и берёт один из энергетиков со стола. — Прекращай долбить, кстати, раздражаешь. Вы все меня раздражаете, — он вздыхает, — курите, как ненормальные. Мне кажется, такими темпами до финала из Гокулак дойду только я. Не то чтобы я против, конечно, но— Кента не успевает закончить свой монолог, потому что Шион начинает мягко смеяться и перебивает его язвительным: — Неудивительно, что люди пишут «minors dni» в социальных сетях. Под полное недовольства «Эй!» Шион встаёт со стула и потягивается, а потом ложится на пол, на уже расстеленный футон. Он кладёт голову на подушку и прикрывает глаза, слушая, как Кента активно что-то пишет на клавиатуре, а потом щёлкает мышкой. — Слушай, — задремавший Шион, успевший потеряться во времени, вздрагивает, когда чувствует, что ему в бок упирается тапочек, — а ну двигай свою тощую задницу. Шион недовольно бурчит что-то неразборчивое, но просьбу выполняет, после чего отворачивается к стене и начинает ковырять штукатурку ногтем. — Сейчас Инукай и Рёга-чан вернутся из курилки и опять будет вонять сигаретами на всю камеру. Заебало, — Микошиба шумно вздыхает и накрывается одеялом. — Кстати, — он кладёт голову отвернувшемуся Шиону на плечо, — от тебя сегодня не воняло, неужели ты выбрался в социум и начал удивительным образом превращаться в нормального человека? Шион плотно сжимает губы, понимая, что проебался по всем фронтам в тот самый момент, когда хотя бы для вида не сделал пару затяжек перед возвращение в камеру и не закинул в рот сомнительную, приторно-сладкую, жвачку, упаковка от которой лежит у него в кармане джинс со времен, когда по земле еще динозавры бегали. В камере повисает неловкая тишина, нарушаемая лишь вращением вентиляторов в системном блоке Микошибы. Шион вздрагивает, когда чувствует, как прядей его волос касаются и начинают их перебирать. — Скажи Инукаю, что ты заболел. На тебя смотреть тошно, — Кента морщится и садится на футоне, скрещивая ноги. Перебирание длинных волос Кайды слишком его увлекает, поэтому он сам не замечает, как начинает закидывать пряди белоснежных волос друг на друга, заплетая из них косичку. — Тебе, почетному спермотоксикознику, отказала какая-то девушка и у тебя начался кризис личности? — Микошиба закатывает глаза, всем своим видом показывая, что он осуждает тот образ жизни, который выбрал для себя Шион. Он не понимает, почему тот так сильно тянется к людям и нуждается в их тепле, потому что в картине мира Микошибы люди — это хуи на блюде, которым нельзя доверять. У Микошибы с Кайдой — взаимовыгодное сотрудничество, где Кента помогает взломать систему охраны, а Шион, выбираясь на свободу, приносит ему комплектующие для компьютера и энергетики. Кента вздыхает, понимая, что не может потерять такого выгодного партнера, как Шион, потому что Инукай едва ли не живет на работе со своими бесконечными отчетами, и от него точно не дождешься энергетиков или комплектующих, ведь «Микошиба-кун, это вредно для твоего здоровья!». В ушах звучит надоедливый высокий голос их надзирателя, и Кента морщится. С Шионом у них все иначе — тот не отчитывает его за употребление энергетиков (иногда даже покурить предлагает, за что получает от Микошибы по голове) и со временем даже научился отправлять фотографии и писать в личные сообщения: «Шибакен, это то, что ты ищешь для своего ПК?». — Нет, ну правда, что случилось? Почему ты такой грустный? Хуй сосал невкусный? — Кента все еще перебирает белоснежные пряди, а потом, не получив ответа, кладет руку Шиону на затылок и начинает его гладить. Кенте хочется провалиться сквозь землю прямиком в ад, потому что то, чем он занимается сейчас, кажется ему вершиной кринжа, но он, стиснув зубы, верит гуглу, в котором было написано, что, если человеку плохо, с ним можно поговорить и погладить его по голове. Он верит гуглу, благодаря которому он узнал, что глаза Шиона были красными не потому что тот обдолбался, а потому что Кайда плакал. Кента знает, что Шион никогда не признается ему в этом, поэтому, поморщившись, он вспоминает о том, как вычитал в интернете, что людям становится легче, когда их обнимаешь. Вздохнув, Микошиба ложится на футон, поворачивается на бок и приобнимает Кайду одной рукой, носом утыкаясь ему в шею. Кента игнорирует собственные краснеющие от объятий щёки и уже прикидывает в своей голове, что подобная щедрость с его стороны будет стоить Шиону как минимум сто банок энергетиков. Где Шион возьмет столько денег? Это уже не его проблемы, пусть унижается перед Инукаем, выпрашивая у него карманные за выход музыкальных альбомов и за участие в рэп-баттлах. — Шибакен, ты чего? — Шион перестает ковырять штукатурку на стене ногтем и думает о том, чтобы повернуться. Кента открывает рот, чтобы выдать в ответ какую-нибудь гадость — Кайда лишь усмехается, думая, о том, как же удивительны иногда чужие копинг-механизмы — но Микошиба не успевает ничего сказать, потому что Инукай ударяет металлической дубинкой по решетке их камеры и напоминает о том, что скоро отбой. Кента резко отодвигается от Шиона и прячется под одеяло с головой, чтобы Инукай не вошел в камеру и не начал читать лекцию о том, что «как ж приятно видеть, что вы стали ближе!». «Нихуя не стали!» — думает Кента, это все было нужно для того, чтобы сохранить взаимовыгодное сотрудничество. — Шибакен, — Шион приподнимает чужое одеяло, — мне кажется единственный, кто здесь заболел — это ты. — Заткнись! — Кента хмурит брови и, вылезая из-под одеяла, принимает сидячее положение, спиной опираясь на стену, — Если ты кому-нибудь об этом скажешь, я тебе- — Да-да, — Шион улыбается, — открутишь мне голову. Узнаю нашего Шибакена. — Какой же ты надоедливый, — Кента закатывает глаза и достаёт из-под футона телефон, который он предусмотрительно спрятал от Инукая во время осмотра камеры. Шион, у которого надзиратель забрал уже около 10 телефонов, смотрит на Микошибу завистливым взглядом. Он соврет, если скажет, что не соскучился по флирту с фанатками в трайбе после отбоя. — Не смотри на меня так, я не поддерживаю твои спермотоксикозные увлечения, — Кента переворачивает телефон и берет его двумя руками. — Мне надо слить энергию освоения, чтобы я мог спать спокойно. Шион смотрит на Микошибу с недоумением. — Энергию чего? — Ты мешаешь мне думать о том, какую пачку я хочу собрать. Отстань, — Кента надевает наушники, выкручивая звук в игре на максимум. Шион ничего не отвечает, лишь кладёт голову Микошибе, увлекшемуся игрой, на плечо и, взглянув на экран его телефона, прикрывает глаза. — Слушай, — Микошиба снимает наушники и кладет их на футон, слева от себя, — тебе не кажется, что голос Аргенти звучит как-то слишком знакомо? — Кого? — Боже, вы, миллениалы, такие скучные. Шион из-за детской нападки в свою сторону усмехается, но голову с чужого плеча не убирает, проваливаясь в сон. — Дурак, — Кента поправляет одеяло Шиона и аккуратно заправляет ему за ухо прядь белоснежных волос.        На лице Шиона появляется едва заметная улыбка, и он чувствует, как в камере, в которой вечно проблемы с отоплением, становится теплее.