Глава 1

Красная Лада Калина стоит на обочине, дверца со стороны водителя распахнута настежь. Меньше всего Антону хочется останавливаться на пустынном шоссе ранним утром, чтобы убедиться, что с водителем всё в порядке и ему не требуется помощь. Антон даже пытается убедить себя, что не заметил такую странную картину в пять утра на трассе, но тщетно, работа в полиции даёт свои плоды. Антон замечает, что голова водителя Лады откинута на подголовник, лицо отвернуто в сторону пассажирского сидения. Антон тяжело выдыхает, снижает скорость и сдаёт назад, паркуясь в паре метров от его будущей проблемы. Выпрыгнув из Тойоты, парень твердым шагом идёт к Калине, застёгивая ветровку, с каждой секундой жалея о своей сердобольности. Он несколько раз осматривается по пути к автомобилю, отмечая лёгкий туман, стелящийся по низкой траве за обочиной. Время на часах пять утра, прошу заметить. Водителем автомобиля оказывается девушка, длинные рыжие волосы, перепачканные кровью, скрывают лицо, руки распластались на сиденье. Парень невольно ассоциирует эту девушку с Анастасией и дёргается, пытаясь выгнать ужасные мысли из головы. Антон аккуратно дотрагивается до левой руки девушки. Ледяная. – Прекрасное начало отпуска, – шипит Антон, проклиная свою везучесть, которая, сейчас, наверняка, сладко дремлет где-то в подсознании. Бросить беспомощного человека на дороге – это абсолютный позор, по мнению Антона… а бросить мёртвого? Ну, этот человек уже не нуждается в помощи. Рано или поздно её машину заметит патруль. Нет, эта мысль тоже отвратительна сама по себе. Антон тяжело выдыхает – это ведь надо так вляпаться, ещё и в первый день долгожданного отпуска! Проклиная всех существующих богов, он достаёт вместе с пачкой сигарет телефон и набирает номер. В ожидании патруля, Антон, сидя уже в своей Тойоте, наблюдает за открывшимся пейзажем. Трасса в это время абсолютно пуста, даже птиц не слышно. Мёртвая девушка в машине – длинные рыжие волосы закрывают её лицо, открытая дверь позволяет сквозняку шевелить её волосы. Из-за того, что Антон не увидел лица умершей, ему становится не по себе, в голове до сих пор мелькают образы одной знакомой. А дотрагиваться до тела ещё раз он не решается, к тому же, рыжеволосая уже точно не нуждается в помощи. А нарушать небезызвестное правило – не трогать тело до приезда правоохранительных органов – себе дороже. Он не выдерживает, и, несмотря на ранний час, звонит по знакомому номеру, слушая длинные гудки, сильнее накручивая себя. Когда на том конце провода раздаётся недовольная брань девушки, которую он разбудил в её выходной, Антон облегченно выдыхает, извиняется и обещает рассказать всё чуть позже. Несмотря на то, что она его подчиненная, она не смущается высказать пару ласковых в адрес начальника, Антон решает не заострять внимание на этом, всё же, у неё выходной, а она после суток рьяно мечтала проспать часов тринадцать минимум, а тут он решает нарушить её планы. Послушав несколько минут ворчания собеседницы, Антон отключается и снова закуривает. Несмотря на ранее утро, полиция приезжает довольно быстро, но, даже те двадцать минут, который Антон проводит в ожидании своих коллег по цеху, были явно не самыми лучшими в его жизни. Нет, он, конечно, привык к таким прекрасным видам, которые он лицезреет уже последние полчаса, но не в отпуске же! Антон, поёживаясь от утреннего холода и неприятной сырости, оглядывается по сторонам, надеясь увидеть или же услышать патруль. Его взгляд натыкается на машину, на неподвижную девушку в Ладе. Вот её длинные волосы снова шевелятся от ветра, и… Парень хмурится, в голове внутренний голос вкрадчиво подкидывает самые абсурдные мысли. "А мертвец вдруг как вскочит…" Невзирая на то, что Антон Шастун работает частным детективом уже не один год, а в более далёком прошлом ещё и в полиции, и за всё время службы насмотрелся всякого, он терпеть не может страшилки, которые обычно травят в лесу, ночью, у костра. После которых ты ещё несколько дней будешь вздрагивать от любого шороха, оглядываясь по сторонам. В общем, такая себе обстановочка, когда даже самому смелому и несуеверному человеку непонятно, кого больше следует бояться – мёртвых или живых. Живых, кстати, почти и не было. Один раз пронеслись мимо них какие-то ржавые Жигули, из-за грязи нельзя было определить цвет. Антон замечает, как мужчина в возрасте, за рулём, панически оглядываясь, прибавляет скорость, будто готовясь взлететь в воздух, лишь бы убраться отсюда побыстрее. "Вот и правильно! – Проносится одобряющий трусливого водителя голос в голове Антона. – Вот молодец! Вот так должны вести себя водители на дороге: увидел людей, один из которых явно нуждается в помощи, – и жми на газ сильнее. Живее и целее будешь. Долбанные отголоски девяностых." Трусливый водитель Жигулей растворяется в лёгком тумане, и снова появляется ощущение некой зыбкости, лёгкого страха и некомфорта. Широкая и пустынная дорога, окруженная с двух сторон непроходимым хвойным лесом, почти стёртая линия разметки, лёгкий туман и две машины, стоящие на обочине дороги – прекрасное начало какой-нибудь детективной истории. Только есть одно но – Антон не желает быть её главным героем, таких историй у него на работе попой жуй, такие истории уже давно стоят поперёк горла, не позволяя сделать свободный глоток кислорода. Ещё для полноты картины не хватает каких-нибудь бандитов с большой дороги, появившихся из тумана. А это, собственно, и есть та самая большая дорога. Трасса федерального назначения, дорога, по которой лежит путь Шастуна к морю и долгожданному отдыху. Вернее, лежал. Ведь теперь его отдых пройдёт в совсем ином месте, и, это даже отдыхом назвать язык не поворачивается. Не особо доверяя отечественному сервису, Антон решил, что вполне одолеет этот путь длиной в двадцать восемь часов без ночлега. Он рассчитывал, что если накачаться кофе и гнать по шоссе почти без остановок, то он прибудет из столицы сразу на побережье вовремя, и тогда позволит себе отоспаться столько, сколько на это потребуется его вымотанному телу. Собственно, так бы оно всё и случилось. Ещё бы часов девять, и Антон был бы уже у цели. Да вот решил, что ему мало приключений на свою голову и останавливается – жертва своей беспечности и глупости, которые он забывает выключить перед тем, как сесть за руль. Антон поднимает голову и выпускает никотиновый дым верх и слышит шум колёс по дороге. Наконец они появились. Высокий темноволосый лейтенант, один выходит из патрульной машины и направляется к Антону. Прежде чем осмотреть водителя Лады, с цепким и внимательным взглядом окидывает Антона, который прячет от холода руки в карманы. Ладу Калину лейтенант лишь мельком окидывает. – Лейтенант Попов, – наконец представляется он, очевидно придя к каким-то своим умозаключениям. – Документы. Антон молча протягивает паспорт, который заранее вытащил из бардачка. Лейтенант внимательно изучает все страницы документа, удостоверяющего личность, и поднимает глаза на Шастуна. – Что здесь случилось? Антон кивает в сторону автомобиля. – Проезжал мимо, смотрю… ну и остановился, естественно. – Естественно? – Переспрашивает лейтенант с таким насмешливым сомнением в голосе, будто Антон говорит несусветную глупость. Шастун сразу понимает, что общение с лейтенантом лично не сулит ничего хорошего. – Да, естественно, – повторяет он. – Значит, ехали мимо… в пять часов утра? – Я ехал на море, отпуск. – Увидели на обочине машину? – Да. – Твёрдо отвечает Антон. Темноволосый, наконец, обращает внимание на девушку в Ладе, он дотрагивается до её руки, в попытках найти пульс на запястье. Чего нет, того нет, пульса, он, естественно не нашёл. Мужчина возвращается в исходное положение и продолжает неспешную беседу. – Значит, увидели мёртвого водителя и остановились? – Не совсем так, – поправляет его Антон, – сначала я увидел машину на обочине и распахнутую водительскую дверь. Остановился, думая, что человек, наверняка нуждается в помощи. Подошёл, и тут это, – он кивает в сторону машины и ежится от резкого порыва ветра. – Проверил пульс и вызвал вас. Лейтенант смотрит на Антона с недоверием и неопределенно хмыкает. – Мне кажется, – Антон начинает понемногу закипать, вся эта отвратительная ситуация выводит из себя, – вы считаете это странным? – А вам это не кажется, – развеивает Попов последние жалкие надежды Антона на справедливость. – И почему вы… – Честно вам сказать? Здесь не так часто можно увидеть человека, случайно проезжающего в пять утра, случайно замечающего машину на обочине, случайно решив остановиться и помочь бедолаге. Вы, должно быть, очень самоуверенны в себе, очень отзывчивы, и, не смотря на то, что возможно торопились, решаетесь остановиться, вместо того, чтобы выжать газ в пол и проехать мимо, так? – Лейтенант достаёт из кармана перчатки и натягивает их. В голосе дознавателя слышится столько сарказма, переливающегося через край, что Антону хочется дать себе очень хороший подзатыльник, ибо лейтенант прав. Антон – идиот, и ваш сарказм, товарищ полицейский, весьма уместен в данной ситуации. "Был тут один такой умник, сейчас он, возможно, уже спит под тёплым одеялом, в безопасности," – думает Антон, а вслух произносит иное – Да, так и есть, – отвечает Антон, начиная только сейчас соображать, что есть к чему после бессонной ночи за рулём, многословие ему только навредит. В это время лейтенант приподнимает голову мёртвой девушки, и откидывает с её лица, спутавшиеся и склеившиеся от крови рыжие волосы, открывая почти детское лицо и с ровной дыркой в виске. Серые безжизненные глаза смотрели прямо на мужчин. "Ей не больше двадцати и явно действовал профессионал, – думает Антон про себя." – Обратите внимание, лейтенант, – подчеркивает свои слова и действия Антон, – что я не уехал с места происшествия. – Обратил, – кивает тот. – Хотя мог спокойно это сделать, продолжает Антон. – Могли. – Антон недоверчиво щурится, чувствуя подвох. – Точно? – Самое умное из того, что вы сделали – это не уехали. Антон хмурится, в голове сразу возникают грязные Жигули, пролетевшие мимо минут десять-пятнадцать назад. – Настучали на меня уже, значит… – Видите ли, мы живём на большой дороге, но в маленьком городке. Можно сказать, что тут все – свои. Некоторые товарищи так часто ездят, что просто обязаны дружить со здешней полицией. Помогать, поддерживать, это без вариантов. Дружим, и всё тут. – Попов продолжает осматривать салон автомобиля, надеясь найти что-нибудь интересное. – Как вы интересно это назвали – "дружить", – иронично-восхищенно отвечает Антон, – Но, неужели этот тип в Жигулях запомнил номер моей машины? Он с таким выражением лица улепётывал отсюда, будто ошалел от страха. – Знаете, я уже давно обратил внимание, что лучшие свои поступки люди совершают именно со страху. Хотя, вы, наверное, редкое исключение. – Совесть и профессиональный этикет не позволили, – неожиданно решает поделиться парень. Попов оставляет попытки рассмотреть салон, выпрямляется и оборачивается на Антона, поправляя упавшую на глаза челку. Перчатки снимает за ненадобностью. – И кем же вы работаете, если не секрет, – улыбается Попов, с хитростью в глазах окидывая парня взглядом, – погодите, не отвечайте, я угадаю, – он прищуривает глаза и боковым зрением окидывает взглядом машину Антона, – в сфере журналистики, полагаю? – Ошибаетесь, я ваш коллега по цеху, – парирует Антон, складывая руки на груди. Попов вскидывает брови верх, не ожидая такого исхода. – Неожиданно, и кто вы по званию, Антон Андреевич? – Можно просто Антон, частный детектив, в прошлом капитан полиции ЮЗАО, Ломоносовского района, – представляется Антон коллеге. Не самое лучшее место, время и обстоятельства для знакомства. Попов хмыкает и протягивает руку. – Арсений Сергеевич Попов, лейтенант Керского региона, Октябрьского района. – Представляется в ответ лейтенант. – Можно просто Арсений, хотя я ниже по званию. – Я сейчас не на службе, а обычный гражданский, да и не полицейский уже, – Антон отвечает на крепкое рукопожатие. – Не самые лучшие обстоятельства для знакомства, согласитесь? – Думаю, можно перейти на «ты», если не против, – Антон кивает, а Арсений тут же хмурится, – ты осматривал тело? – Проверил только пульс, – пожимает плечами Антон, – а что? Арсений манит пальцем и отходит от двери, открывая больше пространства салона автомобиля девушки, Антон подходит и через плечо смотрит на Арсения недоумевая. – И что я должен увидеть? – Интересуется Антон, чуть наклоняясь, его высокий рост не позволяет осмотреть салон автомобиля в полной мере. – Посмотри на ноги убитой, выше колен, – подсказывает Арсений, попутно набирая номер на телефоне, вызывая кого-то. Чуть напрягшись, Шастун садится на корточки и осматривает тело мёртвой, стараясь не прикасаться к чему либо, чтобы не оставлять опечатки. Девушка погибла от выстрела в голову, это было ясно с первого взгляда, но, Антон даже не подумал осмотреть тело целиком. Ноги девушки, чуть выше колен были связаны жгутом из обычной автомобильной аптечки, но, сделано это было неумело, недостаточно туго. Прямо под жгутом несколько рваных надрезов, едва способных задеть важные вены. Теперь перед Антоном открывается весьма странная картина. Вроде и суицид, вроде и убийство. Арсений отключается и поворачивается к Антону. – Если бы не пуля в её голове, я мог бы уверенно заявить, что это довольно распространенный способ ухода в мир иной, – лейтенант тяжело выдыхает, – особенно для женщин. Мужчины, как известно, предпочитают стреляться, а женщины – трусихи. Боятся, и выбирают, как они считают, наименее болезненный способ, режут вены. – Обычно для такого выбирают ванную, – возражает Антон, разгибаясь и становясь напротив Арсения, – и режут руки, а не под коленом. – Верно, – подхватывает лейтенант, – наполняют ванную тёплой водой, чик и… привет. Жизнь уходит не спеша, в эйфории. Однако, чем плоха дорога? – Возможно, совесть? – Предполагает Антон. – Некоторые личности выбирают автомобили на встречке, забирая с собой ни в чём невинных людей. А здесь… Странно всё. Ситуация уровня: абсурд. – Согласен, но довольно таки оригинально: делаем надрезы под коленом, задеваем вену, перетягиваем жгутом и отправляемся в путь по серой длинной ленте дороги. Тебя разматывает, дорога завораживает. Ранее утро, пустынно и туманно. Для варианта суицида – не хуже той же ванны. – Антон настораживается, он, конечно, не медик, зачем здесь использовали жгуты? – Сначала я подумал, что ты циник, а ты, оказывается, философ, – ехидно бросает Антон. Арсений хмыкает. – Одно другому не мешает. Понимаешь, – продолжает Арсений, – ведь за рулём часто засыпают, не так ли? – Верно, – кивает Антон, не понимая, куда ведёт мысль его новый знакомый. – Дорога укачивает, согласись? – Ага. – А часто и умерщвляет. Почему бы и нет? Эта серая бесконечная линия растягивается, гипнотизирует, усыпляет…и смерть приходит быстро, легко и незаметно. Ведь не даром многих потенциальных самоубийц удерживает от окончательно решения именно «грязь» данного процесса, – Арсений показывает в воздухе кавычки, – кровь, боль, мучения. А тут… легко и незаметно. Да, в этом что-то есть. – Ты конечно прав, – бормочет Антон, сбитый с толку, – вот только что? – И силы уходят и жизнь. От бессилия голова падает на руль, – проговаривает Арсений, – и едешь до тех пор, пока не хватит бензина и… – И крови, это ты хотел мне сказать? – Ага, если не брать во внимание этот экзотический вид ухода из жизни, в общем, обычное для сегодняшних реалий происшествие. Депрессия, скорее всего, разочаровалась в жизни девчушка, грустно, но ничего не попишешь. – Есть только одно «но», – Антон окидывает мёртвое тело скептическим взглядом, – пулевое ранение в висок. Если сейчас заявишь, что она решила ускорить процесс смерти, тогда назревает следующий логичный вопрос: где пистолет? Арсений закатывает глаза. – В этом и загвоздка. Если предположить, что девушка изначально хотела покончить с собой, и тут появляется третье лицо, убивающее бедолагу, которая и так была на грани жизни и смерти. Встаёт логичный вопрос: зачем? Можно было просто дождаться, когда она отойдёт в мир иной и спокойно ехать по своим делам. Или же подстроить всё так, что девушка передумала медленно умирать и делает контрольный выстрел себе в голову, – указательным и средним пальцем лейтенант прикладывает их к виску, имитируя выстрел, – что более благоразумно для преступника. – Какая депрессия у девушки в таком юном возрасте? – Бормочет Антон и цепляется за одну немаловажную деталь. – Зачем она разулась? – Что? – Арсений хмурится и подходит ближе, заглядывая за плечо Антона. – Она босая, – поясняет Антон, ставая боком, позволив лейтенанту увидеть ноги девушки. – Точно, – тот заинтересовано смотрит на босые ступни недосамоубийцы за рулём. – Интересно, где они? – Протягивает Антон, широко зевая, едва успев прикрыть рот ладонью. – Кто? – Не понял Попов. – Не кто, а что, туфли девушки. – Устало поясняет Антон. Арсений заглядывает под сиденье, открывает заднюю дверь и осматривает салон, разочарованно выдыхая, – что ж, будем искать. – Попробуйте, – ехидно замечает Антон, приподнимая ворот ветровки выше. – С каким недоверием в голосе ты это произносишь, думаешь, не найду? – Почему же? – Антон театрально вскидывает брови. – Я так не думаю, но если найдешь, можно будет поздравить тебя с раскрытием преступления века. Попов раздраженно фыркает и отворачивается, раздумывая о чём-то своём. Антон выдыхает прохладный воздух и начинает наворачивать круги вокруг машины. Тут же взгляд цепляется за номер машины, московские номера, колёса перепачканы чёрной землей с обочины и… белой глиной? Где же девушка ездила, что нашла такую красоту? Антон снова присаживается на корточки, мысленно матерясь на больные колени, и присматривается к протекторам шин, перепачканных глиной, аккуратно подцепляет пальцем и рассматривает, перетирая между пальцами. Абсурдная идея приходит в голову к Шастуну, он опирает о землю ладонями и смотрит под капот автомобиля. Только ему могло прийти в голову такое. – Опа! – Арсений резко вздрагивает и оборачивается к Антону, увидев того в странной позе, скептически вздёргивает бровь. – И что ты там такое увидел? – Он подходит ближе, упирая руки в боки. – У тебя ещё есть перчатки? И пакет, желательно, – не отрываясь от асфальта, отвечает Антон. – Арсений недоуменно наклоняет голову в бок. – Что ты там нашёл? – Орудие убийства. – С радостью в голосе говорит Антон, не рискуя брать оружие в руки. – Чего? – Хмурится Попов, но послушно достаёт ещё одну пару перчаток, натягивает их и опускается на колени на землю рядом с Антоном, пытаясь рассмотреть то, что увидел парень. В десяти сантиметрах от переднего левого колеса лежит пистолет Макарова, Арсений хмурится и сгоняет Антона, доставая телефон, и делает несколько снимков с разных сторон, после уже достаёт пистолет, хмуро осматривая его со всех сторон. И поднимает глаза на Антона, который отряхивал штаны от сырого асфальта. – И как тебе в голову пришло? – Недоуменно спрашивает Арсений, вертя в пальцах огнестрел. – Я не один год работаю с криминалом, считай, что чуйка сработала, – Антон прыгает на месте, стараясь снять болевые ощущения в коленях от неудобных поз, которыми он мучает себя последние минут сорок точно. – Значит, моя теория верна, и это суицид. – Широко улыбается Попов, радуясь триумфу. – Ага, чёрта с два, – начинает спорить Шастун, – даже если предположить, что девушка действительно застрелилась, то, как пистолет оказался за колесом? Траектория вообще не та. – Так, давай просто предположим, – Арсений поднимает левую руку в капитулирующем жесте, – что часть моей теории верна: Девушка изначально перерезала себе вены под коленями, после решает убить себя с помощью пистолета… – Он запинается, судорожно начиная обдумывать полученную информацию, и сопоставляет факты, – Она паркуется на обочине, открывает дверь, чтобы её тело нашли быстрее, делает последний выстрел и пистолет выпадает из рук. – Арсений подходит к двери, и ботинком указывает примерное положение пистолета после выпадения. – Допустим, – Антон складывает руки на груди, наблюдая за лейтенантом и его попытками выстроить логическую цепочку произошедшего. – Потом, возможно, неизвестный проезжает мимо, и замечает автомобиль с открытой дверью, подходит ближе и видит эту картину, не замечает пистолет, лежащий на асфальте. Запинывает его под капот и быстро уезжает. – Арсений имитирует поведение неизвестного, ставшего свидетелем ужасной картины. – Логично? Антон задумывается и не замечает, как к ним подъезжает патрульная машина, ранее стоявшая в паре десятков метров от них. – Логично, – признаёт Антон, – но всё равно есть много дыр… – Арс! – Раздаётся громкий голос, окрик оказывается громким и неожиданным для обоих, они вздрагивают и оборачиваются, настолько они увлеклись дискуссией. – Вызов срочный, давай шустрее, – Коллега Арсения, мужчина невысокого роста, нетерпеливо подпрыгивает у водительской двери патрульной машины. Всё его поведение явно намекает, что его беседа с Антоном сильно затянулась. – Да подожди ты! – Недовольно отмахивается Арсений. – Да чего ждать? Там мокруха, а тут…суицид элементарный. Отдай труп «Скорой» – и погнали уже. – Где я тебе сейчас «Скорую» возьму? Она только к похоронам приехать успеет, да и эвакуатор дождаться надо, не бросать же автомобиль здесь. – А с новым вызовом что? Арсений выдыхает и поворачивается к Антону, взглядом извиняясь за то, что их словесное расследование нагло прервали, – Прости, патрульная машина с рацией не может простаивать. – Понимаю, – кивает Антон и пожимает плечами. – Ладно, сделаем так, – Арсений поворачивается к коллегам, – Вы езжайте, я тут останусь, осмотрюсь, передам тело и машину, потом парень меня в город подбросит. Ему всё равно надо показания дать. – Не понял, – Антон хмуро смотрит на Арсения, тот оборачивается и усмехается. – Не волнуйся, как свидетелю. – Я и не волнуюсь. – Ну, так идёт? – Идёт, – Антон обречённо выдыхает и горбится. Патрульная машина уезжает. В ожидании «Скорой», а-ля катафалк, и эвакуатора, Антон ещё раз обходит автомобиль, цепляясь взглядом за треклятую белую глину на колёсах. Где же она всё-таки умудрилась подцепить её? Явно не на шоссе, глина точно прилепилась где-нибудь на просёлочной дороге. Также Антону не давало покоя тату, на правой руке девушки, в виде птицы Феникса. Пока Антон обходил автомобиль, Арсений занимает место, присев на заднее сиденье Лады, противоположно от места водителя, и заполняет протокол, тихо бормоча себе под нос. – Эх, и съел бы я что-нибудь, – мечтательно протягивает лейтенант, когда «Скорая» наконец уезжает, а эвакуатор утаскивает автомобиль девушки в полицейский участок. А Арсений вместе с «временно задержанным» коллегой по цеху, грузятся в автомобиль Антона и трогаются в сторону города. – Я с вечера во рту и маковой росинки не держал. "Съел бы, – передразнивает его мысленно Антон, – я тут вместо завтрака вынужден ехать вообще в противоположную сторону от своей цели и возить полицейских в своей машине. Да, молодец, Антон, твоя сердобольность тебя и погубила, гордись этим!" – Я тоже умираю от голода, – соглашается Антон, – мы можем перекусить где-нибудь? – Тут полным-полно разных мест. Примерно через километр будет небольшая забегаловка, вернее, заезжаловка, – хихикает Арсений, которого вся эта комичная до абсурда ситуация только смешит. – Он вытягивает ноги, облокачивается о подголовник и прикрывает глаза. Они сворачивают возле указателя с перекрещёнными ложкой и вилкой.