Время.

Был пасмурный день. Атриум, коридоры, столовая - вся гимназия заполнена голосами, но Илларион и Афина находились далеко от общей суеты. Ещё два месяца назад Афина показала это место своему другу, и с тех пор они постоянно проводили там свободное время. Это был старый кабинет с партами, расположенными подобно сиденьям в амфитеатре, массивная темно-зеленая доска висела посередине, а дубовый стол находился чуть справа от неё. Слево же стояло обвехчалое пианино, за которым девушка так любила коротать время. Её тонкие бледные пальцы, редко видавшие солнце будто скользили по черно-белым клавишам, создавая прекрасную мелодию, отражавшую всё краски её холодной души. Так, в очередной раз низко склонившись над клавишами Афина закончила играть своё любимое произведение - "Реквием". Её ярко-розовые волосы упали на руки и она, закрыв глаза, застыла в этом положении на секунды. Потом она выпрямилась, подняла руки и, по всем заветам хорошего тона, опустила их и лишь потом позволила себе встать. Она закрыла инструмент почти беззвучно и повернулась к синеволосому юноше. Он стоял перед окном и смотрел на деревья в саду гимназии. Афина подошла чуть ближе. - На что смотришь? - А? - Видимо, девушка вырвала парня из собственных размышлений. - Да я так, думаю о вечном. Афина улыбнулась и села на подоконник. - И, не хочешь рассказать о чем таком вечном? Илла посмотрел на подругу и лаского улыбнулся. Ларри сел рядом и слегка поднял голову. - Мне нравится пейзаж за окном, но я не понимаю что в нём красивого. Хотя, мне кажется это тот тис. Афина обернулась и внимательно присмотрелась. Среди могучих дубов и сосен, вдоль дороги проглядывал прячущийся вдали тис. Он выглядел здесь очень инородно, будто не подходил этому пейзажу. - Хах, и с чего бы это? - Ну, он красивый, выделяющийся, более яркий что ли. Только здесь его красота увядает, под кронами дубов, закрывающим ему свет. С виду, конечно, вроде и не выделяется, а если присмотреться, можно увидеть красные ягодки. - Теперь Ларри опустил голову. - Знаешь, а ведь их цвет очень напоминает твои глаза. Особенно когда солнечно, ягодки начинают так ярко-ярко блистать на солнце, вспоминаешь твой вдохновленный какой-нибудь безумной идеей взгляд. И на душе сразу хорошо становится. - Ларри уже и забыл, что говорил это в присутствии своей дорогой подруги. - Илларион. - Стоило Ларри закончить, как Афина произнесла его имя. Так непривычно, полностью, без сокращений. Впервые за всё это время в её голосе можно было уловить не присущую ей неуверенность. Илларион взволновано повернулся к ней. Девушка опустила голову. - Знаешь, ты очень интересный человек. Ты много знаешь, можешь интересно поддержать беседу, задать нужный вопрос. Особенно последнее, всегда так удивляет, просто потому, что я умудряюсь как-то упускать такие мелкие, но важные детали! Но. Но сейчас не об этом. Илларион, ты самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречала и мне не просто интересно с тобой проводить время, нет, мне, мне больше чем интересно! Я, я не знаю даже как это описать! О чем бы ты не говорил, я хочу слушать! А твои глаза, особенно когда ты в чём-то заинтересован, так ярко сияют! Мне становиться лучше, после каждого разговора с тобой, я жду нашей встречи каждое утро! Я привязалась, очень сильно привязалась к тебе! - Афина повернула голову и посмотрела прямо в глаза юноши. - И в конце концов влюбилась. Они молчали, секунд тридцать и никто не решался отвести взгляд. Наконец Афина встала и прервала эту тишину. - Я не прошу тебя отвечать или как-то реагировать. Если хочешь, можем сделать вид, что я этого не говорила. Просто, ведь если рассказать о своих чувствах, то тебе станет легче, да? - Девушка усмехнулась. - Я просто хотела чтобы ты знал. Ларри тоже перевёл взгляд в пол. Всё немного поплыло и он совершенно не знал, что говорить. Наверное, он чувствовал нечто схожее. Афина восхищала его, вдохновляла, он был готов проводить с ней всё свободное время. Наверное, это тоже можно было назвать влюблённостью. Но смысл давать этим чувствам волю? Не будут ли они только мешать? Последний год, столько важных перемен в жизни, экзамены. Разве Афина не думает так-же? Нет. Нет не сейчас. Сейчас ничего нельзя менять. Ещё будет время. Потом, потом когда времени будет больше он обязательно ответит ей взаимностью, но не сейчас. - Афина. - Парень дотронулся до ее плеча, а та тотчас обернулась. Она набралась смелости и вновь подняла глаза, однако Ларри не выдержал этого второй раз и посмотрел в пол. Так было легче. - Послушай. Ты мне дорога, но как подруга. Я не могу тебе ничего ответить. - Как скажешь. - Афина взяла руку Ларри. - Но спасибо за то, что честен со мной. Только, прошу, пожалуйста, тогда давай оставим всё как раньше. Мы же останемся друзьями. Да? - Конечно! Конечно да! - Илларион вдруг забывшись все-таки посмотрел на слегка покрытое румянцем лицо девушки, которая старалась робко улыбаться, и сильнее сжал её руку. - Мы останемся, останемся друзьями! - Тут он вновь пришёл в себя и отпустил руку Афины. - Хорошо, а теперь могу я попросить немного побыть одной? Ларри уже запутался, куда отвести взгляд. Ситуация была слишком непонятной, он вовсе не хотел уходить. Может он хотел подумать чуть дольше, может он хотел остаться? - Хорошо, как скажешь. Если вдруг что, звони. Он ещё немного посмотрел на Афину и начал подниматься к выходу, оставив девушку одну у окна. Афину, опустившую низко голову и смотревшую в деревянный пол. Вечером, около девяти Ларри решил вновь зайти в тот кабинет, но он всё ещё был занят. Открыв дверь он увидел там фигуру девушки, стоящую прямо перед окном. Он уже думал закрыть дверь и возвращаться в спальню, но тут услышал спокойный, ровный голос. - Всё нормально, можешь входить. Ларри, быстрее обычного, подошёл к девушке. Он посмотрел на неё, но в Афине не было ничего необычного. Гордая осанка, опущенная рука, слегка поднятая голова. Хотя, может, выражение её лица? Да, оно отличалось. Оно было расслабленно, брови слегка опущенны. Она стояла, прикоснувшись к стеклу и завароженно смотрела куда-то вдаль. После дождя тучи начали расходиться и сейчас было уже совсем ясно. - На что смотришь? - спросил парень. Девушка, несвойственно ей медленно отпрянула от стекла и слегка вытянула руку. - Венера. - Венера? - Да. Я её очень люблю. Я люблю всё небо, люблю звезды, но. Но в последний раз я видела звезды около семи лет назад. Мы тогда с мамой и папой ездили отдыхать с палатками. Ночное небо очень красивое, оно завораживает, будто смотрит прямо в душу. Но здесь, в большом городе оно меркнет на фоне тысячи людских огней. Видно лишь Луну и Венеру. Венера очень, очень напоминает звезду! Она как осколок неба, который ничем не заглушить. Осколок неба, который напоминает мне о свободе. Ларри внимательно вгляделся в эту сверкающую бело-розовую точку. Она и правда, единственная, что можно было разглядеть на засвещенном небосклоне. Потом он посмотрел на отражение Афины, она опять прикоснулась к стеклу. - Я лишь хотел пожелать тебе спокойной ночи. Он помолчал. - Если хочешь, я могу тебя про... - Не стоит. Я побуду тут, ещё, недолго. Можешь идти. Илларион не стал возражать, он взял сумку и вновь направился к выходу. У самой двери он услышал: - И тебе, спокойной ночи, Илла. - это была Афина, она повернула от окна голову и чуть улыбаясь вновь посмотрела Ларри в глаза. Тот не выдержал этого контакта долго и вышел, боясь манящего желания вернуться обратно. Афина встала на подоконник и открыла форточку. Было ещё не слишком холодно. Она не собиралась возвращаться сегодня в комнату, она не собиралась не с кем говорить, и ей было всё-равно на естественное наказание, после такого самопроизвола. Афина села на подоконник, полностью облокотилась на окно и тихо заплакала, впервые дав волю всём чувствам, что у неё накопились за долгие 7 лет. *** Прозвенел противный будильник. - Черт. - Сонный Ларри, с абсолютно растрепанными волосами встал из-за стола. - Сколько времени я спал? - Последнее, что он помнил, как в очередной раз засиделся в лаборатории до поздна, хоть сроки этого и не требовали. На часах было около часу ночи. Он посмотрел на улицу. Его окна выходили на лес. Небо было полно сверкающих звезд Северный их не засвечивал. Но среди них была одна выделяющаяся, слегка отдающая розовым - Венера. Илларион мог найти её среди скольки угодно звезд. Везде он узнавал её. Здесь, в лесной зимней глуши в темноте ему светили всё звезды мира, но обращал внимание он на неё одну. Ларри не смог долго смотреть на тот пейзаж, ведь сон как рукой сняло. Он пошёл к кофемашине и сделал себе волшебный живительный напиток. Потом он вернулся к ноутбуку, сложил бумаги и открыл недоделанную статью. Он включил музыку, решив, что так будет легче не уснуть. И поставил будильник на 4. Конечно, музыка зачастую мешала ему работать, но не "Реквием" Вольфганга Амадея Моцарта. Заспанные глаза, с синеватыми кругами под ними, сухо смотрели в монитор. Была ли в них жизнь и был ли Ларри? Да. Наверное. Сейчас он работал, работал, работал. Он делал всё для своего будущего, пусть у него и было всё время мира сейчас. За окном начинались сходиться тяжёлые осенние тучи. День обещал быть пасмурным.