Поцелуй меня

Что же смерть значит для человека? Потеря, утрата? Или же начало нового конца? Обычно люди задумываются об этом сидя у себя дома, читая помятую старую книги, запивая свои мысли теплым кофе, тем самым — не замечая того, отвлекаясь от увлекательного сюжета. Или сидя на холодной скамейке, кладя голову на плечо своему партнеру, наблюдая за вальсом снежинок, пока он своими теплыми варежками пытается согреть твое уже холодное тельце. Возможно они боятся потерять тот самый комфорт, потому их гнетущие мысли пытаются разрушить спокойствие и ставя перед собой ультиматум "Что если я умру? Будет ли кто плакать от моей смерти?", говорит человек готовый погибнуть лишь за одного глупого, но такого любимого объекта обожания. Иронично, что люди так легко рискуют своими жизнями ради спасения другой. Это глупо и совсем неиррационально — Всегда думала Люмин, не замечая как совсем бескорыстно помогает своим ближним. Бросила бы она человека в беде? Девушка и сама не сможет ответить на этот вопрос пока не окажется в этой ситуации. Если ноги пойдут, значит и она соберется с силами. Но есть ли такой человек, к которому она без лишних слов отправилась бы на помощь? «Нет», определенно бы сказала она, игриво улыбаясь. Но от судьбы не уйдешь. Девушка лежала на земле облокотившись головой об огромный камень. Ее конечности ослабли, а губы потрескались и побледнели. Тяжело дыша, она заново осмысливала свою жизнь. Вспоминая все свои неудачи и падения. Она так и не нашла брата. Люмин с трепетом вспоминала его блондинистые волосы и глаза цвета янтаря, прямо как у нее самой. Но между этими воспоминаниями мелькал встревоженный мужской голос «Не иди туда.» Они с Чайлдом поссорились буквально несколько часов назад. Возможно, она должна была его послушаться, но девушка бы все равно никогда бы так не решила. Люмин не могла бросить человека, что принес ей столько боли, ненависти и… любви. Жестокие бои всегда сменялись мягкими поцелуями и аккуратными перевязками. Глупыми анекдотами и забавными колкостями. Огорчения и сладости, смерть и жизнь, этими словами и можно было назвать их отношения. Люмин не жалела, что пришла. Если бы она знала, девушка все равно поступила бы так же. Взяла меч и пошла на рядовую к человеку, который наконец окрасил ее серую и брошенную жизнь. Кисти рук начали будто на холоде замерзать. Грудь вздымалась все медленее, а желание спать уже захватывало все ее клетки. Сквозь сон она слышала его голос. Он звал её. Нервный, дрожащий голос. — Я ЖЕ ПРОСИЛ ТЕБЯ НЕ ИДТИ. — Он придерживал ее голову, своей запачканной кровью рукой, сидя рядом на коленях. Его голос не могли перекрикнуть ни удары лезвий, ни даже пушки. Он истерично кричал смотря в затуманенные глаза напротив. Свободной рукой он прижал крапное бордовое пятно на животе девушки, которое быстро окрашивало её белую ткань. — Как… я могла… — Сквозь призакрытый рот, шептала девушка. Ослабшей рукой, она коснулась холодной, мокрой щеки Чайлда. — Прости… Сквозь слезы он убрал руку с ее живота, прижимая ее к щеке, где была ладонь Люмин. Он ласково гладил, слегка сжимая пальцы, будто прощаясь с ней. Перед глазами будто уходил образ той счастливой девушки, а он, в попытках поймать этот фантом лишь падал и падал, без возможности встать. Чайлд приставил свой лоб ко лбу Люмин. — Я люблю тебя… — Шептал нежный мужской тембр, отвечая на слабую улыбку напротив. — Поцелуй меня… пожалуйста… — Чуть хриплый голос девушки заставил крепко сжатые глаза мужчины открыться. — Прости, что не смог тебя защитить… Он нежно, с трепетом прикоснулся к губам девушки, все еще держа ее ладонь в своей. Свои оставшиеся силы Люмин отдала на ответ. В ней не пылали те самые чувства огня о которых так часто писали в романах Инадзумы. Она чувствовала спокойствие и желание навсегда остаться здесь — с человеком, который готов ради нее на все. Чайлд не хотел отпускать ее, никогда. Он ненавидел и обожал ее упертость одновременно. Сейчас он отдал бы все, что у него есть для того чтобы она была жива. Отстранившись, он мокрыми глазами взглянул уже на мертвое тело, человека, что недавно горел как лесной пожар. Последний раз, поцеловав ее холодную хрупкую ладонь с несвойственной ему нежностью, он положил кисть ей на грудь. Он как и тогда снова погрузился в вечную тьму. — Прости, Люмин…