Часть 2

— Ты совершенно особенный ребенок, ты знаешь это, малыш? — повторяет ему перед каждым сном мужчина, которого он называет отцом, даже если у них нет общей крови. Его отец улыбается, подолгу смотря на его лицо, прежде чем оставить одну из змей Чжу-шушу спать с ним, и уходит. Ло Бинхэ семь лет, и он знает, что он человек среди демонов. Демоны — это единственное, что он знал. Ему всегда было достаточно отца и дяди, даже если он и знал, что у него были его первые родители, которые умерли. Он знал, что его мама любила его; достаточно сильно, чтобы попросить демона приютить человека, чтобы доверить его с виду опасным рукам Императора Демонов — если вы спросите Ло Бинхэ, то руки Тяньлан-цзюня самые теплые, самые сильные и самые осторожные, что он знал и когда-либо узнает. Ло Бинхэ знает, что его отец и дядя могут быть жестоки, он видит, как проливается чужая кровь и не чувствовал страха (его папа смеется, взъерошивая его волосы, схожих со своими, говоря, что этим он в маму); насилие не пугает его, если он растет с ним бок о бок. Хотя его семья немилосердна к тем, кто пытается убить его. Ло Бинхэ молод, но у него слишком много врагов по факту рождения, по презрению, которому он получает просто за то, что находится не там, где ему положено. Однако, пускай Ло Бинхэ не демон, он чувствует в себе желание рычать на каждого, кто пытается отобрать то и тех, кого он любит.

***

— Я думаю, тебе нужно к людям, — говорит его отец с нечитаемым выражением лица; любой другой мог назвать его отца равнодушным в данный момент, но Ло Бинхэ знает лучше. И судя по горячему осуждающему взгляду Чжу-шушу (а шушу почти никогда не осуждает папу), то было много споров об этом без его участия. — Зачем? — всё, что может спросить Ло Бинхэ; он знает, что его отец любит людей; его отец явно любил его маму, как женщину, даже если у его мамы были чувства к другому. (Ло Бинхэ все еще не знает, что думать о своем родном отце, о котором никто из его семьи рассказать не может, так как не знали его). — Мы не можем научить тебя демоническому совершенствованию, твоё тело не выдержит, — ответил шушу спокойным тоном, но Ло Бинхэ явно слышал глубокое неудовольствие; змеиные глаза опасно блестели. — Ты можешь умереть от этого. — И ты умрешь без совершенствования в Царстве Демонов, — легко подхватил отец, пожав плечами. Ло Бинхэ знает правила, слабые не выживают, а его навыков во владении оружием недостаточно, чтобы побеждать настоящих противников. Ло Бинхэ — признанный сын Императора Демонов, будучи полноценным человеком; желающие увидеть его гибель больше, чем Ло Бинхэ имеет знакомств за всю жизнь — Вы хотите, чтобы я отправился в секту? Куда же, Хуаньхуа? — предлагает Ло Бинхэ, зная, что его не отправят к их самым прямым врагам последних двенадцати лет. Его отец, однако, хмыкает с настоящим смехом. — Нет, малыш, — его голос звучит странно, Ло Бинхэ не понимает, что скрывается за всем этим, — думаю, ты хорошо впишешься в Цан Цюн. Шушу, опять же, нехарактерно для себя недовольно покосился на его отца.

(— Это ужасная идя, цзюньшан. Они убьют его. — Бинхэ — человек, а-Чжу. Если эти культиваторы хоть чего-то стоят, о чем говорили ранее, то они не тронут его. — Они назовут его предателем. Мы воспитали его, цзюньшан. И мы демоны. — Что же, тогда, очевидно, Бинхэ получил дурные привычки от своего отца.)

***

Цан Цюн — большая и величественная секта, Ло Бинхэ находится среди людей и старается не вздрагивать от всего подряд, прислоняя руки к лезвиям под одеждой; он никогда не видел столь много детей в одном месте. Человеческих детей. Детей его возраста. Ло Бинхэ не знает, как себя вести с ним. А потом им говорят копать ямы, и Ло Бинхэ мысленно хмыкнул; однажды ему пришлось рыть подкоп, когда западный клан похитил его для вымогательств или жертвоприношении. Или и то, и другое? Ло Бинхэ не очень-то их слышал, ища варианты отхода. Его руки зудят и болят, но боль притупляет все непрошенные мысли и его беспокойство, пока он не слышит целеустремленные тихие шаги и не видит чьи-то ноги перед собой. Ло Бинхэ поднимает голову и видит красиво и изящного мужчину, прямо из сказок или книг его отца; зеленые глаза полны холода и презрения, к которым Ло Бинхэ привык от сотен демонов вокруг себя, и едва не забыл, что он среди людей. — Ты, — произносит мужчина, указывая на него закрытым веером, — за мной. И разворачивается, чтобы уйти. Ло Бинхэ отстает на несколько драгоценных мгновенный, потому что не может вспомнить, что чтобы кто-то, кроме врагов был столь груб с ним; он понимает, что статус принца демонов недействителен в мире людей, и он был готов к тому, но… возможно, недостаточно. Шэнь Цинцю выливает на его голову горячий чай, и Ло Бинхэ кидает в его шею клинок.

(— Воистину, зверь, — произносит Шэнь Цинцю с оскалом и усмешкой, откидывая испорченный веер с острым лезвием меж спиц. Мальчишка не двигается, не извиняющийся, не удивленный, но явно не планирующий этого. Карие глаза смотрят на него внимательно и расчетливо, ожидая любого враждебного действия, чтобы напасть. Это будоражит что-то в память Шэнь Цинцю, он думает, что видел это где-то, но не может вспомнить где. — Отныне тебе придется научиться достойному поведению, как любому ученику Цин Цзин, — сообщает Шэнь Цинцю, чтобы посмотреть на реакцию; мальчишка наклоняет голову чуть в бок, не моргая, изучая его, прежде чем намерено склонив голову, не имея в виду настоящего смирения. Капли чая стекают и падают с кончиков черных волос. — Как желает шизунь, — идеально декламирует зверь с идеально правильным поклоном, но Шэнь Цинцю видит во всем это исключительно издевку богатого молодого господина. Презрение кипит в нём.)