мяу мяу

      Неизвестно как давно некий хелиоби по имени Игнамар потерпел поражение от рук генерала Лофу — его дух был разбит на тысячи осколков и заточен в Печи сотворения. Одному осколку, которому досталась вся спесь Игнамара, удалось сбежать. Он не пожелал ни в кого вселяться и столетиями вел жизнь бродяги…       Хохо вздохнула, прикрывая глаза, когда горящий хвост за ее спиной нетерпеливо дернулся. Очередное собрание Комиссии десяти владык подходило к концу — даже для в меру усидчивой Хохо такие совещания в конце рабочего дня порой казались невыносимо долгими и скучными, что уж говорить о Хвосте. В первое время, когда Хохо только начинала свою карьеру судьи в Комиссии десяти владык, Хвост терпеть не мог и подобные собрания и во всю показывал это Хохо, изводя и так устававшую лисицу своим нетерпением. Хохо потратила немало сил и времени на то, чтобы уговорить Хвоста не паясничать…       Ловить духов или создавать талисманы он любил гораздо больше.       Наконец, Ханья, взявшая слово последней, закончила свой доклад. Другие судьи вокруг Хохо, тихо переговариваясь друг с другом поспешили на выход, однако лисица не торопилась — толпиться на выходе с остальными коллегами ей не хотелось. Она неспешно поднялась, чувствуя, как ноги подгибаются, а руки ощутимо подрагивают. Сегодня она и правда устала больше обычного, и даже Хвост, кажется, понимал это — не ворчал под ухо, а лишь изредка подрагивал, слабо качаясь из стороны в сторону и Хохо распознала в нем желание скорее оказаться дома. И она это желание определенно разделяла.       У выхода из Комиссии Хохо дожидались Ханья и Сюэи. Несмотря на усталость, лисица собрала последние силы и слабо улыбнулась. Сестры-судьи нравились ей больше других и не переговорить с ними перед уходом домой она не могла. Впрочем, разговор был недолгим: Ханья похвалила Хохо за проделанную работу и предупредила, что скоро лисица сможет взять отпуск и он будет чуть дольше обычного. Этой новости обрадовался даже Хвост, на мгновение вспыхнув чуть ярче, что уж говорить о Хохо. Мысли об увольнении в последнее время почти не покидали ее и отдых был бы как нельзя кстати. ***       Заперев за собой дверь, Хохо устало выдохнула, расслабляясь. Рабочий день, казавшийся бесконечным, закончился и теперь можно по-настоящему отдохнуть. Жила Хохо одна и ее квартира была небольшой, но от того не менее уютной и родной: небольшая кухня, мастерская, в которой царил настоящий творческий беспорядок, ванная комната и спальня с огромной и мягкой кроватью — Хохо сама лично обустраивала свое маленькое убежище.       Первым делом лисица убрала печать с горящего хвоста — дома держать хелиоби взаперти не имело смысла. Затем, не обращая внимания ни на что вокруг, она направилась в ванную, по пути снимая с себя всю одежду и бросая ее прямо на пол. В мыслях была лишь теплая ванна с пеной и теплый вкусный ужин…       В ванной Хохо пробыла час, не меньше. Плескаясь в теплой, даже горячей воде, она позабыла обо всем на свете: о страхах перед духами, о желании уволиться и даже о долгожданном отпуске. Но с кухни доносился приятный запах свежеприготовленной еды, а потому пришлось вылезать из порядком остывшей воды. Чуть подрагивая от внезапного холода, лисица наспех вытерлась мягким полотенцем и, расчесав мокрые волосы, надела домашние шорты и просторную футболку. Сил после ванной явно прибавилось и, улыбнувшись собственному отражению в зеркале, Хохо вышла из ванной комнаты, направившись на кухню, откуда и шел удивительный аромат и лисица поняла, как сильно проголодалась. Одежды, которую лисица так неаккуратно побросала по приходе домой на полу уже не было.       На кухне же ее ждали. За столом, сдвинув на нос очки в тонкой прямоугольной оправе и держа в руках книгу, сидел молодой мужчина. Его пушистые зеленые волосы, чуть темнее цвета волос самой Хохо, были аккуратно собраны в низкий хвост, словно светящиеся потусторонним желтым светом глаза бегали по тексту книги, обманчиво не замечая появившуюся в дверном проеме лисицу. Одет он был также как и Хохо — по-домашнему.       — Я уж думал ты там уснула, — фыркнул мужчина и, будто бы нехотя, закрыл книгу, поднимаясь со своего места, — И я зря готовил такой прекрасный ужин…       Хохо хихикнула и подскочила к нему, обнимая.       — Не уснула, Хвостик, просто в воде было так хорошо и тепло, не хотелось выходить.       — И ужинать тоже не хотелось? — приподнял бровь Хвост, однако обнял лисицу в ответ, — Все давно остыло, дуреха.       Хохо обиженно нахмурилась и попыталась вырваться из объятий. Хвост держать ее не стал — он подошел к плите, на которой стояла конечно же все еще горячая сковорода и, быстро разложив две порции, поставил тарелки на стол. От них шел легкий, еле заметный пар и настолько невероятно аппетитный аромат, что у Хохо потекли слюнки и она с трудом дождалась, пока Хвост положит перед ней приборы и усядется рядом.       — Приятного аппетита, Хвостик! — с горящими глазами воскликнула лисица и тут же накинулась на еду.       Хвост лишь усмехнулся и пожелал приятного аппетита в ответ. Его лисичка очень устала и проголодалась, а потому он не стал ее ни в чем упрекать, лишь, хмыкнув, положил добавки, когда она справилась со своей порцией и с надеждой посмотрела на хелиоби.       Закончив поздний ужин, они переместились в спальню. Хохо уселась на кровать в позу лотоса и довольно прикрыла глаза, когда Хвост принялся расчесывать успевшие подсохнуть волосы, а после заплетать их в легкую косу.       — Сегодня ты хорошо постаралась на работе, лисенок, — закончив с чужими волосами, Хвост забрался на кровать и лег, закинув руки за голову и прикрыв глаза, делая вид, что не заметил удивленного взгляда.       Хохо тут же оказалась рядом, положила голову на грудь хелиоби и, счастливо улыбаясь, прикрыла глаза.       — Нечасто ты меня хвалишь, Хвостик… — зевнув, произнесла она.       — Бери пока дают, — хохотнул Хвост и накрыл их обоих одеялом и прижал лисицу к себе.       Хохо уснула почти сразу — настолько устала за день, — и Хвост не стал ее беспокоить. Осторожно гладя Хохо по волосам, он слегка касаясь поцеловал ее в приоткрытые губы, а после вновь взял в руки книгу и зажег рядом тусклый зеленоватый огонек, однако так и не прочитал ни строчки — взгляд его был прикован к его маленькой лисичке.       Хвост не любил этого признавать, но лисица, чей хвост когда-то стал для него спасением и тюрьмой, была по-настоящему удивительной. Поначалу ее нытье и боязнь всего вокруг раздражали, однако за долгие годы неразлучного пребывания вместе, Хвост не только узнал ее лучше — например, что, когда она оказывалась дома, то из боязливой глупышки она превращалась в игривую улыбчивую лису, — но и привязался к ней и готов был защищать от всего, чего его маленькая лисичка боялась. Однако Хвост понимал, что он не сможет быть горящим хвостом за спиной Хохо вечно — однажды наступит день, когда им придется расстаться. И если его маленькая лисичка не научится бороться со своими страхами и защищать себя сама, то, когда он уйдет, вряд ли она сможет протянуть без него и дня…       Но время шло, Хохо взрослела и смелела, Хвост набирался сил, его привязанность к маленькой лисичке перерастала в нечто большее, а причин уходить оставалось все меньше и меньше. И однажды Хвост понял, что ему доступно то, что даже Игномару удавалось лишь с поддержкой тысяч хелиоби — принимать человеческую форму… Конечно, он не становился человеком — или любым другим существом из плоти и крови — его сердце не билось, по венам не текла кровь, ему не нужна была еда и сон. Но человеческие чувства больше не были чужды ему и теперь он отчетливо понимал, что не уйдет от своей маленькой лисички даже если когда-нибудь придется.       Ведь хелиоби с забавным именем Хвост, которому досталась вся спесь Игнамара, понял, что такое любовь.