Часть 1

В который раз вхожу в пустой дом и чувствую аромат ванили, он заполнил все вокруг, как яд. Прошел месяц, но он еще до сих пор здесь. Шёлковая постель, моя рубашка, которую ты всегда надевала, смеясь, пропиталась твоим запахом. Она велика на тебя, но ты все равно ее любила. Утопала в ней и была до жути мила. Моя маленькая девочка. Ухожу из дома, чтоб забыть тебя, но гуляя по Крещатику, воспоминания снова проплывают надо мной. — Дан! Дан! — хватаешь меня за руку и тянешь к ларьку с сладкой ватой. — Хочу ее, — складываешь ладошки, моргая глазками, как маленький котенок — Нам самую большую, — смотрю на тебя с умилением, в тот час, как ты облизываешь малиновые губки, уже представляя смак белового сахара. Твой смех до сих пор звучит в голове, ты выхватила сладость с моих рук и начала убегать. Тебе было абсолютно все равно, что вокруг люди, дети, от которых ты ничем не отличалась. Моя малышка. Как же я скучаю. — Поймал! — шепчу тебе, целуя в пшеничные волосы, а ты откусываешь огромный кусок и забавно жуешь. Наш смех затихает, как только наши взгляды встречаются. В твоих глазах - глубина, то что не скажешь словами, в них пленка чёрно-белого фильма о нас и тогда я там видел нас счастливых. Сладкой ваты клубы разносит ветер, растворяясь в воздухе, а мы стоим молча, утопая в глазах. *** Поднимаюсь на небольшую гору, на окраине Киева, да, я снова приехал в наше место, секретное. Ты любила сидеть здесь, заплетать пшеничные волосы в косы, как плетутся виноградные лозы в саду, и смотреть в даль. Весь Киев, как на ладони, и высота в этом случаи совсем тебе не страшна. Ты любишь этот город всем сердцем и я полюбил, как и ты. Каждый камушек, каждую улочку, деревце и песок, поля и леса — ты любишь. Этот воздух особенный, наполненный смелостью и свободой, гордостью за свой край. Я не понимал этого чувства, пока не полюбил тебя, ты — моя спокуса, ты коснулась моей души, только ты… Так случилось, не сложилось, но сердце болит и ноги сами сюда ведут. Воспоминания разбивают тебя на осколки, глаза еще видят нас. Несколько часов сижу там, где ты замирала в своих мыслях, где плакала и смеялась, лежа на моих коленях. Мой взгляд останавливается на большом камне, сером как скала, и я подхожу поближе. Раскрываю кусты и достаю бутылку красного французского вина. — Мне кажется тебе достаточно, — опускаю ее руку с очередным бокалом вина, которой она подносит к своим губам. — Ну Дан, — хмурит бровки, — последний ну... ну... пожалуй-й-ста, — ее язык заплетается от немалого количества выпитого алкоголя, — хочешь я тебя поцелую, а может что-то и больше, — заходится смехом, наваливаясь на меня в попытке отобрать красную жидкость. — Кароль, ты ли это? — удивляюсь я и валю ее на траву, нависая сверху. Она слишком забавная. И в этот момент настоящая, без маски и фальши. Я сфотографировал ее в своей памяти такую, обезбашенную и такую мою… — Тина, что ты делаешь? — настороженно слежу за ее действиями, когда она резко решила подняться с земли. — Ты сказал, что мне достаточно, — ловлю ее за руку, потому что она едва удерживает равновесие. — Осторожно, малыш, — беспокоюсь я — Я спрячу эту бутылку здесь, — прячет ее за камни и прикрывает листьями, чуть ли не оказавшись самой в густых зарослях, — допьем в другой раз. — Это будет наш секрет, иди ко мне. Вытираю бутылку от пыли... будто вчера было. Оставляю улыбку, немного слезы и убираюсь прочь. *** Холодный день заменяет холодную ночь. А дождь на окнах рисует, напоминая о твоих поцелуях, до утра, и стучит в такт твоего сердечка. За стеклом ничего не видно, только несколько лампочек, которые мерцают оранжевым светом. А я снова вспоминаю тебя, глядя на твой дом в ночной темноте. Это уже как ритуал, каждую неделю выглядывать тебя в твоем окне. Злюсь на себя, что ноги ведут по твоим шагам, но по другому не могу, ты моя половинка, мое целое… бью кулаком об руль, раз за разом, боюсь, что потерял тебя навсегда... Ведь то, что я чувствую, – полнейшее одиночество, боль и пустота, не знающая границ. Я невозможно скучаю, Я очень болен, Я почти умираю. Поднимаю глаза и вижу тебя в окне. Ты как всегда обнимаешь себя руками и смотришь куда-то вдаль. Следишь, как огромные капли ложатся на землю, возможно вспоминая нас… как мы целовались под ливнем, без зонта. — Ты вся продрогла, — едва отрываюсь от твоих сладких губ и убираю локон с ее лица, изучая ее. — Я люблю тебя, Дан, — дрожащим голосом говоришь и расплываешься в улыбке, бегая глазками по моему лицу. На твоих щечках капли то ли от слез, то ли от дождя, но я чувствую, как безумно бьется твое сердечко. — Девочка моя, я тебя тоже люблю, — еще раз оставляю поцелуй в уголку твоих губ, цвета сирени. — Побежали домой? — Побежали летать! - нежно прошептала и провела пальчиком по моей брови. В ту ночь мы согревали друг друга телами. Ты не просто доверила мне свое тело, но и душу, прошлое, разбитое сердце. Это не просто секс, это история, палитра красок, книга, которую ты доверила мне… каждая эмоция — твой собственный страх, твоя глубина, твоя таинственность. Ты первая с кем я был так близко, не телом, а душой. Все унес ветер. Теперь мы вместе только во снах. На веселых картинах не находим себя и наше черно-белое фото замерло в моей памяти. Я закрываю глаза — вижу тебя. Без тебя не могу дышать… ты даже не знаешь, как кричит моя душа. Мне больно. Боль разрывает меня изнутри. Нам осталось в награду — горы битого счастья и седьмой лепесток. — Сегодня невероятная погода, и здесь действительно красиво, — закрывает глазки и вдыхает полной грудью свежий воздух. — Да, лес и озеро, что может быть прекраснее? — Может, — улыбается. — И что же это? — Ты рядом, — опускает взгляд вниз, рассматривая зеленую траву. — Тина, я тебе говорил? — ставлю вещи на песок и подхожу к ней, притягивая к себе. — Что? — пожимает плечами. — Я тебя люблю очень. В то время, как я разложивал все необходимое для пикника: одеяло, корзина с фруктами, вино, она прогуливалась вдоль озера. — Тина, что ты там делаешь? — подхожу к ней и целую в макушку, — что это у тебя? — Ромашка, смотри какая большая. — Что собираешься с ней делать? — Любит, — отрывает первый лепесток и поднимает взгляд на меня, — не любит, — отпускает второй и его закружил ветер в своем танце, — любит — третий, не любит, любит, не любит, — с осторожностью проговаривает она. — Остался один, — посмотрела на цветок. — Любит, — прошептала одними губами. — Седьмой лепесток, — отрываю я его и целую сладкие уста, сжимая его в руке, — люблю… Выхожу из машины, прячусь в листьях деревьев так и дальше наблюдая за тобой. Кажется, ты с кем-то разговариваешь. В окне появляется мужская фигура, он обнимает тебя из-за спины, а внутри меня все закипает от ярости. В первую очередь злюсь на себя, это я тебя потерял, отпустил тебя… ... *** — Тина, ты должна ему рассказать, — обнимает ее за плечи мужчина. — Нет, уже ничего не исправишь… — тяжело произносит — А вдруг… — Пашка, нет… — перебивает друга, — я не хочу Дана привязывать к себе ребенком… может… я ему и совсем не нужна, — пожимает плечами и одним взмахом руки вытирает выступившую слезку, — пусть будет счастлив, это для меня главное, а я как-то справлюсь… — поправляет шторы и уходит из комнаты, выключая за собой свет. Она заметила его в окне и еще не раз увидит там, возле старого дуба… когда-то она решится, откроет занавес и улыбнется ему. И расскажет свою тайну, когда-то.... *** Я ухожу, оставляя их одних. Будь счастлива, девочка моя. Кажется, я потерял тебя навсегда… Я невозможно скучаю Я очень болен, я почти умираю А где-то ты и ничего не узнаешь И я боюсь, что потерял тебя...