Часть 1

      Этим вечером «Гарцующая кобыла», как всегда, была набита битком. Бард Микаэль наигрывал на лютне незамысловатую мелодию, Синмир спорил о чем-то с заезжим путешественником-босмером, остальные же посетители, сидя за столами, ужинали и обменивались между собой свежими сплетнями.       Дверь скрипнула давно несмазанными петлями, впуская в таверну нового гостя и морозный вечерний воздух.       – Проходи, проходи, – не оглядываясь, привычно крикнула Хульда из-за стойки. – Садия, вставай, милая! Обслужи клиента!       – Довакин!       Люсия, которая только что занималась тем, что клянчила у Йона монетку, сорвалась с места и, бросившись к гостю, крепко обняла его. Все разговоры в таверне разом смолкли, а затем резко наступившую тишину вновь наполнили радостные голоса.       – Довакин! Рад тебя видеть! – басом прогудел Ульфберт, хлопая только что вошедшего посетителя по плечу. – Куда же ты запропастился так надолго?       Довакин немного задержался, чтобы ответить на приветствия, а затем прошел к стойке и устало бухнулся на скамью.       – Хульда, налей-ка мне нашего доброго скайримского мёда. Я на это паршивое саке уже смотреть не могу.       Посетители тем временем стали пододвигать свои стулья и скамьи поближе к стойке, собираясь вокруг Довакина, предвкушая занимательную историю.       – Ну, рассказывай, где был, – поторопил его Йон.       Довакин отхлебнул мёда из огромной кружки и с наслаждением откинулся назад.       – В Акавире.       Слушатели удивленно заохали и заахали.       – Акавир? Но ведь там живут демоны, змеелюди! Они не съели тебя?       Довакин расхохотался.       – Я им пришелся не по зубам. Да нет, почти всё то, что мы знаем об Акавире – просто сказки, чтобы пугать маленьких детей. – Он вытащил из кармана монетку и бросил ее крутящейся рядом Люсии, которая даже запрыгала на месте, радуясь подарку. – Но мир там совсем другой.       – Расскажи! Расскажи!       – Ну, во-первых, жара. Очень жарко. – Довакин демонстративно обмахнулся ладонью. – Жители Акавира привычны к жаре, любой из них, попав в Скайрим, моментально замерз бы насмерть. Народец странный. Многие мужики ходят в юбках, как бабы, а их мечи такие тонкие, что ими впору в зубах ковыряться. В домах у них пусто, даже у самых что ни на есть богачей. Ни столов, ни стульев, даже кроватей нет, все на матрасах спят. Футоны называются, вот. Речь такая, что язык сломать можно. Я много времени учился и то с трудом с ними разговаривал.       – А скажи, скажи что-нибудь на акавирском?       – Гхм-хм. – Довакин прокашлялся и гордо выдал: – Ватащи ва аната о рикай щите инай.       Слушатели притихли.       – И что это значит?       – «Моя твоя не понимать».       Таверна грохнула от хохота.       – Уж лучше на драконьем кричи, всё понятней будет, – утирая выступившие на глазах слезы, заметил Ульфберт.       – А что за люди там? – поинтересовалась Хульда. – Там правда живут змеелюди?       – И змеелюди – цаэски называются, и люди-обезьяны, и обычные люди есть. Только таких, как он, нет, – ткнул он пальцем в босмера, который вместе со всеми с интересом слушал его рассказ. – Меров, видимо, акавирцы совсем не жалуют.       – И что, змеелюди эти и правда бессмертные?       – Правда. – Тут Довакин помрачнел и снова отхлебнул мёда. – Только не по своей природе. Вампиры они.       И снова в зале воцарилась тишина. Все молча смотрели на него, ожидая продолжения.       – Цаэски – не демоны. Обычные люди, только чешуей покрыты, совсем как аргониане. Кто помоложе – зеленой, кто постарше – золотой. Детей у них вообще нет. Они из яиц вылупляются сразу взрослыми. И умные, даэдра их побери, и воины хорошие. Только однажды какой-то цаэски, на которого пало проклятие темного духа, открыл секрет бессмертия своей расы в людской крови. Вот тогда-то все и началось. Сначала людей убивали, потом додумались, что, если всех людей истребят, то кровь-то неоткуда будет брать. И сделали из людей рабов. Не все цаэски поддерживали это начинание, но таких было меньшинство. Тех людей, что я видел – это уже и не люди вовсе. Покорные, смиренные, молчаливо ждущие своей участи. Совсем как скот. Да скот и есть. У цаэски даже фермы крови есть. Выращивают там людей на убой, чтобы кровь из них сосать да сливать.       Кто-то из женщин громко ахнул.       – А как же ты? Тебя они рабом не сделали?       Довакин усмехнулся.       – Хотели, но из гайдзинов – чужаков, по-ихнему, значит, – плохие рабы получаются. Мы-то, сыны Скайрима, не привыкли подчиняться.       – И что потом, потом? – поторопил его кто-то из слушателей.       – А потом… Хм. Ну, вот представьте, что вы – бессмертны. У вас есть бесконечно много времени. На что вы станете тратить эту бесконечность?       Люди задумались.       – Вот и цаэски не знали. Они отринули богов, потому что – зачем тебе боги, когда ты сам почти как бог? Когда у тебя есть целая вечность, можно добиться чего угодно. Ими овладела жестокость, алчность и любовь к порочным развлечениям. Конечно, это произошло не за один день. Столетиями бессмертные цаэски ввергали свою страну в хаос, уничтожая себя, следуя зову одних только своих низменных страстей. В Акавире лишь на первый взгляд всё хорошо – богатые дворцы, роскошь и золото течет ручьем. А на самом деле богаты лишь единицы. А среди простого люда, таких же цаэски, царит нужда. Чем дольше, благодаря людской крови, жили бессмертные – тем глубже Акавир погрязал в нищете. Цаэски стали зависимы от крови. Они готовы убивать даже друг друга, чтобы добыть хоть несколько капель. В конце концов, их разум извратился настолько, что это позволило Лунвангу проникнуть в наш мир.       – Лунвангу?       Довакин кивнул.       – Древнему демону, или даэдра, кто ж его разберет. Этот Лунванг питается людскими пороками. Он пришел на земли цаэски и чуть было не уничтожил Акавир.       – И что? – подал голос Микаэль. – Ты его одолел?       – Одолел. Пока что. Но главная беда Акавира – не Лунванг. Лунванг лишь отражение темной стороны душ этих людей. Понимаете, тьма есть в каждом из нас, это часть любого разумного существа, но только от нас самих зависит, позволить ей вырваться наружу или нет. Как спасти целый народ, добровольно обративший себя в вампиров? Цаэски нужно спасать не от Лунванга. Цаэски нужно спасать от них самих.       В таверне воцарилось тяжелое молчание. Все думали о словах Довакина.       – Выходит, бессмертие – это не дар, а проклятие? – робко заметил кто-то.       – Выходит, что так.       – Довакин, а расскажи о своей битве с Лунвангом? – дернула его за край плаща Люсия.       Довакин улыбнулся и потрепал ее по давно нечесаным волосам.       – Завтра. Сегодня уже поздно, а я только с дороги. – Он одним глотком осушил кружку, грохнул ею об стойку и бросил Хульде несколько монет. – Гляди, трактирщица, какая чеканка. Акавирские!       – Эй, Довакин, – окликнул его Ульфберт, – загляни завтра к нам в кузню. Адрианна такой двуручник из эбонита выковала – закачаешься. Тебе точно понравится.       – Обязательно загляну, – сверкнул улыбкой Довакин. – А то местные великаны без меня уже наверняка заскучали. Эх, друзья, как же хорошо дома!