Часть 1

Пестролистая лежала под давлением Царапана. Она понимала, что смерть близка, как никогда. Только Звёздное племя решит её судьбу. Вдруг, на неё оглянулся Рыжик, который сражался с Звездоломом. В его глазах читался ужас. Ведь он вот-вот потеряет первого человека (после Крутобока, конечно), и эта потеря будет особенно больной… — Я заслуживаю смерти! Сражайся! — крикнула Пестролистая. Она проиграла драку с Царапаном. Вот он нанёс лапу, которой проведёт по мягкому животу Пестролистой… Как вдруг, кошка услышала боевой клич… Когтя! «Ну конечно, Коготь! Он был её племянником, и не мог смотреть, как его, скорее, единственная родная душа умирает. Тем более, Пестролистая была целителем Грозового племени, и она была бы необходима раненым…» А тем временем, Коготь вцепился в шкирку Царапана до костей, плотно прокусив мясо. Он пытался стряхнуть молодого Когтя, но тот крепко держался. Собравшись с мыслями, Пестролистая подошла к Царапану и полоснула его нос когтями от души. Он взвизгнул и убежал подальше в лес. — Спаисбо., Коготь. Ты… спас мне жизнь. — Ой, Пестролистая, не обращай внимания. На моём месте каждый кот бы так поступил. — Но как видишь, никто;) — Просто домашние котики не могут как следует надрать уши слабому сопернику — хмыкнул Коготь и посмотрел на Рыжика с таким презрением, что любого кота бы передёрнуло, если бы на него так же взглянули. Пестролистая сердито махнула хвостом и пробормотала: — Да брось, Рыжик тоже хороший. Потёршись друг об друга, они разошлись. *** После битвы, Синяя Звезда давала почести всем, кто был на битве. Рыжик стал Огненегривом, а Коготь — глашатаем. *** В ту ночь, Огнегрив стоял на посту вместе с Крутобоком, бывшим Клубком. Было ветрянно, снежно и, конечно холодно. Рядом с ними стояли Горчица и Дымок. Огнегрив решил обернуться, что бы посмотреть на тех, кто спит, он обернулся и увидел… Пестролистую. В лунном свете, она была похожа но кошку из Звёздного племени. Скорее, даже предводительницой, настолько красивой она была. — Пестролистая, тебе не спится? — Да, не спится что то. *** Прошла неделя после той битвы. Потом ещё одна неделя. В какой-то момент, Огнегрив заметил, что у Пестролистой выпирает живот. У Огнегрива упало сердце. От кого Пестролистая стала королевой носящей котят? Когда? — Я вижу, ты удивлён? — дружелюбно спросила Пестролистая. Огнегрив едва кивнул. — Глупец! Это твои котята! Ты станешь отцом! У Огнешоива приятно ёкнуло сердце. У него будут котята. Но сразу встревожился — целителям нельзя иметь пару! Это Огнегрив и сказал вслух. Пестролистая дрогнула и застыла. — Нужно обо всём доложить Синей Звезде. *** — Синяя Звезда… — Да, Огнегрив? Властный голос его бывшей наставницы открывал двери в его душу и пробирался глубоко в внутрь, в самую глубь его сердца. За время пребывания в Грозовом племени, Синяя звезда стала его второй матерью и одной из единственных, кому он хоть доверяет. — Пестролистая носит моих котят! — Вы нарушили воинский закон? Ведь целителям запрещено рожать! — Что делать? Я буду очень рад, если наши с ней котята останутся в племени! — Но воинский закон нельзя нарушать! Синяя Звезда поджала губы: — Мы поступим следующим образом — когда Пестролистая окотится, мы отдадим этих котят другому племени. — Но какому?! — решение Синей Звезды было безобидными, но какому из племён можно доверять? Речное племя, в последнее время очень скандально! Племя Ветра изгнано с их земель. Неужели… Сумрачное племя?! Если смотреть на глаза Синей Звезды, то можно было прочитать, что она думает ровно также, как и сам Огнегрив. — Решено. Мы отдадим котят Сумрачному племени. *** Скоро всё племя знало, о том, что целительница стала королевой, носящей котят. Для Пестролистой с Огнегривом сделали гнёздышко для них обоих. Временно, вместо Пестролистой, целителем назначили новую кошку в их племени — Щербатую. В первую очередь, она ухаживала за той. И за несколько дней до родов, Щербатая сказала Огнегриву: — У Пестролистой скоро роды. Ей нужно побыть в моей палате. В эти ночи, Огнегрив спал один. Он ждал и прекрасного, и ужасного дня. Он видел, как молодые королевы нежно ухаживают за своими котятами. Смотришь на эту милота, и сердце замирает от едва сдерживаемой радости. Они с Пестролистой никогда не узнают этой радости. Никогда.