5. О чем же звезды молчат?

Настя в своей комнате сидит в позе лотоса на кровати, наблюдая за старшим братом, который ходил из угла в угол. Младший же расположился на деревянной табуретке, поедая домашнее печенье, принесенное бабушкой накануне. Вова вот уже полчаса мельтешит и даже не дает сестре слово вставить. —У меня уже голова кружится, Вов, сядь. И хватит ругаться, пожалуйста, ты так родителей разбудишь,–Девушка отставляет пустую чашку на подоконник, который находится у спинки кровати. —Вот черт тебя понес туда, ну нахрена, Насть? Он не отстанет, понимаешь? Я даже подумать не мог, что ты туда пойдешь,–Адидас руки вскидывает к потолку, осуждающе глядя на сестру. —Слушай, а что мне нужно было делать? Вас долго не было, хотя ты обещал прийти пораньше, а ты пацанов своих выбрал. Знаешь ли, это не совсем приятно, я тебя так ждала,–Настя на брата не смотрит, теребит край свободной кофты,–еще и подрался с кем-то, ты хотя бы раны обработал? —Мне не привыкать, Лучик,–Вова ближе к младшей подходит, рядом с ней садится и за плечи обнимает,–я вспылил, признаю, но сама представь. Мы домой приходим, а Диляра говорит, что тебя нет. Как думаешь, что я испытал? Думал, что тебя там уже кто-то… —Прости, просто решила вас поискать, домой привести,–Девушка брата в ответ обнимает и носом шмыгает. —Развели сопли, ну,–Марат усмехается, с табурета встает и на старших с объятиями кидается,–Суворовы снова в сборе! Бритый на крик хотел перейти, да только пяткой в живот получил от Насти. Теперь он её за ногу тянет на себя, пытаясь стянуть с кровати, а Адидас вступается за сестру и перехватывает брата, в шутку заламывает тому руки и смеется. Марат только укусить его пытается, за что еще одну оплеуху получает, пока Настя смеется и щекочет младшего, что уже скулить начинает. —Родителей разбудишь, не вой! —Может.. ты перестанешь.. меня щекота-а-а,–Он договорить не успел, Вова ему рот заткнул и от сестры убрал, чтобы та закончила свою пытку. —Вы так точно родителей разбудите, молодежь. Всё, давайте спать, день длинный был,–Суворов выпихивает брата и закрывает за ними дверь, направляясь в их комнату. Утро для Насти началось скоро, слишком скоро. Всю ночь её било в жаре, мучали кошмары. Очень хотелось пить, футболка отвратительно прилипала к разгоряченному телу. Под утро она даже пыталась встать и сходить на кухню за водой, но не смогла даже присесть. И когда Марат постучал в дверь, а в ответ услышал что-то не членораздельное, вошел внутрь и увидел сестру, которая была в очень странной позе: правые рука и нога свисали с кровати, левая часть тела была накрыта одеялом, а лицом она утыкалась в подушку, пуская на нее слюни. Суворов брови вскидывает, дальше проходит и остается стоять в стороне. —Ма-а-ам, тут Настя умирает,–Бритый слышит торопливые шаги из кухни и усмехается, когда на пороге появляется взволнованная женщина. —Настенька, ну же, Марат, подними сестру! Совсем сил нет, вымотала себя,–Диляра к девушке подходит, руку на лоб кладет и ахает,–заболела! Маратик, не стой столбом, помоги сестре! —Мам, иди банками погреми, она сразу оживет,–Младший ехидно усмехается, за что получает раздраженный взгляд матери. Он в свою очередь руки вскидывает, мол, сдаюсь, и идет к кровати,–только попробуй на меня подышать, я тебя вообще скину. Всё дело было в том, что Марат ненавидел болеть. И не из-за того, что не мог гулять, хотя и это тоже, конечно. Главной причиной было лечение – ненавистный процесс, ужасный и не самый приятный. Даже в детстве, когда Настя болела, младший всегда шарахался от нее по всей квартире и умолял не подходить к нему, чтобы он не подхватил заразу или сезонный грипп, который приходилось лечить уколами. Часто девушка пользовалась такой боязнью брата перед болезнями, гоняла его по всей квартире, а потом лежала с высоченной температурой на диване, наблюдая за тем, как Марат помогает маме приготовить молоко с медом, от которого Суворову всегда тошнило. И вот сейчас, когда ему приходится тащить больную сестру, чтобы та окончательно не упала с кровати, Марат хмурится. Ему кажется, что по всей комнате сейчас прыгают маленькие чертята-вирусы с огромными шприцами и острыми иголками. Он корчит им рожицу, в последний раз переворачивая сестру на спину и накрывая с ног до головы. Окно раскрывает, пропуская холодный ветер и высовывая лицо наружу, заполняя свежестью прокуренные легкие. Мама в комнате резко появляется, сразу подходит к сыну и возмущенно смотрит на него. —Ты что, хочешь, чтобы твоя сестра задохнулась под одеялом или окончательно себя обморозила? Закрой окно! —Мам, да она вспотела вся, ей не помешает проветриться,–Бритый пусть и перечит словесно, но форточку закрывает. —У неё жар, Марат! Ты еще скажи, что ей на улицу выйти надо,–Диляра заботливо протирает лицо дочери мокрым полотенцем, поправляя и без того влажные волосы с лица. —Что за шум, а драки нет? Чего это Настька в постели еще, заболела?–Вова сонный в комнату заходит, на родственников смотрит,–А ты почему в школу не собираешься? Давай, шагом марш. —Володя, нам с отцом нужно будет завтра уехать, на пару дней. Ты же сможешь за ними последить? —Смогу, конечно, в лучшем виде встретишь. Настя весь день спала, сон её прерывала только мама, которая заботливо приносил лекарства, чай и еду, от которой девушка отказалась, ссылаясь на отсутствие аппетита. Под конец дня в неё удалось запихнуть домашний сухарь, посыпанный сахаром. Окончательно проснулась Суворова только к трем часам ночи, когда из-за температуры ей приснился ужасно страшный сон. О том, как она теряет Вову, наблюдая за этим совсем-совсем близко. Лежит в холодном поту, задыхаясь от раздирающего горло кашля. Рукавом вытирает испарину на лбу и встает с кровати, отправляясь в туалет. Там её тошнит, что предвещает скорое поднятие температуры. Настя тоже ненавидит болеть, но не из-за лечения. Она не любит чувствовать себя плохо, не любит говорить об этом, не любит прогуливать учебу и тренировки. И всё, что она не любит из методов лечения – банки и противное молоко с медом, которым бабушка отпаивала её всё детство, а потом еще и Диляру приучила поить этой дрянью всех детей в доме. Уснула Суворова через полчаса, поворачиваясь на правый бок и утыкаясь в узор на настенном ковре. Просыпается девушка от громкого смеха. Чувствует она себя лучше, чем ночью, но всё ещё ощущает боль в горле, общую слабость и небольшую температуру. Настя направляется до ванны, там умывается и переодевается в свежую одежду. Собирает волосы в небрежный пучок и выходит из помещения, направляясь в сторону кухни. Проходит мимо зала, поворачивая туда голову. И когда она уже почти прошла, резко остановилась. Пятится, хлопает глазами и наблюдает очень интересную картину. За пианино сидит Андрей, рядом с ним стоит лысый парень, которого Суворова уже видела несколько раз до этого. Вова копошится рядом с видеомагнитофоном, который отец купил на день рождения Марата. Собственно, про младшего члена семьи: он расположился на отцовском диване, справа от него сидел Турбо и держал в руках книгу. Настя усмехается, уже хочет пройти мимо, а потом понимает, что это не книга. Чёрт, это совсем не книга, это её детский фотоальбом! Суворова пересекает комнату несколькими шагами, оказываясь возле кудрявого и выхватывая томик из его рук. —О, очнулась. А я тут Турбо твои фотки детские показал,–Марат смеётся, наблюдая за раскрасневшимся лицом сестры. И непонятно почему: то ли от жара, то ли от стыда,–ещё ту, где ты на свои волосы сгущенку вылила. —Придурок, тебе это трогать вообще нельзя было, Вов, скажи ему! И вообще, где родители, что вы здесь устроили? —Марат, хватит над сестрой издеваться, она же болеет,–Старший даже от видака не отрывается, жмет какие-то кнопки,–родители вернутся послезавтра, они на даче у Бахтеяровых. —Ясно, только не шумите сильно, голова болит,–Настя ответа не дожидается, выходит из комнаты в коридор. На кухне заглядывает в холодильник. Находит там остатки макарон с фаршем, ставит на плиту. В чайник воду заливает и ставит на газ, без проблем поджигая печь. Голова всё ещё немного кружится, уши заложены, а в глазах переодически плывет. Настя прислоняется к кухонной тумбе, привстает на носочки и достает любимую кружку для чая. Выдыхает устало, пытается унять дрожь в руках. —У тебя всё хорошо? Звучит короткий взвизг, а после него – звук разбитого стекла. Суворова за грудь хватается, за то место, где сердце находится, глаза закрывает и делает несколько глубоких вздохов. Когда дыхание переводит, наклоняется и подбирает крупные осколки стекла. —Напугал?–Голос с хрипотцой звучит где-то возле уха, она снова дергается, из-за чего осколок режет прямо по ладони. —Сука,–Настя шипит, отводя руку за спину,–а сам как думаешь? Конечно напугал, тебя не учили не подкрадываться со спины? А еще чужие фотки не смотреть без разрешения. —А мне разрешили,–Турбо усмехается, осматривается в поисках веника, но не находит,–руку покажи. —Это че, хэнд фетиш какой-то? На свои посмотри,–Суворова усмехается, выпрямляется и оказывается непозволительно близко к лицу группировщика,–и фотки я тебе не разрешала смотреть. —Хэнд че? Можно на русском сказать? И это, давай не выделывайся, руку покажи,–Когда Туркин на свою просьбу отказ получает, больше спрашивать не собирается,–ну, нет – так нет, твое дело. Кудрявый выдыхает, носом шмыгает и цепляется за плечи девушки. Та вся сжимается, чувствует на своем запястье горячую ладонь, которая полностью охватывает женскую руку. Турбо раскрывает кулак Насти, хмурится и к раковине ее подводит. Воду включает, ладонь прямо под напор подставляет, отчего младшая вырываться начинает. —Сука, больно же! Отпусти-и-и-и! Вова-а-а-а, помоги! Убивают! —Че орешь, у тебя кровь не останавливается вообще,–Туркин воду выключает, пока девушка хватается за полотенце и прижимает к ладони. —Придурок, ну кровь же не так останавливают! Надеюсь, ты врачом не будешь, я к тебе никогда бы не пошла,–Суворова хнычет, прижимая ткань посильнее,–у меня свёртываемость крови плохая, вот и не останавливается. Достань аптечку, вон там, на второй полке в шкафу. Настя только головой кивает в сторону нужного направления, там Турбо сам разбирается. Достает большой контейнер, плотно закрытый крышкой. На кухонный стол ставит, раскрывает и достает бинт и перекись. —Спасибо. И позови Вову, пожалуйста, он поможет. —А что, сама врачом не хочешь побыть? Покажи свои навыки, а то орала тут больше всех,–Кудрявый насмехается, отчего Насте становится стыдно. Она этого не показывает. Только молча отодвигает полотенце, старательно отводя взгляд от ладони. Жмурится, берет баночку с жидкостью. Глаза открывает и на окровавленную ладонь смотрит. Глаза закатываются, табуретка под телом предательски шатается и Суворова уже готовится упасть в обморок, да только Турбо её за плечи успевает придержать и по щекам несильно постучать. Он языком цокает показательно, в стакан воды наливает и аккуратно голову Насти наклоняет, чтобы та не захлебнулась. —Надо было сразу сказать, что крови боишься, горделивая,–Туркин забирает полотенце из рук девушки, стирает кровь с ладони, которая всё не успокаивается. Льет перекиси, не жалеет, промачивает тканью и перевязывает руку бинтом,–всё, как новенькая будешь. —Ну, как новенькая точно не буду, шрам останется, и повезет, если небольшой. Зато будет воспоминание об этой неловкой встрече,–Настя смеётся, из-за чего по телу Валеры пробегаются мурашки,–только если имя свое назовешь. —Ты так настойчиво пытаешь узнать, как меня зовут, разве это так важно? Знаешь, мне уже начинает казаться, будто ты специально ищешь встречи со мной, создаешь себе проблемы, и всё ради того, чтобы узнать моё имя. —Слишком уж высокого ты мнения о себе, мне просто любопытно, с кем мои братья вечно пропадают, вот и всё. —Ну-ну, сделаю вид, будто я поверил,–Кудрявый усмехается, выходя из кухни,–не убей тут себя без меня. —До этого как-то почти восемнадцать лет без тебя прожила, вот и дальше буду, индюк напыщенный,–Последние слова девушка говорит себе под нос, не желая дальше продолжать перепалку. Отобедав, Настя вернулась в свою комнату и собрала сумку, с которой всегда ходила на балет. Она даже в душ сходила, но голову мыть не стала, чтобы не поднимать и без того не низкую температуру. Девушка выходит в коридор, натягивает на голову шапку, специально проверяет, чтобы уши были закрыты. Когда Суворова уже шуршит курткой, из зала выходят два брата. —Ты куда собралась? —На тренировку, а что? —Не, я конечно понимаю, что ты болеешь, но не на голову же больная?–Вова вперед проходит, забирая из рук сестры сумку,–Марат, звони маме, пусть она с этой неугомонной женщиной говорит. —Ребят, ну вы чего? Я себя уже лучше чувствую, всё нормально, это правда важная репетиция. Но младший не слушает, лишь крутит нужные цифры, сверяясь с записанными в блокноте. Несколько десятков секунд проходит, когда на звонок с того конца провода отвечают, Марат переговаривается недолго, передавая трубку старшей. —Настенька, пожалуйста, посиди дома до конца недели, не ходи на тренировки. Я утром звонила Тамаре Николаевне, она желала тебе скорейшего выздоровления, так что отдыхай. —Я не хочу отдыхать, я хочу на тренировку. Я одна из главных героинь этой постановки, мне нужно там быть! —Дай трубку Вове, пожалуйста,–Когда девушка исполняет эту просьбу, Диляра обращается уже к парню,–её из дома не выпускать, даже на лавку, даже под присмотром. Хоть свяжите, но она должна быть дома, понял? Суворов кидает четкое «Понял», кладет телефон и поворачивается к сестре. Ждет, пока та снимет с себя верхнюю одежду, но та всё молчит и не двигается. Адидас играет с ней в гляделки, долго и мучительно. Красные глаза девушки не выдерживают такого напряжения, поэтому она несколько раз моргает, чувствуя, как из-за усталости проступают слезинки. Она понимает, что проиграла в этой бессмысленной войне, так что ничего не оставалось делать. Уже переодевшись в домашнюю одежду, Настя сидела в зале, напротив телевизора с видеомагнитофоном, на котором проигрывался какой-то дурацкий мультик. Слева сидел притихший Андрей, а справа – Марат, который каждую секунду вертелся, умоляя кого-нибудь поменяться с ним местом. И всё из-за того, что он не хотел сидеть рядом с больной и кашляющей сестрой. —Маратка, ты зае,–Зима тормозит, скашивая взгляд на единственную в компании девушку,–достал ты уже, вот что, сиди спокойно. —Нет, ну вам что, сложно что ли? Друзья, называется. —Хватит, сядь уже на мое место, бесишь реально,–Турбо не выдерживает, отпихивает младшего и садится на его место,–не представляю, как ты с ним под одной крышей живешь. —Мучительно больно, поэтому и стараюсь избегать его компанию,–Настя выдыхает, поправляет прядь волос,–и его друзей тоже. —Очень зря, друзья у него замечательные. Я бы сказал, лучшие. —Напыщенный индюк. —Что? —Что?–Вторит Суворова, уклоняясь от подзатыльника,–Лежачих не бьют. —Так ты и не лежишь,–Турбо щурит глаза, внимательно наблюдая за действиями девушки. —Так и ты напыщенный индюк, а на правду не обижаются,–Настя укладывается на пол, перекатываясь за Андрея,–я в домике! Лежачих не бьют! —Я те щас покажу, как лежачих не бьют, сразу эту глупую фразу перестанешь использовать. Туркин хватает девушку за лодыжку, держит сильно, чувствуя разгоряченную кожу. За стопу щекочет, иногда до впалого живота также касается, продолжая пытку. Настя только смеется, закашливается из-за этого и напоследок чуть не ударяет парню пяткой в глаз. —Все, брейк! Остановитесь, пока не поубивали друг друга,–Вова встревает в эту бойню, разнимая шутку, чуть не перешедшую в настоящий бой, да не на жизнь, а на смерть,–вечер уже, давайте по домам. Через десять минут после ухода гостей, Настя уже лежала в своей комнате и читала школьную литературу. Это занятие прервал звонок на телефон, трель которого оборвал Вова. —Квартира Суворовых, с кем говорю? —Э-э-э, здрасьте, это Рустам Гимаев, одноклассник Насти. Могу я с ней поговорить? —Можешь, чего ж нет-то? Щас позову,–Старший кличет её по имени, а когда та выходит в коридор, передает ей трубку,–на, твои друзья. —Слушаю. —Привет, это Рустам. Тебя уже два дня в школе нет, подумал, может это из-за новенького этого. У тебя всё хорошо? —А-а-а, привет, Рустам. Я просто заболела, наверное на следующей неделе выйду на учебу. Спасибо, что позвонил,–Гимаев готов поспорить на то, что подруга сейчас улыбается. —Выздоравливай тогда, может зайти к тебе? И я это, хотел на дискач позвать тебя, в субботу вечером. —Мой брат тебе голову открутит, если там что-то случится, всё еще уверен в том, что хочешь позвать меня? —Уверен, хочу. Так пойдешь? —Пойду, почему же нет? Говорить им больше не о чем было, поэтому распрощавшись, оба повесили трубки домашних телефонов. Настя перед братьями отчитываться не стала, решила, что они узнают всё по факту, когда не смогут ничего сделать.

***

К концу недели Настя и вправду чувствовала себя намного лучше. Сыграли на руку и лекарства, которыми её пичкала мама, и отдых, который ей также советовала заботливая женщина. Вова на то, что сестра собирается на дискотеку с парнем, отреагировал нормально, даже похвалил. Именно поэтому она сейчас поправляла платье, что было вышито идеально по фигуре. Длинные волосы были собраны в высокий хвост, а передние пряди заколоты яркими заколками. На ногах красовались новые ботиночки с небольшим каблучком, которые девушка особенно любила обувать на мероприятия, на которых она бывала редко. Настолько, что новыми нарядами она могла красоваться вечно. На выходе она брызгает на себя парфюм, что подарил отец на новый год, натягивает пальто и выходит из квартиры, вслед за старшим братом. Марат убежал раньше, сказав, что ему нужно зайти за подругой. —Этот Рустам с кем? —Не знаю, не интересовалась. Надеюсь, от этого проблем не будет? —Не будет, но если он или кто-то еще тебя тронет, я им устрою, так что будь аккуратнее, хорошо? —Без проблем, Вов, я же вообще не проблемная, сам знаешь. —Начинай думать над отмазками, которые будешь говорить, если что-нибудь случится. Суворовы смеются, закрывая этот разговор. Сейчас им просто хочется повеселиться, отвлечься от проблем и забот, поэтому вдвоем они сидят в такси и наблюдают за тем, как картинка за окнами сменяется. То светло, то снова темно, то людные улицы, то совсем безлюдные. До Дома Культуры добираются скоро, прямо к назначенному для Насти времени. На крыльце её друг встречает, помогая подняться по чуть заледеневшей лестнице. Гимаев знакомится с братом одноклассницы, кивает и уводит её в помещение, когда старший решает выкурить сигарету перед танцами. Помогает снять пальто, сдать в гардероб и дойти до танцевального зала, где собралась молодежь. Там-то Суворова и увидела младшего брата, который крутился вокруг Айгуль Ахмеровой, а та только улыбалась и иногда кивала головой. Настя конечно знала, да и сама один раз была свидетельницей того, как Марат пытался познакомиться с девочкой. Но старшая даже не знала, что у него это получилось, да так, что даже строгие родители Айгуль отпустили её на дискотеку с парнем, у которого на лице было написано, что он группировщик. —На кого смотришь?–Рустам следит за взглядом подруги и тоже цепляется за объект её заинтересованности,–Ахренеть, твой брат девчонку нашел? —Вырос, видимо, сама в шоке. Слушай, я пойду в туалет схожу, вернусь скоро. —Тебя проводить? —Что, прям до кабинки? —Понял, жду здесь. Настя смеется, но кивает другу и удаляется дальше, спускаясь к туалетам. Убеждается в том, что попала в женский. Когда со своими делами управляется, стоит возле зеркала и руки моет, параллельно рассматривая макияж и прическу. В помещение несколько девушек заходят, которые сразу обращают свое внимание на Суворову. —Слушай, ты,–Незнакомка в белой кофте с красными полосами цепляется за плечо Насти, отчего та зубы сжимает,–до меня тут слушок дошел, что Турбо тебя вечером провожал, так это? —Ну, получается так. Братья искали, он передал и довел, вот и всё. Я так понимаю, вы решили меня избить? —А ты не теряйся больше, чтобы чужие парни тебя не провожали, ясно? Если нет, мы тебе по-другому объясним,–Довольно симпатичная девушка улыбается, но Суворовой настолько неприятно, что хочется стереть эту ухмылку с лица. —Ну понятно, я пойду тогда, я здесь вообще с другим человеком, так что не нужно беспокоиться. На удивление, Насте путь не загораживают, давая спокойно выйти из туалета. Она только выдыхает, окончательно успокаивается и подмечает, что к Турбо она больше не подойдет, нельзя ей избитой быть, из балета быстро за такое выгонят. Суворова возвращается на то место, где Гимаев её ждал, даже на шаг не отошел. Видимо, так его пугал авторитет её брата, а может и самому не хотелось подставлять подругу, кто знает? —Все нормально? —Да, что там могло бы случиться? Пойдем, потанцуем хотя бы. Минут сорок активных танцев проходит, Суворова на сцену присаживается так, чтобы не привлекать внимание. От второго медляка с Рустамом отказалась, сославшись на то, что устала. И это правда было так, потому она сейчас сидела, пытаясь перевести дыхание, утыкаясь взглядом в пол. Через пару мгновений замечает незнакомые мужские кроссовки, взгляд поднимает и видит парня. Довольно симпатичный, но совсем не в её вкусе. —Чего одна сидишь, пойдем, потанцуем,–Он ей руку протягивает, ожидая ответного жеста,–меня Коликом зовут, а тебя? —Прости, я не знакомлюсь, с другом здесь,–Настя пытается высмотреть Рустама, да только не получается ничего из-за того, что Колик этот всё внимание на себя переключает. —Ну че ты, можем уединиться, если стесняешься,–Он подмигивает, а Суворовой так мерзко становится, что она хочет уйти, да тот ей дорого преграждает, хватая за предплечье,–ну куда ты? —Девушку отпусти, она тебе вроде один раз сказала нормально, или тебе значение слова «Нет» объяснить? —А че ты за бабу впрягаешься, твоя что ли? —Не моя, брат у нее автор, вот и впрягаюсь. Не отпустишь, проблемы будут, и даже не от меня. —Мне твои угрозы не всрались, иди погуляй где-нибудь,–Колик сжимает руку Насти, на что та шипит. Дальше все происходит слишком быстро: Турбо заносит кулак для удара, целится прямо в нос, и в следующий миг разбивает и его, и свои костяшки, которые не зажили после предыдущих драк. Настя только рот прикрывает, когда вскрикивает, хочет оттащить Универсамовского, но он уже сам успокаивается и тащит её за руку. —Куда мы идем? Отпусти меня, мне страшно! —Хватит выделываться, только не сейчас! Подождешь братьев или меня в безопасном месте,–Но Суворова не слушает, она продолжает цепляться за каждую колонну, лишь бы не идти с Турбо,–прекрати привлекать внимание, я помочь пытаюсь! —Мне помощь от незнакомца не нужна, я тебя толком не знаю, я кричать буду! —Валера. —Что? —Меня зовут Валера,–Он чеканит каждое слово, а потом добавляет более мягко,–довольна? Настя и вправду перестает брыкаться, теперь идет почти наравне с Валерой, который её ставит около Айгуль и вскидывает указательный палец. —Если хоть на шаг отсюда сдвинешься, я лично сделаю так, чтобы Вова тебя дома на ключ закрыл, ясно? —Да ясно, ясно! Достал уже,–Суворова потирает лоб и дальше ворчать продолжает,–индюк напыщенный, самый настоящий. —Он тебе что-то сделал?–Ахмерова только сейчас голос подает, заставляя вспомнить об её существовании. —Да. Появился в моей жизни.