Часть 27

– Что это? – Гриммхильда с безразличием посмотрела на протянутый ей конверт с золотой окантовкой. – Приглашение, – с широкой улыбкой радостно поведал я ей в ответ. Тут же вызвав на лице женщины хмурую раздраженную гримасу. Она недовольно уставилась на меня своими двумя холодными провалами в Хельхейм вместо глаз. Её лицо скривилось, словно она учуяла носом запах чего-то отвратительного, как гниющая рыба. У кого-то была морская болезнь, и их укачивало, у кого-то была аллергия на апельсины, а криптонитом самой жестокой валькирии Асгарда были радостные и довольные жизнью улыбки на лицах других. Эй, не нужно смотреть на этого Лулу, словно он ошибка природы! У этого Лулу нет фетиша на домми мамми. И словно услышав эту мысль или, может, что-то увидев на моём лице, её веко дрогнуло. – Кёназ, – на кончике её пальца образовалась переливающаяся языками пламени руна. Спустя миг в то место, где был протянутый ей конверт, ударил луч раскаленной плазмы. И этот луч точно сжёг бы приглашение, не сделай я резкое движение рукой в сторону. – Не мешай мне сжечь эту мерзость! – валькирия была недовольна, что я убрал конверт с пути её луча плазмы. – Это было как-то слишком, учитель Гриммхильда, – я с осуждением, словно на неразумного ребёнка (как иногда на меня смотрела моя мать), смотрел на возвышающуюся надо мной женщину. Действительно, создавать плазму, чтобы сжечь банальный листик бумаги – как-то слишком. Даже я таким не занимаюсь. – С каких это пор у тебя появилось право отчитывать меня? – она опасно сузила глаза. – Но если приглашение будет сожжено, то как вы сможете его принять?! – возмутился я. – В том-то и дело, мелочь, я не хочу принимать никаких приглашений. А потому сожжение – наилучший вариант действий с нежеланными приглашениями. – Но вы даже не знаете, куда это приглашение! Женщина вздохнула. Она не желала ни в чём участвовать, что могло быть даже косвенно связно с ребёнком перед ней. Один раз она уже купилась на его невинное лицо. Как итог, парочка бесплатных обедов обернулась для неё кабалой в виде частного репетиторства. Она влезла в огромные долги, которые ей теперь ещё несколько лет отдавать. Но в итоге, после пары секунд гляделок, она сдалась. – Хорошо, отлично, будь, по-твоему, – она набрала в грудь побольше воздуха и, призывая всё своё терпение, как можно более ровно и мягко (синоним “без давления на Лулу”) спросила. – Просвети меня, паршивец, что это за приглашение и куда я подписываюсь прийти, принимая его? – Это приглашение на мой двенадцатый день рождения! – радостно и громко объявил я. И Гриммхильда тут же потеряла всякий интерес. – Не интересует, – был её краткий и безразличный ответ. Скорость и безразличие ответа ранили в самое сердце. Мои самые лучшие чувства были задеты, растоптаны жестоким сапогом реальности под взглядом холодных серебряных глаз. Ну, или так было бы, будь я маленьким и ранимым ангелочком. Увы, я был грубым, жестоким и циничным дьяволом. И Гриммхильда просто говорила на языке, который я понимал лучше всего. – Какой молниеносный ответ, – в равной степени ошеломленно и восхищённо выдохнул я, но тут же вернул фокус внимания на более важную вещь. – Нельзя быть настолько черствой, учитель Гриммхильда, вот так отказывать своему любимому ученику. Иначе вы так никогда не сможете выйти замуж за меня, когда я подрасту. – Ты не мой любимый ученик, ты недоразумение в моей жизни. Я не упустил то, что она намеренно не стала комментировать вторую часть моих слов, подавив понимающую ухмылочку. Я пока не был достаточно силён, чтобы выдержать пинки от моей любимой преподавательницы в университете магии Асгарда. А она бы точно поколотила меня, не сдержи я лицо. И никто бы даже глазом не моргнул на то, что Гриммхильда начала средь бела дня избивать неизвестного ребёнка. Иногда тяжесть её репутации пугала даже меня. – Кха, как жестоко. Но правдиво, – справедливо кивнул я. – Тем не менее, вы могли бы хотя б сделать вид, что минимально заинтересованы. – Слишком много усилий. – То есть бесплатный шведский стол с едой, приготовленной руками одних из лучших поваров в мире, вас не интересует, учитель? Её правый глаз дернулся. Снова. – Почему упоминание шведского стола хоть как-то должно было повлиять на моё мнение, паршивец? Ты считаешь, что я настолько... – Да. Она замерла, после чего медленно произнесла. – Повтори. Ну а я что? А мне не сложно повторить. – Да, – ещё более чётко повторил я, смотря в лицо валькирии. – Кто-то совсем не ценит своё здоровье, – с угрожающим оскалом протянула она, похрустев кулаками. – Ой, секундочку! У меня что-то выпало из кармана, – я буквально сам выбросил себе под ноги кучу бумажек. – Хмм, что это такое упало на землю. Раз, два, три... двадцать семь чеков. Лицо Гриммхильды нужно было видеть. Не раздумывая, она бросила в бумажки на земле огненный шар, который не только сжёг их, но и образовал лужицу магмы между нами. Сначала плазма, теперь магма под ногами. Я уже говорил, что сдержанность и соразмерность – это две самые известные немезиды Гриммхильды? – Прости, рука соскользнула, – милая улыбка в исполнении седой валькирии напоминала опасный звериный оскал. Впрочем, любая улыбка в её исполнении, так или иначе напоминала собой оскал, разница только в злобности этого оскала. Взгляд на улыбку на лице валькирии, взгляд себе под ноги на лужу магмы. И так пару раз. – Это были копии, – с радостной улыбкой разрушил надежды женщины. Мои слова тут же погасили её улыбку, превратив её в очередной хмурый взгляд на меня. Хорошая попытка, женщина, но не в этот раз. – Когда-то это будут оригиналы, – она скрестила руки на груди. – Всё может быть, – пожал плечами. – Итак, приглашение на моё день рождения? – У меня работа. – Праздник будет в выходной. – Мне нечего делать на детском празднике. – Бесплатная еда. – Мне... – она оборвала сама себя, моё невинное выражение лица с каждой секундой раздражало всё больше и больше. Она начала о чем-то догадываться. – Дай угадаю, чтобы я тебе не ответила, у тебя будет чем парировать, не так ли? – Учитель Гриммхильда очень умная, – уважительно кивнул я. – А ещё очень красивая. И одинокая. Но этого я ей в лицо не скажу, я же не Ралоф. – И ты не отцепишься, пока я не скажу “да”. – Очень-очень умная, – продолжил кивать я. – Ты раздражаешь, – вздохнула она, принимая свою судьбу. – У учителя Гриммхильды очень своеобразный способ говорить “да”. Несколько секунд она не очень впечатленно молча смотрела на меня. – Твоё знакомство с Гёндуль было самой большой ошибкой в моей жизни. «Возможно», – мысленно улыбнулся я. – Не будьте такой грубой, учитель Гриммхильда. Я же знаю, что вы на самом деле любите меня и вам нравится обучать меня. Мне так сказала бабушка Гёндуль. Валькирия с тоской посмотрела в небо. – Когда-то я точно убью эту старую каргу, – тихо пообещала она, но недостаточно тихо, чтобы я не услышал. Впрочем, от меня комментариев не последовало. – Когда и где будет твой день рождения, на котором ты так сильно хочешь видеть меня по неизвестной мне причине, что уже второй час докучаешь мне? – Просто мне нравится учитель Гриммхильда, – непринуждённо и бесхитростно ответил я. Впрочем, в силу моего возраста валькирия не придала моим словам должного веса, а зря. Очень зря. – Я предпочитаю видеть вас с улыбкой, которая так вам идёт, хорошо проводящей время. А не сидящей дома в одиночестве. Особенно когда есть повод весело провести день. Женщина вздохнула. – Мне не нужно знать твои причины, просто дай мне дату, место и время, куда и когда мне прийти. – Диснейленд! – счастливо ответил я. – В Калифорнии, – уточнил. – М-м-м, что такое диснейленд и где находится эта Калифорния? – А? Вы не знаете, что такое диснейлнд? И тут я осознал, что живу в обществе варваров. – Я похожа на того, кто следит за тем, что там происходит у дьяволов? – раздраженно бросила она, разочарованная тем, что этот ребёнок ещё учился у неё магии. Как она могла обучать кого-то настолько глупого... и неважно, что ему двенадцать, а некоторым ассам, которые учатся хуже него, далеко за двадцать. Иногда за двадцать десятков лет. – Диснейленд в человеческом мире, не в Подземном. – ...Ещё лучше, – скривилась женщина. – Мне нечего делать, кроме как следить за тем, как живут эти немытые обезьяны? Ты так и не ответил, что такое диснейленд? – Ну, это, хмм... Секрет! Увидите сами! Обещаю вам, будет весело. – Паршивец, ты тащишь меня куда-то на день в окружении тебя и кучки маленьких детей. Мне уже не будет весело. – Бесплатная еда, – напомнил ей. – И если она будет недостаточно хороша, то я попрошу Гёндуль помочь мне в наших частных занятиях, – на лице женщины расцвела добрая улыбка. И вот от неё меня кинуло в холодный пот. Гриммхильда не умела по-доброму улыбаться, это было правило, аксиома, которую я успел выучить за время в Асгарде. И вот только что произошло нечто, ломающее это правило об колено. Это было противоестественно. Наверное, впервые за всё время меня действительно испугало лицо этой валькирии. И видя, что меня проняло, она улыбнулась ещё добрее. – Ха-ха, – кое-как выдавил из себя деревянный смех, – я прикажу сделать упор на мясных блюдах. Так давно не ел чего-то мясного. Ха-ха. – Ага, тебе лучше так и сделать. Я не уверен, конечно, но, может быть, всё же не стоило настаивать на приглашении Гриммхильды на празднование моего дня рождения...