12

      Кира рвано выдыхает, то ли с жалостью, то ли с просьбой о прощении смотрит на брата. А Ваха протягивает руки к лицу сестры.       — Поскользнулась, — тихо говорит Кира.       Зима молчит, лицо его выражает что-то несвязанное — беспокойство, злость, непонимание. Он только сильнее сжимает затылок девушки. Жмурится, поджимает губы.       — Ваха.       А Ваха выжидает секунду и разворачивается, ударяет застывшего сзади Турбо. Кира вскрикивает. Марат ставит чашку, быстро лезет разнимать старших. Турбо отбивает удары, но не бьет в ответ. Только уворачивается.       — Перестань! — кричит Кира, хватает брата за спину, оттягивает. Зима грубо отпихивает сестру, пытается ухватить друга за футболку. Марат с трудом толкает Вахида в грудь.       — Что на тебя нашло? — надрывно спрашивает Кира, держится за проем двери, сторонится.       Вахид на нее не оборачивается, тяжело дышит, смотрит прямо на потирающего лицо Турбо.       — Он не виноват… — начинает сестра.       — Замолчи! — кричит Зима.       Кира поджимает губы. Марат кидает на нее беглый взгляд, удерживает Вахида за грудки.       — Успокойся! Успокойся, Зима, — повторяет и повторяет Марат, пока Зима не сбрасывает его руки и не отходит назад, останавливается напротив сестры.       — Тебе нравится получать? Кира, блять, посмотри на свое лицо, — Вахид опускает взгляд на руки девушки. — Что это?       Она прячет руки за спину, смотрит на брата напряженно, ничего не говорит. Зима бьет кулаком об проем двери над головой сестры.       — Кира, Кира, Кира! Кира, блять! Кира!       Кира жмурится, дергается после каждого удара. Те глухо отдают куда-то в спину.       — Сегодня мать и отец… Когда они приедут, что я им скажу? Кира, — повторяет, накрывая лицо руками. — Говори, — твердо.       — Что говорить? — слабо спрашивает Кира.       — Таблицу умножения, блять! Что произошло. Говори.       Кира исподлобья смотрит на брата, хмурится.       — Когда успокоишься, тогда…       — Ты, блять, глухая? — почти орет.       А Кира закрывает глаза. Турбо стирает следы крови с разбитой губы, склоняясь над раковиной. Выпрямляется, отряхивая руки.       — Ты че разорался?       — Я с тобой разговариваю? — даже не поворачивается к Турбо.       — Так, может, блять, на меня покричишь? Оставь ее в покое, ей и так досталось. Там, — заминается, — Кристину убили.       Повисает тишина. Марат опускается на стул, тихо переспрашивает:       — Как убили? Она же вроде с Зубром сбежала.       — Зубра этот, — указывает на Вахида, — уложил. Ты знаешь, блять, что тебя мусора теперь ищут?       — Ты был в ментуре? — Зима отсутствующим взглядом смотрит куда-то в сторону.       — Сестру твою забирал. Чушпаны какие-то девку ебали, а Кира мимо пройти не смогла.       Вахид поднимает голову, натыкается на взгляд Турбо и тут же переводит на Киру, сжимает кулаки. Кира руками себя обхватывает, пытается слиться с тенями в коридоре. Турбо продолжает.       — Влезла. Но поступила правильно. По-пацански.       Зима громко дышит, прикрывает глаза. Кира же сжимается, спиной отклоняется, прижимается к стене коридора, душит всхлип, но ничего не выходит — брат слышит. Слышит и делает шаг вперед, нерешительно накрывает своей большой рукой маленькое плечо сестры.       — Ты, — мечет беспокойный взгляд по мокрому от слез лицу девушки. — пострадала? Я имею в виду, — голос срывается. — Блять.       Кира понимает брата. Понимает и вцепляется в его футболку, обнимает, прижимается к груди, пачкает ткань слезами. А Вахид дрожащими руками обхватывает Киру — ему страшно.       — Нет, — сжато. — Я могла бы, — всхлип, — но нет. Нет, нет, нет, — и все тише и тише. Она мотает головой.       Зима целует сестру в затылок. Ему хочется прошептать «прости», но он только крепче сжимает сестру в объятиях, зарывается руками в кучерявые волосы, закрывает глаза и чувствует не ту Киру, которой восемнадцать, которая работает наизнос, рыдает в его объятиях. А ту, которой только стукнуло тринадцать. Которой можно было дать подзатыльник, защекотать, погонять мяч и закрыть ото всех дома. Там, где только он, она и мама с папой. Сейчас он ощущает, нет, видит, как привычный ему мир кто-то потихоньку крадет, прячет, топчет. А Вахиду остается только беспомощно наблюдать за всем со стороны.       — Мне проще отпиздить каждого в этом городе, — говорит куда-то в затылок сестре.       Кира сквозь всхлип выдавливает смешок.       — Я с тобой, — говорит Маратик.       Турбо бросает в него хмурый взгляд, но Маратик не затыкается.       — Нет, ну мы же пацаны.       — Очевидно, скорлупа, — Турбо.       — Ну, вот, — разводит руками в стороны. — Универсам все решит. Кира, ты не одна.       Зима, не раскрепляя объятия с сестрой, ногой слабо пинает младшего. Турбо подходит и хватает скорлупу за голову, чешет кулаком волосы. Марат пытается вырваться из крепкой хватки старшего.              — Самый умный, да? — Турбо посмеивается.       Кира отлипает от брата, вытирает ладонями лицо. Вахид беспокойно оглядывает Киру, ему тяжело на нее смотреть.       — Мамка с папкой сегодня приезжают, Кирюш, — улыбается Зима. Кира поднимает взгляд на Ваху. — Устроим банкет, вот такой, — показывает руками. — Я рублей-то поднакопил. Ужремся вусмерть. А потом как включим твой Ласковый Май… — Кира слабо растягивает губы в улыбке. — И будет. Все будет. Пойдем домой, — тянет сестру.       Турбо отпускает Марата. Тот обиженно потирает голову.       — Не домой. На коробку. Я, это, — головой указывает куда-то в сторону. — Вчера взял машину Кащея. Он сказал сегодня всем быть. Кире тоже.       — Кащей, блять, — выругивается Зима. — Тогда после. Встретим и предков тогда уж, да, Кир?       Кира часто кивает.       — Цветов купим! Во, и платье тебе. Идет?       — И юбку, — добавляет девушка. — Ты думал, я не замечу новые тряпки для пола?       — Блять, юбка эта твоя еле задницу прикрывает.       Кира кусает брата за руку, смотрит так игриво, почти по-детски и бежит вперед по коридору.       — Ах ты, — Ваха бросается за сестрой.       — В смысле? — Турбо непонимающе проходит в коридор. — Ты че ее порезал? Ту юбку? — кричит. — Да нормальная была юбка! Э! В мою комнату, кто разрешал лезть? Зима!       Из комнаты доносятся крики и смех.              Ребята одеваются. Кира выходит из комнаты в перепачканном бушлате, но Турбо раздраженно этот бушлат с нее снимает и накидывает свою куртку. Бушлат кидает на пол, злобно.       — Откуда только достала эту страхоебину… — ворчит.       — Да не надо, — Кира сопротивляется, пока Турбо возится с замком.       — Цыц.       — Я свою куртку потом из колледжа заберу.       — Помолчи.       Зима и Марат выходят в коридор, дверь чуть прикрывается. Кира отпихивает руки Турбо и направляется к выходу, не оборачиваясь, произносит:       — Тебе ж холодно будет, — и закрывает дверь.       А Турбо застывает посреди коридора, в своей олимпийке, нелепо натянутой шапке и бегло смотрит в зеркало. В зеркале почему-то тупая полуулыбка. Парень резко хмурится, шлепает по зеркалу и уходит.

***

      Они спускаются к подвалу. Маратик тут же прыгает с лестницы, радостно залетает в помещение. Зима останавливается, берет Турбо за плечо. Кира разворачивается.       — Иди, я ща, — кивает Ваха сестре.       Кира оглядывает Зиму и Турбо, хмурится.       — Ударишь его, — говорит брату. — Скажу маме, что куришь. И никаких тебе перемячиков.       — Да иди ты, мелочь. Угрожает еще.       Кира скрывается за дверью. Зима отпускает плечо Турбо, протягивает правую руку. Турбо оглядывает ладонь и вкладывает свою для крепкого рукопожатия. Зима по-мужски обнимает друга, хлопает по спине.       — Спасибо не дождешься. Встретить должен был, — ворчит Вахид.       Турбо отходит, открывает дверь.       — Знаю.       Вахид и Турбо заходят в подвал.       В помещении уже собрались все пацаны. Стоят кругом, смеются над чем-то, переговариваются. В центре стоит Кащей, о чем-то говорит. С краю Кира облокачивается спиной о железный столб. Все оборачиваются на вошедших парней. Кащей выглядывает из толпы.       — О! Зима, иди сюда, родной, — кричит Кащей, машет рукой.       Зима направляется к старшим. А Турбо подходит к Кире. Девушка встает ровно, гул потихоньку смолкает. Теперь они стоят рядом друг с другом.       — Где Ералаш? Лампа, ты че прыгаешь? Опять чай разлил! Я тебе сколько раз говорил… — доносится ворчание Кащея.       Турбо случайно касается пальцами руки девушки и резко заводит руку за спину.       — Да я просто, — оправдывается Лампа.       — Че ты просто? А ну поди сюда… — продолжает Кащей.       Кира, не глядя на парня, тоже руку за спину убирает и нащупывает указательный палец Турбо, сжимает в ладони. Турбо резко вздыхает, но виду не подает, все еще смотрит куда-то через пацанов, а сам ухватывает руку девушки, игриво щипает за ладонь. Из толпы все еще слышен шум, все смеются над бедным Лампой, чего-то гудят, а Кащей ругается. Кира неожиданно сгибает пальцы парня и щелкает ими.       — Ай, — чуть слышно вскрикивает Турбо.       Марат оборачивается, оглядывает парня и девушку.       — Че зыришь? Повернулся, — пихает свободной рукой Турбо.       Маратик недовольно разворачивается обратно. А Кира руку убирает. Почти. Турбо ее останавливает и пальцы переплетает, косит на нее взгляд — Кира тоже. Их взгляды пересекаются, и они снова смотрят прямо. Еле заметно улыбаются. Ну как, еле заметно. Кира практически невозмутима. А Турбо гасит улыбку. Широкую, радостную.       — Так! Все! Заткнулись! — кричит Кащей и хлопает в ладоши.       Кира выхватывает ладонь. Турбо складывает руки на груди, а сам чувствует, как остывают обоженные места, где только что была рука Киры.       — Кирюш! Турбо! А ну поближе, сюда, — указывает мужчина.       Турбо и Кира протискиваются через пацанов, те расступаются и снова замыкают круг, когда парочка встает напротив Кащея рядом с Зимой.       Кащей осматривает толпу, потирая ладони, и останавливает свой взгляд на Кире, хмурится. Кира только кивает — мол, я в порядке, продолжай. Кащей переводит взгляд на пацанов.       — Короче! Новость у меня такая. Хорошая или нет, решайте сами. Не тупые. Зима, ты у нас давно, правильно? Сколько там тебе было, когда пришился?       — Двенадцать.       — Во! Значит, много времени прошло. Ты у нас здравый пацан, умный, спокойный, да? Правильно говорю, пацаны? — кричит в толпу.       Пацаны одобрительно гудят.       — Ну вот, — все замолкают. — Так че ты, Зима, воду баламутить начал? — подходит к младшему, продолжает все так же навеселе. — Киношникам бизнес запоганил. Пушку спиздил. Одного из пацанов подстрелил.       — Это Зубр, чушпан, — Вахид выдерживает тяжелый взгляд старшего.       — Родной, понимаю! Допустим, — обманчиво дружелюбно. — Маратика вон прихватил. А один зассал? Он же у нас совсем зеленый, дебил еще. А я головой за него отвечаю перед его братюней.       Зима молчит, только челюсть сжимает. А Кира волнуется, прямо смотрит на Кащея, пытается заглянуть ему в глаза.       — Так чего ты, — разделяет слова, расставляя акценты, — поперся туда? Ладно Турбо еще хватило мозгов мусорнуться. Я даже сначала не поверил, что это ты выкрутасничаешь, представляешь? Я! — неожиданный крик. — Я за-пре-тил, — агрессивно тычет пальцем в грудь Вахиду, тот отклоняется назад. — А ты! Полез, блять. Я ему все. И мамке денег даю, и проколы прощаю. А он не может на жопе ровно посидеть.       — Они Киру… — начинает Зима.       — Ты! Ты знаешь, что за такое бывает?       Кащей останавливается. Вахид исподлобья смотрит на старшего. Турбо хмурится, понимает, к чему все идет. Кира сжимает кулаки.       — Пам-пам-пам, — Кащей, провоцируя, легко стучит по носу Зимы указательным пальцем, театрально разводит руками в стороны. — Отшивать будем, — через паузу произносит. — Улица такого не терпит. Турбо!       Турбо не дергается.       — Турбо! — чуть с нажимом повторяет Кащей, оборачивается. — Да вы че все, охренели? Совсем расслабились? Валера, блять! Ставь дружбана на колени.       Турбо делает шаг, но Кира ухватывает его за олимпийку. Он останавливается. А Кира ловит взгляд Кащея. В ее глазах много всего, но Кащей читает упрек. Я же помогла тебе, что ты делаешь? Он только неприятно кривит губы.       — Турбо, — подает голос Зима. — Давай.       Кира расцепляет хватку. Напряженно выпрямляется. Турбо подходит к другу, не смотрит на него, а Зима тупит взгляд в пол и сам покорно опускается на колени. Другу остается только придерживать его за руки — заламывает, все равно.       Кащей садится на корточки перед лицом Зимы.       — Вы с сестрой полны сюрпризов. А я думал, старшим станешь. Есть на кого пацанов оставить. Эх ты, — и бьет по лицу.       Кира жмурится. Ей не хочется видеть, как брата бьют по еще незажившим синякам.       Голова Вахида опускается после удара. Кащей его за голову оттягивает.       — Не хочется мне, понимаешь? Не хочется, но надо, — бьет.       Вахид тяжело дышит, сплевывает на пол кровь из разбитой десны. Кащей поднимается, смотрит на пока что пацана сверху вниз, разминает кулаки.       — Дурак ты. Я ж тебя понимаю. Но киношники ничего твоей сестре не сделали. Она жива? Жива. Чистая? Чистая. А нахуй их девчонку все равно посылает. Кирюш, — не оборачиваясь, зовет. — За базар отвечать надо.       И пинает Зиму ногой в живот. Вахид пытается согнуться, но Турбо крепко удерживает его за руки. Сам морщится, хмурится, но не может ничего сделать.       Кащей подходит к Кире, ухватывает ее за плечи, ведет к брату, останавливает напротив.       — Смотри на него, пока пацан, Кирюш. Ща чушпаном станет.       Кащей нагибается и пробивает Зиме в солнечной сплетение, куда-то в бок. Зима только глухо мычит сквозь плотно сжатые зубы.       Кащей отходит в сторону, потирает руки, разворачивается, обращаясь к пацанам:       — Все, хватит с него. Видите на улицу, отошьем. А потом заплюем.       Турбо поднимает Вахида с колен, тот еле встает на ноги. Его разворачивают. Пацаны тянутся к выходу. Кира застывает на месте. У входа дверь неожиданно открывается, на пороге запыхавшийся Ералаш.       — Че остановились? — кричит Кащей. — Ералаш, а ты че опять опаздываешь? Бабка сказки читала?       Ералаш тяжело дышит, взгляд, испуганный, мечется по толпе.       — Там, — вдох, выдох, — меня домбытовские просили передать. Мамку чью-то из наших. Убили. Они нашли.       Кащей хмурится, пробирается через пацанов.       — Чего? — встает напротив мальчика. — Где?       — На въезде, — все еще не отдышавшись, отвечает Ералаш. — Кажется, Зималетдинова.       — Кто? Ералаш, четче! — кричит Кащей. — Кто убил?       — Кинопленка, — только отвечает мальчик.