10.

Мило улыбнувшись снявшему свою кофту мужчине, я потянулась вперёд, увлекая того в поцелуй. Убедившись, что жертва всецело втянулась в процесс, я отработанным годами движением достала кунай из-под кимоно и с силой всадила его в чужую шею. Пнув начавшего захлебываться кровью педофила, я с силой потерла свои губы рукавом платья. Прополоскав рот какой-то настойкой, налитой в кувшин, стоящий на столе, я сплюнула жидкость прямо на лицо умирающего, чувствуя вместе с этим непонятное удовлетворение от вида корчящегося мужика. — Сдохнешь как последняя скотина. Под стать тому, как ты жил. — присев на корточки, прошептала я. Вынув оружие из тела, я обтерла кровь мужчины о его же штаны, а затем вынула из складок одежды небольшой запечатывающий свиток. Заперев на всякий случай входную дверь на защелку, я принялась в ускоренном режиме запечатывать погибшего. Закончив с начатым и вытерев со лба пот, я тяжело выдохнула и привалилась спиной к тумбе, стоящей неподалёку от двуспальной кровати, на которую несколько минут назад сама практически ложилась. — Блядский Пейн… Кто пойдёт ловить насильника? Конечно Юмико! Естественно! Идеальная приманка, блять… А то, что я всю жизнь тренируюсь убивать, никого не волнует! — ударяя кулаком по полу, я сползаю вниз, закрывая лицо ладонями, а затем и вовсе скрючиваюсь, пряча голову в коленях. — Сука! — зажмуривая глаза посильнее, я всхлипываю пару раз, действительно стараясь не дать волю чувствам, однако все же проигрываю в этой битве и начинаю буквально рыдать на месте преступления, вспоминая Его. Даже в другом мире ты все ещё преследуешь меня, мудак. — Можете меня прикончить за непослушание, но я никогда больше не буду работать вот так. — с отвращением бросая разноцветное кимоно на пол базы, проговариваю я. Стараясь не вздрагивать под пристальными взглядами, обращенными на меня после моего небольшого перфоманса, я прохожу внутрь общей комнаты. — О, вот и ты. С возвращением, Юмико! Как наш заказчик, доволен? — перегибаясь через спинку дивана, весело интересуется Тоби. Бросая на парня раздраженный взгляд, я выкладываю на стол мешок с монетами, а затем молча удаляюсь в комнату. Благодаря Первого за отсутствие змеиного соседа, я проскальзываю внутрь и, закрывая дверь, моментально заваливаюсь на застеленную кровать. Выдыхая, я сбрасываю ботинки, а затем поджимаю колени к телу, тем самым становясь похожей на вялую креветку. Слыша будто сквозь слой плотной ваты несколько стуков в дверь, я невольно стону и переворачиваюсь на другой бок, лицом к стене. — Юми? — приоткрывая дверь, тихо зовёт меня Итачи. — М? — Ты в порядке? — Мм. — Может… мне посидеть с тобой? Задумываясь совсем ненадолго, в итоге я утвердительно киваю и вновь переворачиваюсь на левый бок. Парень заходит в комнату, плотно закрывая за собой дверь. Сначала перетащив мои разбросанные ботинки ко входу, а затем присев на пол рядом с кроватью, Итачи слегка приподнимает уголки губ и тянется левой рукой к моей голове. — Ты давно вернулся? — расслабляясь от лёгких, будто массажирующих движений, спрашиваю я. — Вчера… Очень удивился, когда мне сказали, что ты снова ушла на задание, причем ещё и одна. Юмико, что с тобой происходит? Последние несколько месяцев ты сама не своя… неужели ты действительно приняла те слова Ичиро всерьёз? Я тебя уверяю, что если бы что-то подобное говорилось когда-либо, я бы об этом знал. Хмыкая, я приоткрываю глаза и сталкиваюсь с тёмным взглядом напротив. — Без обид, но даже ты не можешь знать все. Тем более мы для них буквально родные брат и сестра. Одно целое, где если знает один, то знает и другой. К тому же, заработать безупречную репутацию дорогого стоит, Ита… Да и я просто выполняю свою работу. — Ты можешь сделать это и другими способами, привычными шиноби твоего уровня, Юмико. Не нужно каждый раз себя заставлять участвовать в том, что ты так тяжело переживаешь. Тем более, что ты в состоянии прикончить человека и без этого маскарада. Втираться в доверие — удел слабых, которые не в состоянии просто прийти и сделать свою работу. — Иронично, что об этом говоришь мне ты. — улыбаясь, тихо шепчу я. Закатывая глаза, Итачи отнимает руку от моей головы, попутно проезжаясь по правой щеке лёгким касанием. — Ты понимаешь, о чем я говорю. — Конечно. Но давай ты начнёшь меня учить завтра? Я правда хочу поспать. — Безусловно. Но только я не «учу» тебя, а всего лишь волнуюсь за тебя. — проговаривает парень, поднимаясь. — Хороших снов. Накрываясь одеялом с головой, я мычу что-то неразборчивое, но похожее на «спасибо». Пробуждение на следующее утро отдаёт отвращением к себе и к жизни в принципе. Отсутствие солнечного света не сильно спасает, потому что внутренние часы работают как швейцарские и проспать обычное время подъёма не дают, так что бодрствование начинается примерно часов в шесть утра. Однако, несмотря на это, бодрости в теле нет вообще никакой: голова, как это бывает после изнурительных заданий, из-за своей тяжести от подушки отниматься не хочет, а тело контролируется с большим трудом. Хочется пить. И отмыться. Но больше всего хочется продрыхнуть ближайшую вечность — в общем сделать все, лишь бы не возвращаться в унылое «сегодня». Но возвращаться все же приходится, ибо за стенкой вновь начинается шум от передвигаемой мебели. Блять, эта змея просто повернутая, честное слово. Интересно, что ему в этот раз не угодило? Вздыхая от непрекращающегося скрежета, я через силу поднимаюсь, рассеянным взглядом пробегаясь по обстановке в комнате. — Кажется, нужно будет прибраться. — шепчу, разглядывая валяющиеся на полу свитки. Мысленно прикидывая, откуда вообще они все взялись, я выцепляю взглядом календарь, который, видимо, перевернул вчера Итачи, ибо больше это просто некому сделать: в мою комнату вряд ли сунется кто-то кроме него, а сама я не особо слежу за датами, потому что… зачем? Мне достаточно того, что я знаю, какое сейчас время года, а остальное неважно. А вот Итачи так, видимо, не считает, потому что сегодняшний день, 26 августа, аккуратненько обведен в кружочек его рукой. — Ещё бы шарики подрисовал, ей богу. — слегка улыбаясь, тихо проговариваю я. Настроение с «убейте меня прямо сейчас» начинает потихоньку двигаться вверх, заставляя конечности работать живее. И вот уже спустя какой-то час в комнате становится значительно чище, а в голове легче. Вместе с этим за дверью начинается бурное движение: видимо, оставшиеся на базе нукенины потихоньку отходят от ночи или наоборот шаркают к себе на «ночёвку». Чуть позже весьма ожидаемо раздаётся стук. — Заходи. — прикрикиваю я, вешая только что похищенный меч на его законное место — торчащий из стены гвоздь. — Доброе утро. Хотел спросить не разбудил ли я тебя, но уже сейчас понимаю, что это было бы глупо. — закрывая дверь, проговаривает Итачи. Хмыкая, я растягиваю губы в улыбке. — Действительно. — бурчу я. — Ну так что? Когда мы уже обнимемся, блин? Я вчера вообще варёная была. — раскидывая руки, я подхожу поближе к все ещё стоящему буквально на пороге парню. — Я заметил. — проходя внутрь комнаты, отвечает Итачи. Легко обнимая, подросток кладёт тёплые ладони на мои лопатки, а затем негромко поздравляет с днем рождения. Вдыхая приятный запах недавно постиранной одежды, я посильнее сжимаю объятия и также тихо благодарю парня. — Вообще-то, на этот раз я не успел ничего тебе достать, но… — выпутываясь из кольца рук, проговаривает Итачи. — Но? — Я выторговал нам небольшие каникулы. И это ещё одно доказательство того, что твои переживания были беспочвенны. Молча моргая пару раз, я не сразу воспринимаю, что сейчас сказал Итачи. — Ау, Юми, ты… — Ты шутишь, что ли? Какие, нахрен, каникулы, Ита? — Обычные. Видимо даже Пейн за этот год уже устал от нас… А если серьёзно, то я просто попросил дать передышку. Так что собирайся в поход, проведём недельку на свежем воздухе