12

Обманчивое чувство безопасности и собственного контроля над ситуацией не одного шиноби погубили и, я уверена, погубят в будущем ещё многих. Моё чувство вседозволенности, к счастью, к моей или смерти Итачи не привело, но изрядно ослабило внимание. Именно из-за глупого желания поверить в то, что мне дозволено просто забыться, хотя бы на день поверить в то, что я не обязана быть шиноби буквально всегда, поляна недалеко от ворот деревни вновь была орошена кровью. Не моей. И не Итачи. Но кровью деревенских шиноби. Обычных девушек и парней, которым просто не повезло выйти на смену именно сегодня и столкнуться именно с нами. Они ведь даже не для серьёзного боя были собраны: у каждого в сумке было максимум по парочке кунаев и несколько взрывных печатей. Ни одного владельца катаны. Ни одного достаточно долго прослужившего шиноби. Никого, кто был достоин такой смерти. ○○○ Стерев кровь с клинка одной из валяющихся кофт, я сняла маску и шумно выдохнула. Один из шиноби по правую сторону от меня слегка пошевелил рукой, но его дальнейшее бодроствование пресек мой горящий взгляд. — Пойдём. — подходя ко мне со спины и опуская ладонь на мое правое плечо, проговаривает Итачи. Сил остается ровно столько, чтобы слегка сгорбиться, повернуться лицом к парню и почти невесомо его обнять, просунув руки между чужим туловищем и верхними конечностями. — Я так устала, Итачи. — уткнувшись носом в плечо, бормочу я. Тело пробивает лёгкий озноб, и я, морщась, прикрываю ненадолго уставшие глаза. На голову аккуратно опускается чужая ладонь и задерживается там на некоторое время. ○○○ Переночевать в этот раз нам удаётся в относительно нормальной гостинице с нормальными мягкими матрасами, пусть и на узких кроватях. Но даже все эти удобства не задерживают меня во сне надолго. Буквально через несколько минут после рассвета встаю и я. Пусть конечности неприятно тянет, а голова слегка кружится, я не могу оставаться в маленькой комнате с таким же маленьким окном — меня тянет наружу. На крышу. Прохладный воздух снова обдувает мое лицо, как и вчера, только вот никакой расслабленности и в помине нет — слишком свежи воспоминания об очередной кровавой бойне. Которой за эту жизнь? Вновь вздрагивая всем телом, я утыкаюсь лбом в сложенные на коленях руки. По улицам небольшой деревеньки разносится разве что звук гуляющего по переулкам ветра, да издали раздаются крики недавно подошедших рыбаков, в остальном население безмолвствует, так что даже чему-то извне не разогнать мои сгущающиеся мысли. А мысли не только сгущаются как тучи на небе перед грозой, а ещё и разъедают изнутри, будто обладают свойствами самых опасных химикатов, способных разъесть любой животный организм. И вдруг в этой тишине возможное решение всех проблем становится таким простым. — Юми! Проморгавшись пару раз и словно выйдя из какого-то транса, я поворачиваю голову вбок и в поле моего зрения появляются знакомые чёрные сандалии, которые широкими шагами преодолевают расстояние до меня. — Утра, Итачи. — хрипло произношу я, даже не пытаясь улыбнуться. Парень садится рядом, складывая ноги «крендельком», а затем чуть откидывается назад, ставя на крышу локти. — Здесь красиво. — кивая подбородком, тихо произносит Итачи. Переводя взгляд с лица парня на небо, я рвано вздыхаю. На горизонте лучи солнца так причудливо изламываются, что часть неба с каждой минутой становится все более розовой, а где-то розовое смешивается с ярко-желтым и голубым, раскрашивая небо в настоящую картину. — И вправду красиво. Садясь, я пододвигаюсь поближе к Итачи. Парень приглашающе поднимает правую руку и я ныряю под неё, желая вновь оказаться в тёплых объятиях. С соседних крыш взлетает стайка небольших птичек. — Прости, Итачи. — подтягивая ноги ближе к туловищу, тихо проговариваю я. Прости, что я так раскисла. Прости, что вновь думала только о себе. Прости, что чуть не оставила тебя одного. Прости. Прости. Прости… Борясь с набегающими слезами, я резко протираю лицо ладонями. Итачи и звука не издаёт, лишь невесомо прикасается губами к моим волосам и посильнее стискивает объятия. Становится стыдно. ○○○ Не очень удачно начавшийся день мы полностью проводим в деревне: сменив униформу шиноби и даже сняв повязки, мы бродим как обычные беспризорники. Заглядываем в разные лавки, угощаемся пирожками доброй бабушки, а к вечеру выходим на берег. Пристань оказывается забита лодками, а лодки — рыбой. — Подходите! Свежая рыбка, ещё вон даже хвостом виляет! Оборачиваясь на разные возгласы, я стискиваю руку Итачи, надеясь не потерять того в образовавшейся толпе. — Пойдем обратно в город? Не думаю, что нам есть толк покупать что-либо здесь, все равно не донесем. — останавливаясь около одного из сотен стихийно образовавшихся прилавков, спрашивает Итачи. Соглашаясь, я слегка киваю. Пусть мысли о возвращении меня передергивают, здравая часть мозга говорит «пора» и мне приходится ей подчиниться. ○○○ Преодолевая последние километры до убежища с трясущимися поджилками, я нарочно не снимаю маску, даже входя внутрь. Отстраненно здороваясь с вновь прикочевавшим Ичиро, оставляю всю остальную болтовню на Итачи и направляюсь прямиком к своей комнате. — Кстати, змея сегодня нет. — хихикая, орёт Ичиро мне в спину. Стискивая зубы, я еле сдерживаю себя, чтобы не развернуться и не вмазать этой самодовольной роже, заставившей меня не так давно буквально из кожи вон лезть, чтобы не выглядеть «неуместной». — Как жаль, Ичиро. Может он хотя бы тебя на эксперименты взял. — все же оборачиваясь, бросаю я. Парень щурится, а затем растягивает губы в своей этой тоненькой мерзкой ухмылочке и смотрит прямо в глаза, словно и не боится моего шарингана. — Это было так забавно, Учиха… Спасибо тебе за интересное шоу! — Ты…! — Юми, пойдём. — чувствуя, что пахнет жареным, врывается в разговор Итачи. Ичиро хмыкает и возвращается к чтению, а Учиха крепко сжимает мое левое плечо и направляет в сторону спален. Пинком открывая дверь, я с размаха падаю на кровать и буквально рычу от охватившей меня злости. Вот дела пошли… снова я себя не контролирую. Опасно это, Юмико, опасно. Итачи беззвучно захлопывает за собой дверь, так что факт того, что в комнате одна я, я осознаю не сразу. А когда понимаю, разрешаю себе совсем немного побуянить: подушку там покидать… да и впринципе все. Остальные порывы что-либо разнести приходится сознательно подавлять и перенаправлять эту бурлящую энергию в более мирное и полезное русло: в отжимания, например. Хорошо бы в медитацию, хоть привести в порядок растраченную чакру, но, к сожалению, не получается. Все же эмоции пока берут вверх. Пубертат, чтоб вас. Все же успокаиваясь через некоторое время, я переворачиваюсь на спину и раскидываю руки и ноги в виде «звездочки». Каменный потолок не кажется таким уж интересным. ○○○ Некоторое время после нашего возвращения не происходит ничего такого. Если честно, то все впринципе даже нормально. Змея пока не появляется, Тоби тоже где-то пропадает, дела пока не поступают. Словом — тишь да гладь. Из Конохи, как назло, тоже нет ничего. Даже несмотря на оставленную нами записку с некоторой информацией, хокаге, видимо, не считает нас достойными получить хоть какие-то сведения в ответ. Да ради первого, мы ведь даже ничего потенциально опасного для деревни сообщать не просим. Просто напишите строчку, что с ним все нормально, просто успокойте мечущегося Итачи, а то на него смотреть невозможно. Бродит на улице целыми днями, вечно что-то тренирует, да так усердно, что вечером даже на поговорить у него сил нет. А мне за этим всем ещё и наблюдать приходится. Полезу же — он покивает, что-то перекусит и снова тренироваться пойдёт. А пойду с ним — все равно отстану и пойти домой не уговорю. А за него страшно, ведь каким бы крутым шиноби ни был, переусердствование ещё никому пользы не принесло. И Итачи это прекрасно знал. И я прекрасно знала. В АНБУ таких были сотни: превозмогая, все они рано или поздно ломались. Либо в голове, либо в теле. А поломанные солдаты никому нужны не были. Особенно те, которые уже слишком много знали. Поэтому, если ты хотел пожить хотя бы ещё чуть-чуть, приходилось внимать советам академии и не рвать себе жилы. Была тонкая грань между «отдавать себя всего» и «убивать себя своими же руками», которую многие по ошибке слишком часто пересекали.