-

      Мужчина поражен силой и энергией ребенка, несмотря на своё собственное непонимание причин, по которым он так сильно привязался к этому маленькому существу. С первого взгляда, может показаться странным, что взрослый человек испытывает столь глубокое восхищение перед детской непосредственностью и простотой. Но, возможно, именно в этой откровенности и беззаветной любви кроется сила, которая манит.       Что-то в детской натуре притягивало к нему. Может быть, это чистота мышления и отсутствие усталости от жизненных неудач. Может быть, это искренность, которая осталась без изменений. Или же это просто возможность ощутить снова радость и восторг от каждой маленькой победы и открытия.       Возможно, Андре, уставший от серости повседневной рутины и угнетающей ответственности, пытается находить в ребенке способ вновь увидеть мир свежими глазами. Мир, сквозь призму чистого и наивного восприятия, становится ярче, более интересным и удивительным. Размышлять о сложных проблемах и тяжелых решениях не требуется, когда ты рядом с ребенком. Его присутствие само по себе является отдушиной от повседневной суеты и серьезности.       Он чуть прищурился, вспоминая всё, думая об этом. Это было как минимум смешно. Он мог бы вообще не посещать эту богом забытую деревню, затаиться где-нибудь в другом месте — или вообще сгнить к чертям. Но ведь привык к мальчику. Невыносимо больно становилось ему от вида этой солнечной улыбки. Он тихо прошептал ему: — Привет, я знаю, что ты слышишь меня. И ты чувствуешь всё то, что чувствую я… но как жаль, что все мои мысли — всего лишь мечты, а я бы хотел быть таким же сильным, как ты.       Потому что война, закончившаяся в мире, всё не утихала в нём самом. Всё, что он помнил, была война, смерть товарищей, и поиск тех самых острых ощущений. Поиск вкуса жизни, пока смерть не настигла.       Кенджи добро улыбнулся ему, наклонив голову, и, подойдя к нему, крепко обнять его. Мужчине стало противно — касаться этого мальчика себе дороже, и это просто кощунственно. Но всё же обнял его в ответ, всё же он был намного выше его. Возможно, он размяк за эти годы, возможно, он просто устал. А имело ли значение? В той первой (и последней) битве, закончившейся ничьей. Буквально, ведь, ранив своего противника, и сам получив ранения, подоспела подмога. Тут бы свою шкуру спасти, не до сражения.       Андре шумно выдохнул. Наверное, всё было сумасшествием.