Часть 1: Заточение

— В соответствии с решением Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь госпожа Хонорайн Сиверс признана… виновной. В лице верховного юдекса Нёвиллета не мелькнуло ни тени эмоции, когда он озвучивал очередной приговор очередного подсудимого. На дню судебных разбирательств происходило не меньше десятка. Машина суда, имевшая длинное и сложное для простых обывателей название, и вовсе не обладала милосердием. О чём дальше вести речь? Руки опустились, но, казалось, это происходило не в первый раз. Хонори полагала, что на её пути никогда не повстречается препятствий, которые перечеркнут всё: её дело, её идеалы, её мечты. Оказывается, жизнь человека так легко сломать — просто вынеси ему приговор, с которым он будет не в силах справиться. — Прекрасно! Она это заслужила! — Мы стали свидетелями истории! Кто бы мог подумать, что она окажется обманщицей таких масштабов! — Верховный юдекс и Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь, как обычно, сошлись во мнениях! Это потрясающе! Хонори не слышала восхищений, ругательств и обсуждений — все слова зрителей превратились в белый шум, пеленой застывший в ушах. Потрясение — всё, что она испытывала. Хонори отказывалась верить в собственный приговор. И пусть ни она, ни её адвокат не смогли перевесить оппонента в аргументах; пусть изначально ход суда шёл явно не в её пользу — услышать итог оказалось неимоверно сложно, да так, что сердце на секунды замерло, и мир вокруг застыл. Это была точка. Точка, поставленная в её жизни. Точка, после которой следовали неизвестность и пугающая пустота.

***

«Здравствуй, Хонорайн. Твоё имя означает «честь», а также «доблесть». Я уверен, что осудили тебя несправедливо. Мне жаль, что я не смог присутствовать на суде лично. Но будь уверена: твои люди не оставят тебя в беде. Я не оставлю тебя. Ты не одинока. Подожди немного, и мы найдём лазейки. Мы вытащим тебя из глубокой ямы, в которой ты оказалась по несчастливому случаю. Ты не виновна, и мы это докажем. P.S. Я навестил твою мать — она в порядке, но сильно расстроилась из-за новости. Не переживай, я о ней позабочусь. Вы обязательно встретитесь». Хонорайн сморгнула слёзы и спрятала непримечательный клочок бумаги в отодранный корешок книги. Отныне ей всё придётся прятать: оружие, ценные вещи — все затерялось в вещах, тщательно запряталось, с обещанием быть обязательно использованными в будущем. Но какое оно — будущее? Будет ли оно вообще у Хонори?.. Удручённо вздохнув и поднявшись, Хонори схватила единственную сумку, в которую вместились все её пожитки, и побрела на выход из небольшой комнатки. Оставив ключи хозяину дома, вышла на улицу и тут же скривилась в лице при виде женщины, которую приставили к ней для сопровождения… в местный Ад? Ад, состоящий из воды… в Крепость Меропид, то есть. — Прошу следовать за мной, госпожа Сиверс. Меня зовут Эли… — Давайте без этого. Просто отведите меня на место, и мы больше не встретимся, — Хонори грубо прервала культурную речь сопровождающей. Все обыватели Фонтейна старательно соответствовали своему государству, постоянно всячески демонстрируя свою воспитанность исключительными манерами. Хонори была не отсюда, и чхать она хотела на их культуру. Там, где она родилась и проводила свою юность, люди не отличались культурой и не терпели излишней обходительности: её Родина ценила иное, то, что делает человека человеком — душевность. Жаль, что её Родина совсем не ценит своих людей. Сопровождающая не преминула всем своим видом показать отношение к открытому хамству, однако не рискнула облечь мысли в слова. Хонори послушно следовала за женщиной, тупо пялясь себе под ноги. Она даже не думала сбегать сейчас: учитывая, сколько по всему Фонтейну расставлено меков, ей не справиться с тем запасом оружия, что у неё было припрятано в вещах. Весь путь занял три часа пешком. Хонори поразилась тому, насколько судебная и военная структуры Фонтейна самонадеянны: преступников сопровождали… обычные люди, в количестве одного человека. Они будто насмехались: «Думаешь, легко сбежишь? За углом и люди, и машины ждут, пока ты оступишься». Хонори хотелось сбежать, нестерпимо и страшно. Но ноги продолжали отбивать по камню решающие шаги. Сопровождающая довела их до лифта и, пропустив Хонори, зашла следом и нажала на единственную кнопку. Без номера. И без того ясно, что уровень здесь единственный. Они ехали на последний этаж, ниже земли и ниже воды. За десять минут Хонори многое успела обдумать. Например, почему на месте преступления взяли только её, если их всего было трое. Мысль о предательстве была заманчивой, Хонори могла бы поддаться искушению и счесть себя жертвой плохих людей. Однако интуиция подсказывала, что дело обстояло куда сложнее, и вполне вероятно, что слово «предательство» здесь не подойдёт. Ей бы самой узнать, что же случилось на том чёртовом месте событий. Мало того, что из-за полученного в тот момент удара по голове она помнит происходящее как в тумане, так и все фрагменты, запечатлённые в памяти, остались в дыму. Был пожар — факт. Она могла умереть — тоже факт, но вовремя подоспели служители закона Фонтейна. Её вытащили из Ада, когда она висела на волоске от смерти… Так, может, всё случившееся дальше, суд и тюрьма — подарок, если она всё-таки выжила? Ей ещё предстоит ответить на этот вопрос. Лифт остановился, и грузные металлические двери раскрылись перед ней, представляя ей царство… Да, первое впечатление о Крепости Меропид было неизгладимым. Огромное пространство, высокие потолки, окна вместо стен… Серая невзрачность металла, из которого состояла крепость, вовсе не давила, но и не вызывала радости. Тюрьма, которая выглядит незапущенной, — да, ей было, с чем сравнить. Но всё же это была тюрьма. Сопровождающая провела Хонори до стойки регистрации и попрощалась. Женщина, подняв на неё тяжёлый, уставший взгляд, сухо молвила: — Документы. Пока заполнялась личная карта нового заключенного, Хонори пялилась в панорамное окно в стене. За толстым слоем переработанного до прозрачности кварца жило и цвело подводное царство. Кораллы всех цветов, моллюски, рыбы разных форм и размеров, светящиеся медузы — живой аквариум, радующий глаз. Хонори была бы рада пялиться в такие окна все дни напролёт и даже зло улыбнулась, подумав, что теперь у неё будет много времени… — В Крепости Меропид своя система во многих отношениях. Здесь люди трудятся во благо Крепости, зарабатывают купоны — местную валюту. Здесь тебя ждёт другая жизнь, но это не значит, что она будет ужасной. Встань к стене, я сделаю твоё фото. — Работать обязательно? — уточнила Хонори, уже рассчитав для себя времяпровождение на будущее время. Она встала к пролинованной стене и взглянула в камеру. — Если хочешь есть, то да. Щелчок — вспышка. Хонори проморгалась и вслед за женщиной вернулась к стойке регистрации. Теперь на её личной карточке красовалось фото её симпатичного лица. — На этом всё: твоё дело передадут, куда требуется. Эй, Дикин, подойди! — она окликнула одного из заключенных. — Дикин проведёт тебе небольшую экскурсию до этажа с бараками. Дикин оказался максимально неприятным малым. Мало того, что он ничего толком не рассказывал о тюрьме, так ещё и твердил про каких-то «важных шишек, которых не стоит злить». Желание осадить его прервалось мыслью, что парень давно здесь заседает. Стало его жаль. Пусть он и судил по себе, делал это скорее не со зла, а из-за обиды на мир. — Заведующий крепостью здесь вроде местного Нёвиллета. Но многие считают его богом: за ним много заслуг закреплено. Если встретишь его, то обращаться к нему исключительно «Ваша Светлость». Поэтому его имя тебе знать необязательно. Хонори была не Хонори, если бы не знала о тюрьме заранее. Всё-таки кой-какой информацией она обладала. Долг службы обязывал знать особенности стран, которые посещаешь. Поэтому имя герцога Ризли ей не требовалось узнавать. Но любопытно было взглянуть на чудика, обвязывающего обращаться к себе «Ваша Светлость». С Дикином Хонори не обменялась и словом. Он напоследок странно на неё взглянул, мол: «Немая, что ли?», — и передал её на сопровождение уже местному надзирателю. Надсмотрщиков тут было немало, но на людей ей сегодня везло: этот оказался куда более противным, чем Дикин. — Твой барак. Подъем с колоколом, подойдешь к любому надзирателю, он проведет тебя на производственный участок. Обед в двенадцать дня, так что не рассчитывай на завтрак. — Благодарю за гостеприимство, — в её улыбке не укрылась доля яда. — Не ёрничай. И не вздумай проспать. Дисциплина здесь строгая: нарушение в первый раз — предупреждение, во второй — выговор. Тебя могут наказать. — Можно подробнее о наказаниях? — Как только, так сразу, — и ушёл. Хонори устало опустилась на кровать… и тут же забралась на неё с ногами. Она вмиг ощутила себя ничтожно малой, подобно пыли на тумбе рядом с кроватью. На неё словно опустилась вся тяжесть мира. Не было сил даже стащить с себя слои одежды. Этот день выдался ужасным, унизительным и самым долгим в её жизни…

***

Еловый запах — успокаивающий и неповторимый, был любимым запахом Хонори. Когда по всему дому распространялся запах ели, она будто переносилась в сказку. Вкупе с нескончаемым днем и ночью снегом за окном, яркими огоньками, развешанными по дому, наступление праздника ощущалось так ярко, что хотелось прыгать и кричать от радости, что она и делала. Ведь таково было настроение — праздник. Каждый год люди её Родины встречали Новый год. Весь Тевайт его встречал, но на её Родине встречали по-особенному! Ну, или так только казалось: всё-таки всегда лучше там, где дом и семья. Тот день отчего-то так ярко запечатлелся в памяти. Было много лиц, папиных и маминых знакомых, и даже её друзей. Да, в детстве у неё были друзья, ей хотелось в это верить. Застолье длилось дольше обычного: огненная вода вынуждала взрослых сидеть за столом до посинения. Гогот и шум, производимый детьми, стоял не громче взрослого. — А потом мы пошли на подледную рыбалку! — делился впечатлениями один из детей. Они уселись в кругу около камина, давно получив свои подарки от Мороза — сказочного посыльного, и теперь хвастались не только игрушками, но и своими приключениями. — И поймали во-о-от такую щуку! Парень развел руки в стороны, демонстрируя размеры, превышающие его самого. — Чего врешь! Таких монстров у нас не водится! — А ты спроси у моего папы! Он подтвердит! — Да хватит вам уже, — Хонори надула губы: ей надоел этот глупый спор. — Поймал и поймал. Не такой уж и подвиг. — Да??? — неожиданно озлобился хвастливый мальчик. — Тогда расскажи, что вы с папой делали на праздниках! Хонори оказалась в ступоре… Бросив неуверенный взгляд в сторону стола, за которым галдели взрослые, она поникла: папа, как хозяин дома, сидел во главе празднества. Его фигура виднелась Хонори великой, но такой далекой, непостижимой. Папа притягивал к себе людей, собирал их вокруг себя с такой легкостью, которой не обладал никто другой. Он был центром внимания и душой компании… Но в жизни папа был совсем другим. И Хонори совсем не знала, кем на самом деле являлся её отец. — Ха, значит, нигде ты не была! Все время дома сидишь, мамочка не пускает даже с нами снеговика лепить!.. — Неправда! — воскликнула Хонори, поведясь на уловку. — Я была… — Ну и где же ты была? Врунья… — Я была в Заполярном дворце! Вмиг стало тихо. Да так, что Хонори вздрогнула всем телом, испуганно зажав ладонью рот. Она боялась отмереть, боялась обернуться и увидеть глаза папы. Хонори знала, что совершила страшную ошибку… Мальчик неожиданно рассмеялся: — Ну вы посмотрите на неё, врет и не краснеет! Заполярный дворец, ха-ха! Еще скажи, что была на приеме у самой… — Аякс! — громко окликнул женский голос его матери. Хонори ощутила руки: теплые, ласковые, дрожащие. Мама потянула её к себе, говоря: — Праздник закончен… вставай, Хонори. Ноги не держали, и всё тело казалось ватным…

***

Словно проведя ночь в мясорубке, Хонори спросони ощутила боль в каждой частице тела. Казалось бы, кроме дистанций пешком, вчера ничего не происходило, а помотало её так, будто она бежала от Ли Юэ до Разлома передать срочное сообщение… Да, и такое в её жизни было. Прошлой жизни. Вероятно, сказывались нервные потрясения. Хонори не проронила ни слезинки, строго настрого запретив себя жалеть, но любое намеренное погашение эмоций приводило к логичным итогам в виде болей в теле. Каким бы сильным ни был человек, нервы — залог здоровья и этой самой силы. Хонори к сильным себя не относила. Была бы сильной — не оказалась бы на высоте минус тысяча под уровнем моря. Колокол она не проспала, а потому, умывшись, сразу пошла к надзирателям просить работу. Быстрее сделает — быстрее отвяжется и будет пялиться в морской аквариум за панорамными окнами крепости. Работа оказалась несложной. Ей выдали молоток, чтобы бить неугодное оборудование, когда оно замыкает. При прыжке в аппарате происходило давление, которое обрабатывало сырье и выдавало необходимые детали. К концу рабочего дня Хонори не чувствовала ног и зверски хотела есть. Бесплатный обед состоял из бобов, спаржи и странной котлеты, потому что она была не из мяса. Кажется, это были водоросли, но Хонори не разбиралась и съела всю порцию. В походных условиях ей приходилось питаться и похуже… Поэтому водоросли, слепленные в кружочки, показались необычным лакомством. После обеда, однако, она столкнулась с весьма неприятным осознанием — делать больше нечего. Сытая и бездельная, она с часу валялась на своей койке, изучая какую-то книжку, стоявшую на небольшой полке в её бараке. Ничего примечательного ни в содержании, ни в самой книге она не нашла, поэтому от скуки направилась исследовать тюрьму. Размеры Крепости все ещё поражали. Недолго потупив на месте, разглядывая местные потолки и стены, Хонори бесцельно побрела по этажу бараков. Многие заключенные тоже покинули свои места проживания и собирались в небольшие группы. Обсуждения некоторых из них были такими громкими, что Хонори, проходящая мимо, невольно пригрела уши: — Сиджвин не перестает удивлять. Вы видели, что за еду она сегодня подавала? — Я даже обедать не стал. Вонь от этой еды такая, что лучше помои съесть. — Её подхалим заверял меня, что водоросли богаты витаминами, и что Сквиджин так выражает заботу о заключенных. Но что это за еда такая? Когда мы в последний раз если нормальную еду? — Надо пожаловаться Его Светлости. Он должен выслушать и принять меры. «Зажрались», — подумалось: — «Голодом тут не морят. Его Светлость исполняет обязанности качественно и со вкусом. Интересно, здесь бывали бунты или с успехами управляющего все остаются довольны?». Впрочем, долго таскаться без дела ей было не суждено. Хонори быстро нашла себе занятие: отправилась на нижний этаж с рингом, чтобы посмотреть на местные бои. Пока она выясняла, кто будет драться дальше и на кого лучше делать ставки, с ринга мимо неё поволокли окровавленное месиво, отдаленно напоминающее человека. Она аж вздрогнула, увидев зрелище не для слабонервных краевым зрением, и обернулась, чтобы посмотреть. — Кто его так? — спросила она, сощурившись. Лицо амбала было превращено в салат. С щеки свисал кусок кожи. — Стальной кулак, — ответил ответственный за ставки. — Это прозвище такое? Мужчина больше ничего не сказал. Хонори сделала ставку и заняла место в зале, принимаясь смотреть на бой. Но из головы не выходила картина развороченного лица из прошлого боя… Надо было не зевать, а смотреть по сторонам и искать «Стальной кулак». Дельные мысли приходят опосля. Ставка себе оправдала, и Хонори вышла с боя с двойной суммой купонов. Не сказать, что накопление местной валюты ее сильно радовало, но деньги в любом случае никогда не бывали лишними. Ей ещё понадобится покупать информацию, когда она, конечно, освоится. А пока ее ждал сытный ужин. Дожевывая шоколадный батончик на десерт, — ей богу, заключенных каждый день кормили лучше, чем на свободе? — она решила наконец-таки заняться тем, чем хотела изначально по прибытии сюда. Живой аквариум завораживал. Она как маленькая стояла без движения больше десяти минут. Столько глубоководных рыб в радиусе меньше километра нигде не увидишь. Пора запасаться учебником по местной подводной флоре и фауне и записывать наблюдения. Правда, смотреть на подводный мир быстро наскучило. Оказалось, было кое-что в стенах Крепости Меропид и покруче аквариума. Справа по курсу обратила на себя внимание классная мужская задница. Её обладателем был высокий брюнет, выгодно повернутый к ней спиной. Вид был, что надо. Засмотреться на такие завидные части тела было несложно, и Хонори продолжила создавать видимость любования аквариумом на всю стену. По правде, она пыталась прислушаться, о чём говорили люди с «господином шикарная задница», но их беседу едва ли получалось разобрать. — Я тут мимо проходил, — Хонори не сразу поняла, что слова адресовались ей. Она лишь вздрогнула, разглядев в прозрачном отражении облик того самого мужчины. Он стоял позади неё, и тоже смотрел в окно. — Всё в порядке? Перехватив его взгляд в отражении, Хонори спешно обернулась и настороженно подняла голову. Он был выше её на голову, да и больше в полтора раза. Она ощущала себя букашкой, когда на неё смотрели с такой высоты. Хонори сочла его за надзирателя, но более дружелюбного, чем остальные. — Да? — вопросительно-утвердительно ответила она. — Ты новенькая, верно? Я всегда уточняю у новоприбывших, всё ли у них хорошо, — харизма и умение расположить к себе так и исходили от него волнами, но Хонори на подобные уловки не велась. — Всё-таки первые дни самые тяжёлые, пока примиряешься со всеми событиями и осваиваешься в новом месте. — Спасибо за заботу, но мне не нужны успокоения, — Хонори скрестила руки на груди, стараясь говорить как можно более отчуждённо. — Я со всем справлюсь. — Безусловно, — произнёс с явным недоверием. — Но если что, ты всегда можешь оставить свои пожелания и критику заведующему крепостью. Бланки можно попросить у любого стражника. — Заведующий крепостью правда тратит время на такую ерунду? — Почему же ерунду? Заведующий обязан слышать, довольны его люди или нет, и чем именно, — мужчина почему-то показался недовольным. Ладно, подумалось Хонори, заполнит она бланк… Даже мысли подходящие имелись. — Учту на будущее. Спасибо, — она попыталась мило улыбнуться, но вышло, скорее, наоборот, потому что взгляд мужчины ожесточился. Он колко рассматривал её сверху донизу и вскоре нахмурился. — Что-то не так? — уточнила настороженно, на что он тут же мотнул головой, словно сбрасывая с себя наваждение, и пошёл дальше, не прощаясь. Хонори глядела ему вслед. Странный молодой человек… Неужели они раньше где-то пересекались?