Часть 6: Воля

В груди было так гулко и пусто, что она едва ли осознала, что Дилюк, оказавшийся с ней в комнате, был реальным. — Что ты здесь делаешь? — спросила глухо, и в тишине голос звучал особенно надтреснуто. Он не двигался и не спешил отвечать. Дилюк всегда был молчаливым, но Хонори не обижалась на его необщительность и нелюдимость. Под умело скроенной маской холодности скрывалась израненная душа, склонная к сочувствию и готовности прийти на помощь. — Меня пригласили как специального гостя из другой страны, — честно поделился он. — Не думал, что встречу тебя здесь. — Жизнь — штука непредсказуемая, — через силу усмехнулась Хонори. Диалог не клеился. Отвернувшись, Хонори осторожно провела ладонью по влажным щекам. Не хотелось, чтобы её встреча с Дилюком произошла в момент, когда она пережила очередную личную бурю. Пусть они знали друг друга уже не первый год, но Хонори никогда не показывала свои душевные потрясения и их последствия. Дилюк тактично молчал. Или же он просто не знал, что сказать. Однако Хонори была благодарна хотя бы за то, что он не стал её избегать и нашел её в одиночестве, где они смогли бы поговорить. — Ты писала, что всё не так плохо, — напомнил он, вероятно, указывая на её состояние сейчас. И тут же спросил: — Ты говорила с верховным юдексом Фонтейна, верно? Как ты вообще тут оказалась? — Работаю на герцога Крепости Меропид, — объяснила она. — Он взял меня с собой на праздник. — Об этом ты не упоминала, — укорил Дилюк. — В письме всего не расскажешь. Хонори вновь повернулась к нему лицом. Она собрала остатки самообладания и максимально отстранилась мыслями от ненужных переживаний. Стоило прояснить сразу: — Я полагаю, ты несильно торопился вытащить меня, Дилюк. — Ты вправе злиться на меня, но позволь я объяснюсь. — Рада тебя послушать. Мы уже больше года не виделись, да? — Хонори… недавно в Монде случилось бедствие. Орден Бездны завладел разумом Хранителя ветров, дракона Двалина. Все это время я принимал участие в спасении своего дома. — Моя мама? — тут же беспокойно уточнила она. — С ней всё в порядке, — Дилюк продолжил: — Поэтому я не мог качественно заняться поиском помощи в Фонтейне. Мне жаль. Хонори выдохнула. С её мамой все в порядке. То, что рассказал Дилюк, едва ли повергло её в шок. Учитывая активную деятельность Царицы, немудрено, что на поверхности стали появляться и другие стороны, преследующие в начатой заварушке собственные цели. Ситуация в мире стремительно ухудшалась. — Я рада, что все обошлось малой кровью. — Но раз я оказался тут, и ты здесь… — Дилюк сделал несколько шагов в её сторону. — Я могу обеспечить тебе прикрытие. Другого подходящего момента может и не быть. Хонори застыла и перестала на долгие секунды дышать. — Ты готова уйти сейчас и вернуться в Мондштадт? — от его вопроса в мозгу Хонори словно бы заклинило. По телу пробежал липкий холодок волнения. — Сбежать? — тихо переспросила она. — Прямо сейчас? Вот он — шанс. Настоящий шанс уйти и жить своей жизнью. Жить, как нормальный человек. Протяни руку и прикоснешься к свободе… Но Хонори ощущала, что невидимые путы сковывали её руки и ноги. Она не могла идти, как и не могла что-либо сказать. Её будто в одночасье лишили права голоса, и произошло это ещё в день вынесения приговора. — Твоя мама сильно по тебе скучает. Она переживает за тебя. Она каждый день смотрит в окно по несколько часов, надеясь увидеть тебя. Опять плакать? Плотный ком горечи в горле, тяжесть в груди. Хонори судорожно попыталась вздохнуть, но не смогла этого сделать. Губы задрожали. — Идем домой, — тихо произнес Дилюк. Хонори на мгновение прикрыла глаза и, распахнув веки, приказала себе не расклеиваться. Ей до безумия хотелось домой, и слышать эти слова из уст Дилюка — как ножом по сердцу. Потому что оно, истошно бьющееся, обливалось кровью и выло от тоски, а разум твердил… — Нет, я не могу уйти. Дилюк, обычно скупой на эмоции, не смог скрыть сильного удивления. Он явно ожидал другого ответа. Хонори смотрела на него, не отводя глаза. — Почему? — только и спросил. — Я не могу сделать этого. Не могу сбежать сейчас. Прости, я бы хотела вернуться домой, правда… но не могу, — голос осип, но она повторила: — Просто не могу. Недоумение читалось в его высоко поднятых бровях. Затем Дилюк нахмурился и, нехорошо прищурившись, уточнил: — Тебя держат в заложниках? — Нет. — Ты боишься гнева герцога? Хонори не ответила. Вместо этого произнесла: — Я всё ещё заключенная, Дилюк. Как бы мне ни хотелось домой, я не могу уйти. Не уверена, что меня не станут искать… — Тебя не найдут, — уверенно произнес он, и Хонори удрученно втянула воздух через нос: — Я не могу уйти, — повторила она. — Приговор все ещё действует. — Ты привыкла к жизни внизу? Вопрос поставил её в тупик. Дилюк выглядел ошеломлённым, даже шокированным. Вероятно, ему было дико от одного только предположения. Хонори же ощутила, как встают дыбом волосы на затылке. — Извини, тебе необязательно отвечать. Но мне жаль, если ты оставишь меня и наших людей на ещё неопределённое количество времени, — с нескрываемым разочарованием произнёс он. — Значит, я оставлю. Прости, Дилюк, я не могу что-либо изменить. Не совсем правильно говорить, что она привыкла к жизни внизу, но у Хонори не было сомнений, что её место — в Крепости Меропид. За совершённые грехи, за полученное воздаяние — она обязана продолжать нести это бремя. Её моральные принципы, несмотря на осквернённую преступлением суть, не позволяли ей сбегать. Она не имела права избегать наказания… Дилюк подошёл ближе и заключил её в крепкие объятия. Хонори тут же вжалась в него и несдержанно впилась пальцами в его плечи. — Береги себя, Хонори. — До встречи, Дилюк, — она прикрыла глаза, вдыхая его запах, напоминающий о Монде — запах винограда, и, пересилив себя, отстранилась первой. Он ушёл, как и всегда — не оглядываясь. И Хонори честно себе призналась: ей не хотелось скорее угнаться за ним. Нужно было вернуться в зал и найти Ризли…

***

В главном зале значительно прибавилось в людях. Хонори мельком осмотрелась и словила несколько заинтересованных взглядов. Ей хотелось уйти из-под чужих прицелов, но она направлялась к Ризли, который всё ещё беседовал с птицами высокого полёта. Она решила резко свернуть с пути, но так, чтобы Ризли смог её увидеть. Взяв с подноса у проходившего мимо официанта бокал с вином, она встала около одной из колонн, стараясь максимально не привлекать внимание. Ризли дал ей понять, что увидел: наградил её мрачным взглядом из-за того, что её долго не было в его поле зрения. Хонори пригубила вино. Вновь окинула зал взглядом и тут же столкнулась глазами с Дилюком. Она махом допила бокал, тем самым отдавая дань труду винокурни Рассвет и её владельцу, и, набравшись смелости, решила вернуться к Нёвиллету, если его ещё не успели облепить здешние сливки общества. Нёвиллет нашёлся быстро, и Хонори повезло: к тому времени, как она возвратилась, люди, говорившие с юдексом, откланялись и ушли в сторону. Он встретил её внимательным взглядом, сканируя с головы до ног. — Извините, что долго. Было бы некрасиво закончить наш диалог на не очень позитивной ноте, — произнесла она. — Я тоже хотел найти вас, когда вы придёте в себя, — кивнул Нёвиллет. — Несмотря на все обстоятельства, я рад, что познакомился с вами лично, Хонори. — Взаимно, месьё Нёвиллет. — Вы можете не брать в расчёт мои слова, Хонори, но я всё равно скажу: после случившейся трагедии вам крупно повезло. Я говорю о герцоге и его отношении к вам, — объяснил он. — Я благодарна герцогу за его милость. Я не забываю о своём положении и стараюсь служить ему должным образом. — Не спорю. Но должен отметить, что Ризли заботится о вас. Пусть его забота проявляется не так, как обычно её демонстрируют люди. Я бы даже сказал… Ризли вас особенно ценит. Хонори в замешательстве кинула взгляд в спину Ризли, стоявшего в другом конце зала. — Если вы так считаете, то объясните мне, почему? В чём кроется причина этой заботы? — Сложно ответить на этот вопрос. У герцога Ризли непростое прошлое, но я бы не хотел рассказывать вам об этом. Лучше, чтобы он сам поделился с вами… — Нёвиллет задумчиво замолк, а после складно продолжил: — Его особое отношение может быть связано с его личными причинами. Вполне вероятно, что он увидел в вас что-то знакомое для себя? Может, его история напоминает вашу? Я не решусь судить. Он ведь так и хранил свои тайны за семью печатями. Хонори была действительно благодарна Ризли за многое и честно старалась угождать ему во всём. Их отношения с натяжкой можно было назвать «коллеги». Вовсе нет. Она заключённая и подчинённая, он надзиратель и начальник. И в то же время, Хонори провела достаточно времени с Ризли, чтобы, как она считала, стать чуточку ближе. Ведь Ризли часто общался с ней так, будто воспринимал её не только своим помощником, но и другом… Слова Нёвиллета навели её на множество мыслей. — Герцог Ризли — исключительный человек. Его доброта и милосердие неоспоримы, его любят и уважают люди, которые живут под его покровительством… Но герцог сложный человек. Он справедлив, но в нём живёт жестокость, на которую немногие способны. У него нет друзей, потому что он одинок по своей сути. Его ценности тоже преломлены, и его сложно понять… но Ризли сам по себе крепость, и с ним — как за каменной стеной. Хонори вздёрнула брови: Нёвиллет описал личностный портер Ризли в точности до мелочей. Она всё это знала, но в очередной раз убедилась благодаря словам юдекса. Многослойность личности Ризли впечатляла, когда Хонори впервые стала обращать внимание на мелкие детали. Изучать его — увлекательно, но страшно. Это возможно в случае, если он уже изучил тебя досконально. — А вы, месьё Нёвиллет, разве вы не друг Его Светлости? — спросила Хонори, пытаясь увести тему в другое русло. — Нет, мы не друзья. Но мы очень хорошие знакомые, и если кому-то из нас требуется помощь другого, то мы умеем работать сообща. Особенно, когда это необходимо. Герцог… независим от любых уз, которые только могут связывать людей, и дружба в их числе. Почти всё время он проводит в Крепости и служит на её благо, и одиночество в его случае не является чем-то удивительным. Поэтому ему непривычно впускать кого-либо в свой мир… Кроме вас, Хонори. Хонори, всё это время внимательно слушавшая слова юдекса, резко обернулась к нему. Она глядела на Нёвиллета во все глаза, и он встречал её шокированный взгляд спокойствием. Он произносил пугающие слова как данность. Хонори ощущала, как становится трудно дышать… — А вот и я, — Ризли появился неожиданно вовремя, потому что Хонори не совсем понимала, как правильно реагировать на слова юдекса. — Надеюсь, месьё Нёвиллет несильно тебя нагрузил своими речами? — не сразу получив реакции, он задумчиво рассудил: — Похоже, всё именно так. — Нет, всё в порядке… — Хонори собралась с духом и обратилась к Нёвиллету: — Спасибо. Для меня честь пообщаться с вами, месьё. Я… многое для себя вынесла. — Не нужно относиться ко мне так. Я всего лишь высказал наблюдения с позиции человека. Извините, если чем-то обидел вас, Хонори. — Нет-нет, месьё Нёвиллет, ничего такого! Вы даже помогли мне получше понять ситуацию, — она мягко улыбнулась. Ризли выразительно цыкнул: — Сделаю вид, что мне совсем неинтересно то, что вы обсуждали… — он тут же стал серьёзным и посмотрел на Нёвиллета: — Спасибо, что выделили на нас время, месьё Нёвиллет, думаю, нам с Хонори уже пора. А с вами мы итак на быстрой связи, верно? — Как всегда, герцог — я жду ваших сообщений. — Тогда мы откланяемся, — Ризли в самом деле слегка поклонился, но сделал это скорее шутливо, чтобы подчеркнуть статус Нёвиллета и в очередной раз сделать комплимент, от которого у юдекса невидимо дёргался глазной нерв. Хонори, однако, этот жест поддержала, после чего они попрощались и направились на выход из зала. Всё это время Хонори старательно делала вид, что чужие прилипчивые взгляды её нисколько не волновали. Обратный путь оказался непростым. Нет, дело было вовсе не в самой попытке вернуться в Крепость, а в том, как она происходила. Всё время, что Хонори и Ризли шли назад, царило пугающее молчание. Он не держал её за руку, а она не произносила ни слова, боясь нарушить тишину. Ризли выглядел мрачно и отстранённо. Он словно бы не замечал рядом идущую с ним Хонори. Однако, когда они остановились у лифта и дождались его, Ризли впервые заговорил: — Заходи. Хонори зашла, он следом. Нажав на единственную кнопку, Ризли, как ни в чём ни бывало, продолжил молчать. Он смотрел прямо перед собой, а Хонори буравила взглядом его мрачный профиль. «Он слишком напряжён. Узнал что-то нехорошее? Его расстроила беседа с теми людьми? Или дело… во мне?». Ведь с Нёвиллетом он прощался очень даже радушно. А с ней и словом не обмолвился, как только они покинули праздничный зал. Как только лифт остановился и двери раскрылись, Ризли вышел первым. Опустившись на дно, Хонори ощутила призрачное давление, усилившееся с прибытием вниз. Всё вернулось на круги своя… или же, изначально ничего не менялось? Не оборачиваясь, Ризли пугающе ровно произнёс: — Жду тебя в кабинете. Через двадцать минут. Она заключённая, он надзиратель. Хонори поняла, что проблема его настроения всё-таки заключалась в ней. Её ждал тяжёлый разговор.

***

Избавившись от некомфортного платья и распустив тяжелую для головы прическу, Хонори переоделась в повседневные пиджак и юбку-шорты. Умыв лицо холодной водой, она несколько минут всматривалась в отражение зеркала. Она сильно изменилась. Будто постарела за эти полгода. В тёмных синяках под глазами, в осунувшемся лице, в проседи отросшей пряди — в таких незначительных деталях проклевывалось её усталость. Раньше, смотря в зеркало, она невольно любовалась… Теперь же задавалась вопросом: «Почему?». Ей всей душой не хотелось отправляться в кабинет Ризли. Эмоциональных потрясений на сегодняшний день было достаточно. Но она понимала, что едва ли могла ослушаться и пойти на поводу собственных «не хочу». Нужно было идти. Тяжелые сапоги громыхали с каждым шагом по металлическому полу. Склонив голову, Хонори поднялась на следующий этаж и остановилась на нём. Лестница отделяла её от встречи с Ризли. Что её ожидало? Чтобы узнать, нужно идти вперед. Хонори расправила плечи и стала подниматься. Шаг за шагом её сердце стучало тяжелее прежнего. Казалось, ещё немного, и она не выдержит. Окончательно сломается под грузом реальности. Кабинет Герцога, погруженный в тишину, показался незнакомым. И человек, сидевший за столом, тоже. Хонори долго смотрела на трехглавого пса, изображенного на всю стену, а после перевела взгляд на Ризли. Он напоминал сейчас того, кто изображен сверху. Цепной пес, призванный рвать в клочья. И цепь, казалось, уже почти совсем не сдерживала его… А ещё Ризли казался растерянным. Перехватив блуждающий взгляд Хонори, он тут же отвел свой и так несвойственно ему зачесал и без того растепанные волосы назад. Он выглядел помято. На столе стояла открытая бутылка алкоголя. Крепкого. Хонори не скрыла удивления, поняв, что это был за напиток: полынная настойка. В Снежной росла особая морозная полынь, и именно на её Родине изготавливался этот вид алкоголя. — Сядь, — тихо, но в приказной манере. Она послушно заняла место напротив, хотя больше хотелось сесть, допустим, на диван. Подальше от него. Мало ли, что у него сейчас в голове? Ризли налил немного во второй, чистый стакан, и придвинул его к Хонори. Она с немым вопросом уставилась на него. — Выпей. Рука сама потянулась к стакану. Хотелось и правда расслабиться, хотя бы немного. Раздирающий глотку жар и горькое послевкусие заставили зажмуриться и продолжительно выдохнуть. Помогло мало. Она открыла глаза и снова встретила взгляд Ризли. Ищущий, вопрошающий… — Почему ты не ушла? Хонори вновь прикрыла веки. Внутренности вмиг опустились. — Ты знал… — Почему ты не сбежала? — повторил он. — У тебя был шанс оказаться на свободе. Хонори чувствовала себя паршивой актрисой первого плана. Да и в целом, ситуация вызывала паршивые чувства. — Получается, то, что ты скрывал от меня — это была проверка? Весь этот вечер, ты принудил меня пойти, чтобы узнать, сбегу ли я? — Именно так. А теперь ответь на мой вопрос. Его равнодушный тон голоса, его постное выражение лица… Всё эмоции, что она испытала за вечер, осадок, не проходящий на душе последние полгода — всё вкупе заставило её подскочить с места, опрокинув стул позади, дать волю внутреннему протесту: — Я хотела сбежать! Я так хотела вырваться из этих кандалов! — её прорвало: — Но чтобы ты знал, я даже думать не смею о свободе! Потому что я остаюсь честной перед собой: я буду нести наказание столько, сколько мне отведено. И ты… своей милостью ты связал мне руки, Ризли. Но это моя воля. Я не могу уйти, потому что обязана тебе, — голос стал тише, вздрогнув: — Зачем я тебе нужна? Мне надоело обманываться, но кто я такая, чтобы требовать? — на глазах выступили слезы от злости. — Почему ты не можешь быть со мной честным? Скажи мне правду, Ризли! Я хочу честности, мать твою, честности с твоей стороны! — Честность? — спокойно переспросил он, ни на секунду не отводя взгляда от её лица. — Всё просто: мы похожи. Ни я, ни ты не умеем доверять в полной мере. — Это не ответ. — Тогда конкретизируй свой вопрос. — Почему ты облегчаешь мне жизнь в тюрьме? Почему держишь рядом? Чем… я заслужила твою милость, герцог? Ризли скептично на неё смотрел, скрестив руки на груди. Хонори же испытывала недостаток кислорода и ощущала, как кровь приливает к лицу. Почему он молчал? Хонори вновь не выдержала: эмоции распирали её изнутри. — Неужели… я не заслуживаю простого слова? Я настолько ничтожество для тебя, Ризли? Всего лишь лишние руки и уши, которые всегда рядом… Ризли неспешно поднялся со своего места. Он тяжело вздохнул, выглядя при этом как человек, которого утомила вся его жизнь. Хонори чувствовала, что она уже не в состоянии контролировать ни свой язык, ни себя. — Ты!.. невыносимый! Почему ты так жестоко поступаешь со мной? Тебе плевать на меня! Я просто удобна тебе! Я ничего для тебя не значу. — Мне наскучил этот бред, — резким тоном прервал её монолог он. Ризли поднял голову, и наградил Хонори таким взглядом, что она ощутила себя частицей, сжавшейся до размера атома. — Откуда в тебе столько неуверенности в себе, Хонори? Она поперхнулась воздухом. При чём здесь это? Что за бред он несёт? Хонори, судорожно перебирая мысли, чувствовала себя мышкой перед удавом. — Неужели ты действительно не понимаешь, почему я взял тебя в свои помощники? Учитывая, что у меня за все десять лет службы никогда не было помощников. — Не понимаю… — И почему я так благосклонен? Тоже не понимаешь? Хонори мотнула головой. Ризли сделал шаг. Тяжёлый, эхо бухнувших сапог повторилось в ушах. Ещё и ещё… Хонори замерла, перестав дышать. Она опустила голову, испытывая страх. Он возвышался над ней, и их разделял всего лишь метр. — Я проверял тебя — это правда. Я просто не знал, стоит ли мне надеяться… — он замолк, затем заговорил более твёрдо: — Дело в том, что многие люди ставят собственную свободу превыше всего. Но ты… даже здесь меня удивила, — Ризли говорил вкрадчиво, объясняя: — Я не хотел оказаться обманутым. И я малодушно рад, что ты не сбежала. Ты ненавидишь меня за это? — Ненавижу? — переспросила она, поднимая голову и заглядывая в сощуренные глаза. В их голубизне скапливались тени. — Нет. Я понимаю, почему ты так поступил. — Теперь понимаешь? — он усмехнулся: его руки дрогнули, и Хонори невольно дёрнулась в сторону. — А… нет, не понимаешь. Я разочаровал тебя, верно? Я тебе противен? — Я тебя боюсь, — честно произнесла она. Ризли поднял брови в удивлении. — Я вроде не особо тебя и пугал, — он отступил в ответ. — Извини… Я немного не в себе, — он негромко хохотнул, отворачиваясь. Его смех завораживал, подумалось ей. — Так или иначе, Хонори… ты говорила, что совсем меня не знаешь. Эгоист, параноик, тиран… Теперь ты знаешь меня настоящего. Я нравлюсь тебе таким? Хонори посмотрела ему в спину. Он держался за голову, скрывая своё выражение лица. Но она наверняка могла предположить, что ему было больно. Ризли тоже человек. И сейчас он был уязвимым перед ней. — Да, ты мне нравишься, Ризли. Ты настоящий, и ты мне нравишься таким, какой ты есть. Он тотчас обернулся к ней. В его лице не укрылось ошеломление. Хонори, застыв на месте, бесцельно рассматривала его. — Думал, что я сбегу? Честно говоря, я сама так думала, — Хонори вновь спрятала взгляд, жмурясь и опуская голову. — До сегодняшнего вечера, — она сглотнула ком в горле. — Но я не смогу сделать этого. Совесть не позволит мне избежать наказания… и совесть не позволит мне бросить тебя. Она ощутила прикосновение к запястью и изумлённо распахнула веки. Как он смог так незаметно подойти? Ризли погладил её вдоль руки, и это… было интимно. Он смотрел ей в глаза, и Хонори чувствовала, как дрожат колени. — Позволишь?.. Она несдержанно вскрикнула, когда Ризли ловко подхватил её одной рукой под колени, а другой — подмышки. Через секунду Хонори сидела поверх стола, во все глаза глядя на склонившегося над ней Ризли. — Люди часто путают страх с другим чувством. Его ладонь легла поверх живота, в области под рёбрами. Там, под солнечным сплетением, скручивался кокон, в следующую секунду раскрывшийся десятками бабочек. Их крылья сотворяли ураган внутри Хонори. Ризли не сводил с неё пронзающего насквозь взгляда. — Ты в самом деле боишься меня, Хонори? Пульс зашкаливал. Она ощущала его тяжёлое, горячее дыхание на своём лице, и медленно сходила с ума, когда его ладонь опустилась вниз живота, там, где концентрировалось волнение. Ризли сильно её волновал. Безумно волновал. Хонори поняла, что ей некуда смотреть, кроме его губ, которые он тут же облизнул, словно испытывая жажду. — Так что же ты чувствуешь? Скажи мне, — требовал Дьявол. Ей хотелось сбежать, интуитивно спастись. Но жертва уже оказалась в руках хищника: его ладонь неспешно перетекла вбок, обвивая талию и слегка сжимая, так, что у Хонори мгновенно сбилось дыхание. А дальше произошло что-то немыслимое… Ризли властно накрыл её шею рукой и резко впился в губы. Её словно накрыло лавиной, состоящей из жара и мучительной близости. Хонори простонала ему в рот. Ей тут же стало стыдно за собственную несдержанность, но Ризли мгновенно отвлёк: сместил руку с шеи чуть в сторону, скользнул пальцами по выступившей вене, нежно проследил пульсирующую линию. Хонори трясло: от эмоций, ощущений, осознания происходящего. Она выставила руки, упираясь ему в грудь, и легонько оттолкнула. Ризли тут же отстранился, но руки, окружившие её со всех сторон, не убрал. — Скажи мне… — выдохнула она, через силу проговаривая: — Это потому, что ты можешь себе позволить? Или это действительно что-то значит? Ризли смотрел на неё в упор. Казалось, он совсем не волновался: спокойно дышал, и в целом казался собранным, в отличие от растрепанной Хонори. — Я бы мог воспользоваться твоим положением в первый же день. Знаешь, немного обидно, что ты обо мне такого мнения, — цыкнул он. — Я не… — щеки стыдливо стали пунцовыми. — Никогда так не думала. — И раз тебе важно слышать, а не только видеть: я могу казаться страшным и жестоким, но я не причиню тебе вреда. Услышала? Хонори не нашла ничего лучше, кроме как обнять Ризли. Прижаться, уткнувшись щекой в плечо и вдохнуть его запах, состоящий из пота, приятного и не отталкивающего, и древесных ноток. Вдыхая его запах, она пыталась медленно успокоиться… — Знаешь, у меня чуткий нюх… — он горячо выдохнул через нос на её шею. — Этот запах винограда вывел меня из себя. На мою память, Нёвиллет так не пахнет. Кто это был? — Дилюк, старый товарищ и друг. Мы состояли в одной организации по противодействию Фатуи. — Значит, ты в самом деле не сбежала, — в его голосе звучало… облегчение? Да, он его не скрывал. Это нисколько не обижало Хонори. Его объятия стали ощутимо крепче. — Теперь ты будешь мне доверять? — задала логичный вопрос она. Ризли отстранился и внимательно заглянул ей в глаза. — Да. И от тебя я буду требовать полного доверия. Потому что теперь, — его ладонь вновь опустилась на её шею, лишь накрывая. Жест, требующий подчинения, вновь всколыхнул бурю внутри. Его взгляд темнел: — Ты от меня не сбежишь. Хонори, стараясь обуздать страх, вернувшийся после его слов и действий, отвела внимание и мягко коснулась губами его губ, следом неожиданно прикусывая до боли. Ризли шикнул. — Теперь всё на двоих, — шепнула она и зализала укус. Ризли умел вызывать страх, который, как оказалось теперь, Хонори путала с волнением. Подобно пойманной в сети добыче, Хонори хотелось вырваться из его пут и не сдаться в лапы голодному зверю, чтобы раззадорить аппетит. Вывернувшись и перекинув через него ногу, демонстрируя отлаженные акробатические приемы, Хонори соскользнула со стола и, вильнув бёдрами, плавно обошла Ризли. — Завтра в восемь утра. Начнём заполнять отчетность за новый квартал, — произнёс он ровным тоном. — В восемь? — Хонори обернулась, расстроенно смотря на Ризли: его мысли явно были далеки от отчетности, раз взгляд гулял где-то в области её ног. — Но мы никогда так рано не начинали… — Всё бывает в первый раз. Пора учиться распределять время, чтобы потом можно было заняться более приятными вещами. Он специально её смущал. До скрежета зубов бесил. Хонори, чуть вздернув голову, не обращая внимание на его наглую ухмылку, ответила: — Как скажете, Ваша Светлость. Взгляд Ризли ощущался на спине до момента, пока она не скрылась на лестнице, ведущей в подземные комнаты.