Правда, что скрывается в тенях
8 октября 2025, 18:41 Небольшой коридор, ведущий в комнату с ацтекскими кодексами, казался непропорционально большим в напуганных глазах Эмилии, спустившейся в библиотеку клана, который не раз повторял ей, что она его часть. Но де Гомез никогда в это не верила, как и никто другой. Она знала наверняка: если у тебя не белоснежная кожа и седые волосы, ты не часть клана Дарк.
Она вновь испуганно осмотрелась по сторонам, будто была не госпожой в доме, а жалкой прислугой, посмевшей передвигаться по поместью без приказа господ. Комната, где хранились кодексы Дарков, скрывающие в себе историю их семьи и техник, казалось, была вся пропитана мраком и тьмой, которые поглощали этот дом столетиями. Нервно сглотнув, она ступила вперёд.
Каждый шаг ощущался тяжёлым и слишком шумным. Каждое движение давалось буквально с физическим усилием, чтобы преодолеть парализующий страх. Проход по коридору был словно спринт, от которого зависела жизнь. Эмилия не слышала ничего вокруг и одновременно слышала всё: стук каблуков по ковру, едва ощутимый сквозняк меж полками книг, шелест ткани её собственного ночного платья, шум дыхания и даже собственное сердцебиение, которое участилось донельзя. Боясь своего собственного шумного выдоха, Эмилия задержала дыхание.
Длинный в её глазах коридор она пересекла за долю минуты, оказавшись в мрачной комнатке, заставленной книгами. Ведомая страхом, Эмилия никак не могла собраться с мыслями. Её тонкие пальцы хаотично бегали по корешкам книг в поисках чего-то, перебирая потрёпанные кодексы, перевезённые из Теночтитлана и других городов Ацтекской империи в период завоевания. Не осмотрев и одного ряда полностью, она хаотично метнулась к более современным учениям, написанным уже новой вехой клана, которая шла после получения техник Тескатлипоки в лапы английского клана Дарк, бежавшего от инквизиции. Там её внимательные зелёные глаза скользили по названиям книг, но от страха информация просто не усваивалась, а сложные названия выглядели как ураган из букв.
С той же хаотичностью, не зная, за что хвататься, Эмилия метнулась к ветхим, почерневшим книгам, листы которых были просто в ужасном состоянии. В некоторых явно не хватало и половины, где-то страницы рассыпались от старости в руках, и без того потрёпанные климатом и насекомыми, не щадившими ничего. Это были те знания, которые писались кланом до завоевания Америки, — редкие экземпляры, пережившие невежество инквизиторов, перебивших магов в Европе. Они были совершенно не нужны ей, но в затуманенной страхом голове Эмилии даже не возникла мысль, что знания клана до покорения Теночтитлана принципиально отличны от тех, что просила уточнить Виолетта.
Почти во всех актуальных книгах Дарков речь шла о ритуалах и жертвоприношениях. Найти нужный казалось просто невозможным — все они для Эмилии отличались чем-то и были одновременно похожи друг на друга. Она хватала книги наобум, открывала их, пролистывала, делая фотографии хоть чего-то, что могло быть полезно её бежавшей падчерице.
У неё не было времени. Ей нельзя было находиться в этой части библиотеки, не вызывая подозрений, а делать фотографии книг — чистое самоубийство для де Гомез. Но лишняя суетливость лишь осложняла работу, не позволяя напуганной женщине структурировать свои действия. Она хватала случайные книги на случайных страницах, часто даже не понимая содержимого на ацтекском языке, и откладывала их в сторону на пол.
Она резко подняла голову и замотала ею по сторонам. Где-то послышался шум.
Эмилия тут же подорвалась, спешно распихивая книги по местам — хотя бы приблизительно туда, где они должны были стоять. Не глядя, она отправила все сделанные фото на номер Виолетте и тут же удалила переписку у себя, быстро унося ноги подальше от этой мрачной комнаты с тусклым освещением.
Никогда с момента брака с Леонардом Эмилия не мечтала так сильно оказаться сейчас в своей спальне, рядом с мужем, который бы не дал её в обиду.
Да, Леонард был глупцом, но, как и всем глупцам, ему были свойственны наивное простодушие и доброта.
Пулей вылетев из библиотеки, Эмилия осмотрелась. Её большие глаза, ставшие ещё больше от страха, быстро забегали по пустым тёмным коридорам без освещения, в которых не было видно и слышно ни души.
Ей бы сейчас не помешала техника сына, который мог ориентироваться во тьме.
Ей бы сейчас не помешал сын — эта мысль не покидала её ни на день со дня его смерти.
Она быстро засеменила в сторону своей комнаты.
— Стой, — как гром среди ясного неба прозвучал приказной мужской бас, от которого у Эмилии сердце застыло в жилах. Она окоченела. Всё её тело инстинктивно протестовало против любого движения, и всё же, ведомое разумом, медленно повернулось на глухой звук приближающихся шагов. — Доброй ночи, Эмилия.
В пустых широких коридорах его обволакивающий, глубокий голос раздавался эхом, которое вызвало дрожь в теле де Гомез.
— Здравствуй, Бернард, — она сделала небольшой реверанс, боясь поднять взгляд на тёмный силуэт мужчины. Её ночное платье на тонких бретельках, с венчиком белых кружев, показалось вдруг таким холодным и неприлично открытым, что захотелось инстинктивно прикрыться. — Ты рано вернулся.
— Это претензия? — хмыкнул он, включая подсвечник на стене. — Почему ты не спишь?
— Дурной сон, — соврала Эмилия, чувствуя, как по её телу пробежали мурашки. — Как прошёл визит в клан Тональкуэм? — пряча глаза под густыми ресницами, поинтересовалась она в надежде сменить тему. Пустота длинных коридоров, тьма поместья и этот ледяной, давящий взгляд фиолетовых глаз Бернарда давили на неё.
— Не менее дурно, чем твой сон, — брезгливо поморщился Бернард при одной лишь мысли, что ему не только довелось разговаривать с представителем иного клана, но и пришлось потерпеть неудачу. — Так где ты была? — он одарил Эмилию прожигающим душу, высокомерным взглядом, сверкая своими глубоко посаженными тёмными глазами, обрамлёнными венчиком усталости в виде мелких морщин и тёмных кругов.
— Я просто прогуливалась, — ей хотелось сбежать, ринуться вдоль по коридору в спальню в надежде на иллюзию безопасности, но это было бы чистым самоубийством. Она приобняла себя, стараясь унять дрожь в теле, и расправила плечи, наконец взглянув в глаза своему страху. — Разве я не имею на это права?
— В темноте? — выгнул он бровь, окидывая взглядом длинные тёмные коридоры. — Понятно, — заявил он, грубо хватая Эмилию за руку с такой силой, что она зажмурилась, даже не сразу осознав, что её, словно безвольную куклу, куда-то тащат вглубь поместья.
— Чт… — женщина едва попыталась задать вопрос, но тут же осеклась. Бернард не тот, кого можно о чём-то спрашивать, особенно если он в дурном настроении. Он не тот, с кем можно пререкаться. Он не тот, кому можно перечить.
Для Эмилии де Гомез он стал олицетворением клана Дарк. Внешне высокий, статный джентльмен, прекрасно сложенный, всегда держащий аристократическую осанку, на деле оказался лишь жестоким тираном и садистом. И иметь с ним дело, особенно после побега Виолетты, она совсем не хотела. Но и возразить не посмела. Чем дальше он тянул её по длинным коридорам, тем больший страх накрывал Эмилию, судорожно сбивая ей дыхание, бросая то в жар, то в холод. Всё её нутро кричало о том, что ей надо бежать, вырываться, поднять шум, лишь бы разбудить хоть одного свидетеля, который бы их опознал, словно опознание могло на что-то повлиять. Этот почти животный страх достиг своего апогея, когда Бернард распахнул тяжёлую резную дверь в свой кабинет и всё так же грубо швырнул её в кожаное кресло, захлопнув за собой дверь. В эту секунду Эмилия поняла — кричать поздно.
Она осталась наедине в клетке с самым жестоким зверем — человеком.
— Мне нужна информация о твоём клане, — сказал он, открывая бар, в котором хранился элитный алкоголь. С деловым видом он поставил два стакана на стол, разливая по ним бренди. — Всё, что ты знаешь, от и до. Любая слабость, любая лазейка, я имею в виду, — он перевёл усталый взгляд на Эмилию, которая находилась в полнейшем недоумении, — всё. — Один из стаканов он придвинул к ней.
— Я не пью, — нахмурилась де Гомез, не сводя взгляда с алкоголя. От него она бы даже стакан воды не приняла.
— Зря, — Бернард утомлённо рухнул в кресло за своим рабочим столом, закидывая ногу на ногу. — Помогает со сном. — Он пригубил немного бренди и уставился своим пронзительным взглядом на Эмилию. — Я слушаю.
Эмилия сделала глубокий вдох, расправила плечи и, вытянувшись как струна, постаралась унять дрожь в теле.
— Я вынуждена разочаровать тебя, Бернард, — начала она, отодвигая от себя стакан, — но последние двадцать лет я являюсь членом вашего клана и не контактирую с представителями клана Тональкуэм. Мне нечего тебе сказать, так что, могу я идти?
— Нет, — Бернард с глухим стуком поставил стакан на стол. — Тебе можно будет идти, только когда я скажу.
— Меня ждёт муж, — коротко ответила Эмилия, поднимаясь с кресла, но в тот же миг тени, подобно щупальцам, обхватили её руки и ноги, рывком усаживая обратно.
— Муж? — криво усмехнулся Бернард, окинув жену брата презрительным взглядом. — Не смеши меня, Эмилия. Как давно вы не живёте супружеской жизнью?
— Я думаю, что то, в каком статусе находится наш брак, — не твоё дело, — резко зашипела де Гомез, чувствуя оскорбление в его тоне.
Но Бернард лишь засмеялся над её спесью, закидывая ногу на ногу. Его смех был грудным, едва слышным, но достаточно звучным, чтобы вызвать волну мурашек в теле Эмилии.
Тень схватила её за подбородок, вынуждая поднять голову и смотреть прямо на Бернарда.
— Эмилия, мы держим тебя в клане лишь потому, что ты была важна для нас как лекарь, ведь как мать ты оказалась совершенно несостоятельна, — с толком и расстановкой начал Бернард. — О твоей судьбе очень пеклась Виолетта, настаивая на том, что, коль для меня не важны жизни простых магов и охотников, так следует позаботиться о жизни и благополучии членов семьи, держа целителя вблизи клана. — Он взял стакан с бренди, вертя его в руках. — Вот только ты знаешь, где теперь Виолетта?
— В Японии, — не сводя взгляда с Дарка, прошипела Эмилия.
— Именно, — Бернард вновь стукнул стаканом по столу, переведя взгляд на окно. — Виолетта, будучи единственным активно работающим магом, сейчас в Японии и как-нибудь обойдётся без твоего лечения, — он вальяжно взмахнул рукой. — Нет, может я, конечно, и ошибся, и сексуальная жизнь моего брата полна удовольствий и разнообразия, но… — он бросил короткий, демонстративно презрительный взгляд на тощую фигуру де Гомез, едва прикрытую тонкой комбинацией, — питаю смутные сомнения, учитывая все переменные, включая раздельные спальни.
— Довольно длинных речей, Бернард, — Эмилия нервно сглотнула, ощущая опасную близость теневого щупальца у своего горла, которое всё ещё не давало ей опустить взгляд, но в её голосе чувствовалась искусственная решимость и горделивость, которой она научилась за годы в клане. — К чему всё это?
— Так вот, — он упёрся руками в кресло, медленно вставая и приближаясь к Эмилии, не сводя с неё свой горящий взгляд. — Лекаря, при необходимости, я найду. И даже на подстилку для брата, если надо будет, выделю деньги из бюджета. Но вот рыскать в поисках кого-то, кто важен для клана Тональкуэм, у меня нет ни времени, ни желания. — Он навис над дрожащей женщиной, старавшейся сохранять маску гордости на лице. — Да и зачем, когда под боком ты?
Эмилия ощущала, как тени сильнее сжали её тело. Она шумно выдохнула, пытаясь сдержать неконтролируемый тремор. Но взгляд отводить было нельзя.
— Мне нечего тебе сказать, — повторила она чётко, с лёгким надрывом в голосе. — Семья де Гомез является лишь дальними родственниками клана Тональкуэм, так что я ничего о них не знаю.
Бернард раздражённо поджал губы, глядя на открытый взгляд Эмилии. В комнате повисла гнетущая тишина, и чем сильнее подрагивали мимические мышцы Бернарда, тем выше было напряжение.
Рука мужчины чуть дрогнула, и Эмилия тут же зажмурилась, услышав довольный смешок.
— Ты боишься меня, — он наклонился к ней, обхватив её лицо одной рукой, — и это верно. — Он заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. — Я не буду спрашивать у тебя, что ты делала в библиотеке, в обмен на услугу в будущем.
Глаза Эмилии в ту же секунду расширились.
Он слышал.
Он видел.
Он знал.
⊱─━━━━⊱༻⋅•⋅⊰∙∘☽●☾∘∙⊱⋅•⋅༺⊰━━━━─⊰
[Африканские саванны. Эфиопия]
— Простите, кто они?! — громко возмутился Юта по завершении краткого экскурса в историю клана Дарк и других семей Америки. — И Япония планирует с ними воевать?! — от этого факта глаза Юты выпучились настолько, что он даже не был похож на азиата. Для парня, который и года не был магом, вся эта информация казалась слишком шокирующей. — Если в двух словах, Дарки — самый влиятельный клан магов за пределами Японии, — сухо подытожил Мигель всю длинную речь Сатору. — Не парься, Юта, — беззаботно говорил Годжо, развалившись на заднем сиденье рядом с Маккейном. — Они слабаки. Если будет война — уделаем их на раз-два. Верно, Макки? — обратился он к бывшему капитану, чьё лицо исказилось в гримасе отвращения. — Вы слишком самоуверенны, — цыкнул он раздражённо на английском себе под нос, скорее просто не сдержав злобы на обвинения своего народа в слабости. Сатору, единственный, кто услышал это заявление, хмыкнул, сложив руки на груди и глубоко задумавшись. Возможно, они действительно не до конца были осведомлены о силе своих соперников. Могло ли быть такое, что в тени славы Бриллианта клана Дарк скрывались не менее сильные самоцветы? Теперь он не мог быть ни в чём уверен. Он сжал в кармане телефон, на котором были снимки со склада. Связи так и не было, а так хотелось потребовать объяснений от своей бывшей ученицы. Солнце неумолимо палило, и это ощущалось. Система охлаждения в машине была откровенно дерьмовой. Каждый вдох давался с трудом: раскалённый воздух сушил гортань и обжигал лёгкие, но стоило открыть окна на полную для проветривания, как вся пыль из-под колёс тут же летела в салон. Внедорожник, принадлежавший Маккейну и ставший сейчас импровизированным транспортом для странной компании, то и дело трясло на ухабистой дороге. Атмосфера в машине, и без того душной, была раскалена до предела. Мигель, нахмурившись, внимательно смотрел за действиями несчастного водителя, втянутого в авантюру своего капитана. Юта, услышавший неприятные факты о грядущей войне, нервно потел, в очередной раз впадая в ужас от того, какую огромную часть жизни своей страны он не знал до того, как стал магом. В его голове просто не укладывалась мысль о том, сколько подпольных политических игр оставалось скрытыми от не-магов всё это время. А Сатору… Сатору по-прежнему сидел с таким видом, будто они ехали дружной компанией жарить шашлыки, вот только он не шутил в своей привычной манере. Он крутил в руках осколки гранат, а в голове стояли картинки со склада. Знал ли он о том, что Дарки та ещё заноза в заднице? Само собой. Слышал ли он об их влиянии? Естественно. Но то, что он видел, творила лично Виолетта, что автоматически делало это дело слишком личным. В голове не утихал вопрос: какая Виолетта была настоящей? Та, что делила с ним постель, или та, что завоёвывала Африку? — Ну-у-у, Макки, — он вновь как бы по-братски приобнял скованного Маккейна, по факту в очередной раз потянув ему шею, отчего наёмник скривился. — Ехать нам далеко, а ты обещал быть полезным. Так что вещай, чем вы тут занимались! — приказал Сатору, будто объявил номер в цирке. — Ну или хоть анекдоты рассказывай, а то мы помрём от скуки и духоты. Маккейн вопросительно посмотрел на Годжо, который сам не так давно приказывал ему помалкивать о беловолосой девушке и её работе. — Где гарантии? Откуда я могу быть уверен в том, что вы не свернёте мне шею, как только я всё расскажу? — нахмурился Джордж. — Ну, у меня не было таких мыслей, но теперь я точно так и сделаю, если ты не расскажешь, — небрежно пожал плечами Сатору, будто отнять жизнь у Маккейна для него было пустым звуком. — Ну так? Маккейн тяжело вздохнул, смирившись. Он не понимал правил игры, но был вынужден играть в неё. Не то чтобы это было с ним впервые. — Три года назад меня завербовали в эту странную организацию, — начал он монотонно. — Это не было похоже на обычную работу для наёмника, — сглотнул он, — больше походило на то, что нас принимали в какую-то крупную криминальную семью, параллельно посвящая в мир охотников и дав краткий инструктаж о проклятиях. Задача была простая: участвовать в поставках оружия. Вот только… — мужчина начал говорить чуть тише, а взгляд его стал стеклянным, словно он был не здесь, а на поле боя, — рынок был хаосом: множество мелких банд и крупных поставщиков, повстанцы и даже само правительство грызлись между собой в кровавых бойнях. — он прикрыл глаза. В горле пересохло. — Само собой, лидерам нашей организации нужна была ударная сила, и мы выступали в её роли. За три года мы полностью захватили рынок. Кого-то покупали, с кем-то договаривались, а более упёртых — устраняли, — сухо констатировал он. — А лидер — беловолосая девчонка? — хмыкнул Мигель, скорее утверждая, чем спрашивая. Маккейн поднял вопросительный взгляд, будто спрашивая у Сатору разрешения, может ли он продолжать. Годжо никак не среагировал, и Джордж продолжил. — Да, — подтвердил он слова Мигеля. — Когда я её увидел впервые, решил, что мы в жопе. Молодая, избалованная девка решила поиграться в войнушку — так мы болтали между собой, но это было до первой перестрелки. — Маккейн скорбно ухмыльнулся. — Она оказалась ураганом. Организовывала всё как надо: сделки, поставки оружия и продовольствия, лучшие возможные условия жизни, отпуска. А в бою… — Маккейн перешёл на шёпот, но его слова слышал каждый, — она лично участвовала почти во всех крупных вылазках, да так, что любому бывалому могла дать прикурить. — Он выдохнул, стараясь вернуться в реальность, где сейчас над головой не свистят пули. — Она монстр, но я этому монстру лично обязан жизнью. Все в салоне, кроме Сатору, напряглись от его слов. Привычная улыбка Годжо даже не дрогнула, но Юта покосился на него, ожидая хоть какой-то реакции, но её не последовало. Но, казалось, его аура дрогнула лишь на секунду. Хотя для Сатору не было удивительным то, кем была Вайлет в бою. В конце концов, он и сам приложил руку к воспитанию этого монстра, и от этого было тошно. — Продолжай, — приказным тоном сказал Годжо. — За три года она построила империю. Вся Эфиопия, часть Кении и Танзании — всё перешло под власть её клана. Она договаривалась с племенами и правительствами, а если кто-то решал встать на её пути… — Маккейн нервно хохотнул. — Ну, скажем так, я бы не хотел оказаться на их месте. Мигель согласно кивнул, прекрасно зная, какой кровавый след Чёрный Бриллиант клана Дарк оставила за собой. — Тебе что-то известно об альбиносах? — уточнил он у Маккейна. — Только то, что она страдала от альбинизма, — выдохнул Джордж, откинувшись на пассажирское кресло. — Большую часть времени мы работали либо по ночам, либо она была вся в закрытых чёрных накидках и шляпах. — Ты владеешь информацией, почему она ушла и куда? — продолжал допрос Мигель. — Нет, — разочарованно сказал Джордж. — Ходили слухи, что она должна была выйти замуж, так что… — он вновь потупил взгляд. — Но её уход стал очевиден: продовольствие перестали поставлять как следует, схемы поставок упростили ради дешевизны, но они стали опаснее, а всю гуманитарную миссию свернули на нет. — Гуманитарная миссия? — переспросил Юта, не уверенный в правильности перевода услышанного. — Мы всё ещё о тех самых Дарках? — Да, — вмешался Мигель со знанием дела. — Будь они кончеными ублюдками, никто бы их терпеть не стал. — Он скрестил руки на груди. — Они организовали для жителей племён пункты медицинской помощи, школы для детей, даже какие-то церквушки для христианских поселений строили. Но это не отменяет того факта, что в тени благотворительности они торговали смертью. Маккейн утвердительно кивнул, подтверждая слова Мигеля. Сатору внимательно слушал их, и в его голове не укладывались масштабы, на которые оказалась способна Вайлет. Исходя из всего услышанного, то, что он уничтожил на складе, — лишь малая часть её трудов. Та самая Вайлет, саркастичная, холодная, скрытная, но совсем не бесчеловечная, как он себя убеждал. И она была лидером целой империи оружия? Три чёртовых года в Эфиопии она планомерно проливала кровь, действуя от лица клана, которому сейчас готова бросить вызов так, словно не имеет к нему ни малейшего отношения. Почему она ничего не сказала? И словом не обмолвилась об этом, будто речь шла о какой-то заурядной миссии, а не о подчинении целой страны. Ладонь Сатору накрыла лицо, массируя глаза через повязку. Он отвернулся к окну, подперев голову рукой. Его взгляд уставился на засушливые саванны Эфиопии, что простирались перед глазами, но мыслями он был не здесь. В его разуме начала выстраиваться более стройная картина: достигнув совершеннолетия, она стала полноценно участвовать в делах клана, пока её не отозвали обратно ради замужества с Бернардом, от которого она сбежала в Токио. Годжо понимал чётко: если в Японии узнают о её действиях — казнят. Смерть сильнейшего мага Америки станет началом кровавой войны. Но это не пугало его, скорее просто настраивало на худшее развитие событий. Куда страшнее было то, что он ещё узнает о ней. На фоне Мигель инструктировал всех присутствующих о том, как необходимо вести себя в племенах иностранцам, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. Он говорил, что можно есть и как это делать, чтобы не оскорбить местные народы. Объяснял что-то про правила правой и левой руки. Какая-то из них была нечистой, но Годжо не вслушивался, какая именно. Голова была забита совсем другими мыслями. В сущности, ему было плевать. Он просто надеялся, что в племенах, где пропали альбиносы, они смогут найти нужную информацию и у этих чёртовых аборигенов, живущих будто в допотопные времена, будет хоть какая-то связь с миром. Спустя несколько часов езды за горизонтом начали виднеться клубы дыма, сигнализирующие о приближении к долине Омо.⊱─━━━━⊱༻⋅•⋅⊰∙∘☽●☾∘∙⊱⋅•⋅༺⊰━━━━─⊰
Вайлет выдохнула клубы дыма и стряхнула сгоревший табак в пепельницу, подпирая голову рукой. Её скучающие глаза смотрели на вереницу машин через тёмные линзы очков. Казалось, на развилке стояла вся Гиндза. На фоне из новенькой магнитолы, недавно заменённой хозяином раритетного Mercedes-Benz W140, играла ненавязчивая песня — Kill the DJ — и Ви стучала пальцами по рулю в ритм мелодии, заслушанной до дыр. — Ты можешь не курить в моей машине? — недовольно процедил Нанами, чувствуя, как от запаха дыма его начинает подташнивать. Меньше всего он хотел, чтобы его машина, за которой он тщательно ухаживал, пропиталась отвратительным запахом сигарет и пожелтела от дыма. Хотя конкретно сейчас его собственное отвращение к табаку превалировало. В нём был уже литр воды и пара таблеток аспирина, но чувствовал он себя всё ещё паршиво, и лишние запахи не способствовали улучшению состояния. — Будешь мне болтать под руку — сам за руль сядешь, — вздохнула Вайлет, переключая передачу и вновь проезжая жалкие пару метров. — Я могла бы объехать эту пробку, если бы ты не ворчал про правила. — Она грустно окинула взглядом приборную панель раритетной машины в практически идеальном состоянии. Ей было почти больно, что такой восхитительный автомобиль, оказавшись в её руках, вынужден был черепашьим шагом плестись в пробке. Выкинув окурок, она положила обе руки на руль, почти утешающе поглаживая его. — Будешь получать штрафы на моей машине — будешь сама платить, — Нанами хлебнул американо без сахара и поморщился от очередного приступа головной боли. Меньше всего он верил, что Вайлет после их попойки действительно прибудет с утра, чтобы они пошли проверять место нападения проклятого духа недалеко от больницы, да ещё и такая бодрая. Молодость — дурость. — Ты решил напугать меня оплатой штрафов? — криво усмехнулась Ви, кладя руку на коробку передач старенького «мерседеса», будто заигрывая с машиной и плавно газуя. — Ладно, пощажу тебя, мой стиль вождения ты не выдержишь в своём состоянии, — хохотнула она, глядя на то, как Нанами зеленеет от одной лишь мысли, что Дарк сейчас устроит гоночный заезд посреди пробки. Хотя на самом деле основной причиной было то, что сзади её подпирала одна машина, а впереди она едва ли не упиралась в бампер другой. Места для манёвра было мало. — Благодарю, — поморщился он, всё ещё чувствуя вкус виски на языке и делая очередной глоток американо, чтобы избавиться от него. — Не понимаю, как ты можешь быть такой бодрой. Вайлет пожала плечами. — I don’t know, — откинулась она на спинку сиденья, со скучающим видом глядя на пробку. — Я легко переношу алкоголь. — До сегодняшнего дня я тоже думал, что легко переношу алкоголь, — Кенто массировал виски, прикрывая глаза, чтобы раздражающее солнце не обостряло головную боль. — Как у тебя вообще может быть похмелье после этого шедеврального виски? — Посмотрю я на тебя в двадцать шесть лет, — вздохнул Нанами, чувствуя, как машина вновь плавно тронулась. — Это вряд ли, — Вайлет облизнулась, как сытая лисица, переключая скорость и нажимая на педаль газа, резко ускоряясь на развязке. — А вот сейчас держись… — Дарк! — Кенто не успел возмутиться, как старенький «мерседес», который давно заслужил тихую, спокойную жизнь, начал быстро лавировать в потоке машин, ловко обгоняя одну за одной. — Твою ж мать… — он положил руку на грудь, ощутив мерзкое жжение в пищеводе. Ему сейчас лучше держать рот закрытым. Спустя несколько быстрых поворотов посреди заполненной автомагистрали, во время которых Кенто бледнел, краснел и зеленел, переживая не только за себя, но и за своё авто, машина ловко скользнула во дворы. Теперь «мерседес» спокойно ехал на большой скорости по пустынным, но узким переулочкам Токио, иногда притормаживая, чтобы пропустить спешащих куда-то пешеходов. Вайлет рулила раритетной машиной с такой уверенностью, вписываясь в каждый поворот, будто всегда была хозяйкой этого легендарного автомобиля. Нанами просто молчал, приобретая более здоровый оттенок кожи и не разделяя восторга Дарк от её заезда по дворам Токио. Наверное, если бы они ехали где-то в Индии, он бы восхитился её навыками вождения, но сейчас ему было тошно от одной лишь мысли о том, сколько правил дорожного движения они нарушили и какой размер штрафа им придётся оплатить. Наконец, переулки стали до боли знакомыми, свидетельствуя о том, что они приближаются к месту их провальной миссии. Вайлет припарковалась во дворе, отстегнула ремень безопасности и бодро открыла дверь, спеша уже наконец разобраться во всём. — Как с такой манерой вождения тебя вообще не посадили? — тяжело вздохнул Кенто, к которому наконец вернулся дар речи. Он, в отличие от Дарк, скорее выполз из машины и поморщился от яркого солнца и высокой влажности. — Мой дядя в очень хороших отношениях с правительством и очень любит меня, — захлопнула она дверь и криво усмехнулась, стараясь скрыть яд в своих словах. Нанами посмотрел, как Вайлет куда-то уверенно пошагала, будто совершенно точно знала, куда идти, и подозрительно прищурился. Он захлопнул дверь следом и пошёл за ней. — Я не говорил тебе, где именно проходила миссия Кусакабе, — решил сразу высказать свои подозрения Кенто. — Спорим на ещё один Chivas, что я найду дом, который нам нужен? — хитро ухмыльнулась Дарк, глядя на то, как Нанами бледнеет от одного упоминания вчерашнего виски. — Ну нет, — поморщился он, прикрывая рот кулаком, — давай выберем что-то менее крепкое, желательно безалкогольное. — Слабак, — хохотнула Дарк, сворачивая куда-то без тени сомнения в своём пути. — Тогда угостишь меня чем-то из вашего, японского. Нанами тяжело вздохнул. Она явно знала, куда идти. В утреннем свете многоэтажки выглядели не так знакомо для Вайлет, которая ночью разгуливала тут в поисках чего-то подозрительного, но топографическим кретинизмом она не страдала. Более того, она весьма чётко запомнила высокие муравейники, которые во время её самовольного рейда вокруг больницы показались какими-то неспокойными. «Нужно запомнить, что спорить с Дарк — себе дороже», — сделал пометку в своей голове Нанами, следуя за ней и стараясь держаться как минимум достойно. — Что, не накинешься на меня с расспросами, не предательница ли я? — усмехнулась она, глядя на Кенто, который следовал за ней по пятам в небольшой проулок между домами. — Моя скула усвоила урок о том, что ты такое не любишь, с первого раза, — скептически вскинул он бровь. — Дождусь, когда ты закончишь своё театральное выступление и всё пояснишь. — А если не поясню? — ухмыльнулась она как лиса, опасно сверкая глазами через тёмные линзы очков. — Доложу Сатору о твоих подозрительных действиях, — пожал плечами Нанами. — И что? — она достала из кармана брюк телефон, разблокировав его. — Он меня отшлёпает? Нанами несколько раз моргнул, пытаясь понять, всё ли верно он услышал, прокашлялся и поправил галстук. — Это уже ваши личные отношения, — деликатно сказал он. — Меня это не касается, я лишь выполняю свою работу. Вайлет, которая была увлечена проверкой истории звонков, где так и не появился со вчерашнего дня номер Сатору, не сразу поняла суть слов Нанами, но как только до неё дошло, она едва не споткнулась на ровном месте. — Wait, what? — она замерла, обернувшись к Кенто. — Ты это к чему? — Это не моё дело, — Нанами поправил пиджак, обгоняя Вайлет. — Это точно, — шикнула Дарк, нагоняя Кенто. — И у нас нет никаких личных взаимоотношений. Нанами поджал губы, но изо рта будто против воли вырвалось саркастичное, едва слышное «ну да», на которое Ви недовольно закатила глаза, радуясь тому факту, что и намёк на румянец не пробьётся через тонну грима, который она вынуждена носить. До нужного подъезда они добрались уже без перекидывания остротами. Вайлет ощущала себя слишком уязвимой от одной лишь фразы Нанами, полной тонких инсинуаций, и чувствовала нарастающую тревогу. Он знает. «Он, чёрт возьми, знает», — единственная мысль, крутившаяся в голове Вайлет.⊱─━━━━⊱༻⋅•⋅⊰∙∘☽●☾∘∙⊱⋅•⋅༺⊰━━━━─⊰
Приближение военной машины из-за горизонта, за которым медленно скрывалось солнце, заливая оранжевым светом долину Омо, жители племени заметили издалека. Молодые воины клана, чьё тело было усыпано гордыми шрамами, вышли из своих хижин, повесив автоматы на ремнях себе на шею. Наученные не единожды горьким опытом, они точно знали, что приближение военной машины не символизирует ничего хорошего для их племени. Однако детям это объяснить было сложно. Юные члены племени с любопытством выглядывали из своих круглых глиняных хижин, заинтересованные, куда же их отцы пошли с оружием. Те, кто посмелее, выбежали из домов, но не решались отходить далеко от матерей, вцепившись в их ветхие набедренные повязки и чувствуя тревогу родителей. Старшие дети взялись за копья, становясь плечом к плечу с отцами. — Нам не рады? — поинтересовался Сатору. — Мы на военной машине, — цыкнул Мигель, — стоит радоваться, что по нам не открыли огонь сразу. В машине напряжение росло так же быстро, как и в племени. Все понимали, что то, как их встретит племя, — случайность, и готовиться надо к худшему. Лишь Сатору был спокойно-беззаботен. Здравое беспокойство у него могло вызывать разве что благополучие его ученика Юты, но и он не вызывал лишних переживаний. Оккоцу был слишком силён для того, чтобы погибнуть от аборигенов с автоматом или, тем более, копьём. Машина остановилась в нескольких десятках метров от деревни. Водитель не рискнул приближаться, чтобы не спугнуть и без того напряжённых жителей племени. — Подождите здесь, — предупредил Мигель, открывая дверь. Он поднял руки в мирном жесте, что-то прокричав на местном диалекте. Японские шаманы переглянулись между собой, даже приблизительно не понимая слов своего африканского коллеги, зато Маккейн с его водителем прекрасно всё разобрали. — Он здоровается с жителями племени, говоря, что мы пришли с миром, — пояснил Маккейн, вслушиваясь в речь Мигеля. — Говорит, что мы прибыли по поводу пропажи их людей и хотим им помочь. Сатору со скучающим видом закинул руки за голову, потягиваясь и стараясь размять затёкшие мышцы. — Когда нам уже можно выходить? — утомлённо застонал он, как малый ребёнок. Мигель, перекинувшись несколькими фразами с местными жителями, постучал по окну, давая сигнал. Жители племени опустили оружие, но не убрали его совсем, не доверяя пришельцам. — Снимите с Маккейна наручники, — предупредил он тихо. — Местные не оценят аксессуар. Сатору демонстративно зевнул и щёлкнул пальцем, сворачивая своей техникой металл до момента треска и переламывая цепь пополам, освобождая Джорджа. — А сами наручники? — недовольно спросил Маккейн. — Ключ куда-то затерялся, — пожал плечами Годжо, толкая дверь ногой и выпрыгивая из машины. — Простите его, — тихо извинился Юта, выходя следом за учителем и чувствуя себя слегка неловко. Как только они ступили на территорию племени, всех мигом окружили заинтересованные местные жители. Дети с интересом скакали вокруг светлокожего Оккоцу, хватая его за руки, с восхищением разглядывая его ладони и вешаясь на него, как обезьянки, что-то восторженно лепеча на местном языке. Женщины, чьи груди, не у всех прикрытые, были усыпаны множеством разнообразных бус, проявляли интерес к более зрелым посетителям их кочевой деревни. Они недовольно и нагло хватались за военные куртки Маккейна и его водителя, требуя снять форму, размахивая руками и возмущаясь на своём языке. Мужчины подталкивали их в спину автоматами, возмущённо повторяя, что военные не приходят с миром. — Лучше снимите, — вздохнул Мигель, на которого жители племени так остро не реагировали, принимая его скорее за «своего». — Местные с недоверием относятся к форме. Маккейн вздохнул. — Знаю, знаю, — поморщился он, стягивая с себя военную куртку и откидывая её в сторону. Оставшись лишь в чёрной майке, он поднял руки в знак мира. — Вот. Женщины тут же заворковали вокруг них, ходя кругами, будто оценивая спортивную форму мужчин. Одна из них хлестнула водителя по ягодицам сучком и кокетливо улыбнулась. — Good, — сказала она, умудряясь сделать акцент даже в этом простом слове. Водитель смутился, растерянно посмотрев на своего бывшего командира. — Ты ей понравился, — пояснил тот, пожимая плечами, и тут же сам больно получил сучком по ягодицам, отчего чуть вздрогнул. — Я тоже. Незваные гости создали в деревне кочевников большой ажиотаж. Все, кроме Сатору. К нему будто никто и не пытался приблизиться. Он разве что ловил на себе короткие, пугливые взгляды местных жителей, которые обходили его стороной, и это вызывало в нём лёгкий дискомфорт. Он привык к тому, что обычно в центре внимания всегда он, и было даже странно, что он, будучи самым необычным по своему фенотипу, не вызывал ажиотажа вокруг себя. Впрочем, учитывая специфические поверья местных жителей об альбиносах, Сатору не сильно хотел выяснять, что именно не устроило аборигенов. Вдруг весь хаос резко прекратился, и толпа расступилась, будто выстраиваясь в коридор и пропуская пожилого мужчину, который медленно ступал по глиняной земле, шаркая подошвой своих кожаных тапок. Всё его уже дряхлое тело было усыпано ритуальными шрамами, демонстрируя его победы в боях и выдавая в нём когда-то почётного защитника своего племени. Обнажённый торс было почти не видно из-за цветастых бус. По центру некоторых красовались клыки и когти диких животных, что колыхались при каждом шаге. Он прихрамывал, опираясь на длинный резной посох, частично сделанный из длинной бедренной кости какого-то зверя. Вместо штанов на нём была набедренная повязка, но если простые жители выбирали приглушённые серо-коричневые оттенки, то его повязка выделялась ярким цветастым узором и поясом, сделанным из шерсти леопарда. На голове у него был странный головной убор с рогами антилопы. Рядом с ним шла выбритая женщина, несколько сгорбленная от прожитых лет, но всё ещё внушающая власть своим внешним видом. Браслеты на её руках звенели с каждым шагом, как и пёстрые украшения на шее. Клокотание местных замолкло, сменившись редкими перешёптываниями. Взгляд Сатору под повязкой сразу же заострился на мужчине. Для него наряд этого старика не значил ровным счётом ничего. Куда большую роль играло другое: от него исходила проклятая энергия. Он явно имел вес в этой деревне, так что говорить имело смысл именно с ним. Годжо без сомнений двинулся вперёд, навстречу шаману, протягивая ему правую руку для рукопожатия. Шаман, нахмурившись, грубо ударил посохом по руке, но попал лишь по барьеру. Это, в общем-то, не сильно смутило его. То ли он просто не видел, что не попал по руке Годжо, то ли не удивился технике японского мага. Он недовольно покачал головой и ткнул в левую руку Сатору. За его спиной послышались разочарованные вздохи Юты и Мигеля. — Левой рукой, Сатору, — пояснил Мигель, — правая — грязная. — Да ладно, — шепнул Сатору в сторону Мигеля, который пытался не умереть от позорности ситуации, — я ж её мою, после того как… — Сатору, блять, — рявкнул Мигель сквозь зубы, не желая знать, после чего именно Годжо там моет руки. — Ла-а-адно, — протянул Сатору, протягивая левую руку и сунув правую в карман куртки. — Меня зовут Сатору Годжо. — Он почесал затылок, понимая, что вообще не продумал приветственную речь. Обычно, где бы он ни появился, все уже знали, кто он такой, так что необходимости распинаться не было. — Я из Японии. По мне не видно, как по вам, — он указал на бусы на груди старейшины, наклоняясь к нему, — но я тоже… э-э-э-э… — протянул он, задумываясь, а одно ли значение имеет шаманизм в Японии и тут, — в общем, типа маг, — он начал махать руками перед лицом старейшины, изображая то ли салюты, то ли магию, — ну, вы поняли, — хохотнул Сатору, распрямляясь. — У вас тут люди пропадают, и у меня есть подозрения, что это дело рук наших общих врагов, так что я приехал на железной птице из са-а-амой Японии к вам, чтобы помочь. — Он провёл дугу пальцем, показывая путь самолёта на невидимой карте, будто пытаясь объяснить, какой путь он проделал. Мигель кривился от приливов стыда за Сатору, стараясь смягчать речь Годжо в переводе. В конце он просто закрыл глаза ладонью, лишь бы не наблюдать за жестикуляцией Сильнейшего, которому, видимо, было глубоко плевать, насколько уважаемая личность в данной деревне стоит перед ним. Местный шаман, окидывая Сатору взглядом, разочарованно замотал головой, хмыкнул и начал что-то говорить на своём диалекте хриплым басом. — Юный мальчишка, слишком гордый и надменный, — переводил Мигель почти синхронно. — В тебе есть сила, но нет уважения. Я не звал тебя на помощь, так что не веди себя так, будто ты мессия. Сейчас ты гость, и я решаю, принять ли тебя и твоих товарищей. — Он указал посохом на каждого, прибывшего с Сатору. — Проблемы вашей страны меня не касаются. — Они знают про Иисуса? — восторженно спросил Годжо, повернувшись к Мигелю, который выглядел уже порядком раздражённым. — Я же говорил, что в племенах Эфиопии распространено христианство, — процедил Мигель. — Я не слушал, — пожал плечами Сатору, вновь глядя на старика перед собой и делая глубокий вдох, стараясь погасить привычную спесь внутри себя. — Простите, не хотел обидеть, — выдавил он из себя. — Я заплачу, сколько потребуется за приют для меня и моих товарищей, и, надеюсь, мы найдём с вами общий язык. — Он протянул левую руку ещё раз. — Даю слово, я не причиню вреда. — С чего мне верить тебе, белый человек? — нахмурился старейшина, упорно не принимая рукопожатие Сатору. — Когда вы, белые люди, приходите к нам — мир меняется, а мой народ страдает. — Я не могу гарантировать вам безопасность от других, — тяжело вздохнул Сатору. — Но могу сказать, что я пришёл не ради насилия, и вы, как шаман, можете понять, что если бы я хотел — я бы уже уничтожил здесь всё, — серьёзно сказал Годжо. — Я знаю, что ваши деревни давно терроризируют разные люди, но уверяю, что мы не из их числа. Я правда хочу помочь, — старался выдавить из себя искренность японец, — и надеюсь, вы захотите помочь нам в ответ. Шаман деревни тяжело вздохнул и поднял глаза на свою спутницу, которая выглядела не менее недовольной речами Сатору. Она лишь коротко махнула головой в неодобрительном жесте, и её тяжёлые серьги колыхнулись вслед. Улавливая ситуацию, Мигель вышел вперёд и глубоко поклонился. — Простите дерзость моего друга, — сказал он, кладя руку на грудь. — Меня зовут Мигель, я из Кении, и я понимаю ваше недоверие к нам. Мой народ тоже страдает от действий белых людей. — Он выпрямился, показывая на Сатору. — Но я отвечаю за этого человека. И мы, и вы страдаем от общего врага. Прошу вас, примите нас как путников с тяжёлой дороги. Шаман шумно выдохнул и кивнул в ответ на речь Мигеля. — Меня зовут Боро Квие, — наконец представился шаман, пожав руку Сатору. — Добро пожаловать в племя Тумару. В деревне племени Тумару царила типичная для африканских кочевников суета, но с появлением чужаков она приобрела оттенок настороженности. Хижины, слепленные из глины и соломы, стояли в неровном кругу, окружённые колючим кустарником, который служил естественной защитой от диких зверей. В воздухе витал запах дыма от костров, смешанный с ароматом специй и земли. Женщины, украшенные яркими тканями и бусами в честь гостей, продолжали перешёптываться, бросая косые взгляды на Сатору и его спутников, особенно на Маккейна и его водителя, чьи мускулистые фигуры явно пришлись по вкусу местным. Дети, получив разрешение от родителей, обступили Юту, вешаясь на него как на аттракцион, с интересом изучая его одежду и ножны катаны, смущая ученика. Вокруг началась вечерняя суета по приготовлению обрядов, чтобы с достоинством поприветствовать гостей деревни. Лишь Сатору оставался в стороне от всеобщего внимания. Местные его будто опасались, но Годжо было, в сущности, плевать. Он отошёл в сторону, подальше от общего шума, и достал телефон, который был почти разряжен. В углу экрана он наконец увидел две полоски столь необходимой ему связи. Пришло несколько уведомлений о пропущенных звонках от Вайлет, и он тут же перенабрал её. На другом конце света Ви, игнорируя красно-белую ограждающую ленту и надписи «опечатано», без раздумий выбила дверь в нужную ей квартиру, от которой разило проклятой энергией. — Можно было просто открыть, — закатил глаза Нанами. — Разве твоя способность не позволяет создавать предметы из теней? Создала бы ключ. — Это не так эпично, — пожала плечами Вайлет, заходя в убогое помещение, из которого разило смесью табачного дыма, аммиачным запахом человеческих выделений, сладковато-тёплым ароматом дерьма и кислым флёром рвоты, от которого Дарк поморщилась. — Отвратительно, — прошипела она, прикрывая нос ладонью, но всё же заходя внутрь по засаленному ковру. По всей видимости, местные обитатели не особо заботились о том, чтобы разуваться на входе, так что и Дарк не стала. Чем глубже в квартиру она заходила, тем отвратительнее и специфичнее были запахи. Чистота оставила это место давным-давно. В каждой комнате валялись матрасы, бутылки из-под алкоголя, бонги, обгоревшие ложки и шприцы. От состояния квартиры поморщился и Нанами. Ни для неё, ни для него это не был первый притон — проклятия не возникают на фоне полного благополучия, — но каждый новый казался неизменно отвратительным. Ни одна смерть не будет так уродлива, как жизнь подобных асоциальных личностей. — Как люди вообще могут находиться в подобных условиях? — скорее не мог уложить это в голове чистоплотный Кенто, чем действительно спрашивал. — Люди — самые грязные животные, когда опускаются на социальное дно, — фыркнула Дарк, ногой открывая дверь в гостиную, из которой смердело разложением и железом. Она слишком хорошо знает этот запах. Дверь медленно открылась, и перед её глазами у самого входа в комнату предстала картина, написанная брызгами крови на голых стенах и дряхлых диванах. Она присвистнула. — Holy shit, — восхитилась она, разглядывая пятна крови на стене. — Как понимаю, когда этот ваш сотрудник прибыл сюда, проклятия уже не было? — поинтересовалась она, снимая солнцезащитные очки, с интересом разглядывая не кровь, а следы духа, оставившего невидимые не-магам улики. — Да, — кивнул Нанами, прикрывая лицо пиджаком, чтобы не вдыхать отвратительные ароматы комнаты. — Выжившие есть? — поинтересовалась Дарк, скользя глазами по стенам с неподдельным интересом, видя явную схожесть проклятой энергии духа с тем, с чем они имели дело в подпольном клубе. Она, конечно, не Сатору Годжо, но тоже с годами начала улавливать разницу в энергиях, пускай и не так тонко, как обладатель шести глаз. — Нет, — покачал головой Нанами. — Я связывался с Сёко, все трое погибли насильственной смертью от ножевых ранений. Вероятнее всего, просто перебили друг друга. — Данные есть? Среди них есть женщина? — поинтересовалась Вайлет, принявшись расхаживать по комнате с деловым видом в поисках хоть каких-то улик, которые не смогла забрать полиция. — Нет, — коротко ответил Нанами, неохотно входя в комнату. — А должна быть, — уверенно заявила Дарк, ногой пиная ворох смердящих шмоток, поднимая носком своих туфель блестящий топик с засаленными краями. — Ну или один из троих — извращенец. Нанами скривился от аромата пота, который мгновенно пошёл от разворошившейся кучи тряпок. — Полагаю, раз тут жило трое асоциальных мужчин в компании одной женщины, извращенцами были все четверо, — брезгливо отвернулся он. Вайлет усмехнулась на его комментарий, присаживаясь на корточки перед кучей одежды, создавая на лице маску, а на руках перчатки, чтоб порыться в этом всём. — Тц-тц-тц, — весело зацокала она, — какой ты непрогрессивный, Нанами. Имеешь что-то против полиаморных отношений? Кенто в очередной раз позеленел от аромата, ударившего в нос, и прикрыл рот рукой, сдерживая рвотный рефлекс. Не то чтобы он был слишком брезглив — похмелье накладывало определенную специфику восприятия всего вокруг. — Дарк, ещё немного, и рвотных масс тут прибавится. Вайлет хохотнула, роясь в карманах вещей в надежде найти хоть что-то, за что можно зацепиться. Ей и самой было противно этим заниматься, так что вещи она старалась держать как можно дальше от себя. От тошнотворного душка аж глаза слезились. — Ты мне лучше скажи, мы можем связаться с полицией, чтоб изучить улики? — Мы нет, — Нанами повернулся спиной к Вайлет, — этим, скорее всего, занялся Кусакабе. — Кусакабе не знает, что искать, — раздражённо фыркнула Вайлет, швыряя очередную бесполезную тряпку обратно в кучу. — Мы тоже не знаем. — Ампула, пакетик, посуда, в которой разводили вещество, шприц — подойдёт всё, что угодно, — вздохнула Ви, выпрямляясь. — Мы хотя бы знаем, в какой форме это вещество? — Нет, — перчатки шаманки исчезли с её рук вместе с маской, и она задумчиво ткнула себя большим пальцем между нахмуренных бровей. — Я слышала про разные формы, но сама никогда не пользовалась. Она тяжело выдохнула и принялась расхаживать по комнате, вернув перчатки на руки. — Скорее всего, искать нужно таблетки, потому что это проще всего для массового пользования, — она перевернула матрас, быстро окидывая пол взглядом, — в вену колоть не каждый будет, а вот проглотить таблетку много ума не надо, — рассуждала она, открывая один-единственный шкафчик убогой тумбочки, которая, по виду, была с помойки. — С другой стороны, они могли создавать препарат в разных формах, — Дарк подошла к окну, поднимая раму и выглядывая из-за него, крепко вцепившись пальцами в подоконник. Её голова повернулась налево и направо, а затем устремилась вниз. — Я знаю, куда нам надо, — заключила она, придерживая окно одной рукой. — Посмотри сюда, — она указала на стены у входа, залитые кровью, — поножовщина явно происходила тут, на входе в комнату, так что выбегать прям отсюда было опасно, — она подозвала Нанами жестом и открыла окно, — а ещё тут погнута водосточная труба, на которой следы крови, и там оборвана наружная часть кондиционера, так что кто-то выбирался отсюда через улицу. Нанами с интересом посмотрел на улики, найденные Вайлет, и нахмурившись, перевёл взгляд на неё, которая продолжала присматриваться к деталям на улице. — Напомни, сколько лет ты работаешь сама магом? — уточнил он, вскинув бровью. — Это важно? — удивилась Вайлет. — По документам всего три года, а так сложно сказать. — Ясно, — медленно кивнул Кенто, анализируя. — Из тебя вышел бы неплохой детектив. — Пф, — Вайлет отмахнулась, — до Нэнси Дрю мне далеко, а выглянуть в окно много ума не надо, — закатила она глаза. — Нужно обратиться в приёмные отделения больниц. Скорее всего, угашенную наркотой девчонку, прыгнувшую с третьего этажа вместе с наружным блоком кондиционера, отправили туда. Нанами согласно кивнул, хотя, о какой Нэнси идёт речь, понял не до конца, лишь предположив, что это какой-то персонаж из поп-культуры. — Имеет смысл опросить соседей, может, нас сориентируют, кого именно мы ищем. — Мне нравится твой ход мыслей, Фрэнк Харди, — щёлкнула Вайлет, показав на Кенто пальцем. — Особенно мне нравится, что для этого нам надо отсюда выйти, а то и меня сейчас наизнанку вывернет, — сморщила она нос, быстрым шагом выходя из помещения. Однако, едва они покинули место преступления, как вдруг в кармане Вайлет заиграло тихое вступление гитары из «Chop Suey!». Она замерла на секунду, не привыкнув к тому, что звонок на телефоне включён, хотя сама специально не выключила мелодию, потому что понимала — разговора ей не избежать. И тем не менее, когда Ви достала телефон из кармана, она мгновенно побелела — настолько, насколько это возможно для альбиноски. — Иди сам, — резко сказала она, напрягшись. — Я не очень хороша в опросах. Нанами, заметив изменения в её лице, которое резко стало серьёзным, без лишних вопросов кивнул. Он, в общем-то, тоже не был фанатом этой части работы, но выбирать не приходилось. Как только Вайлет услышала шаги Кенто по лестнице вниз, она ответила на звонок. — Ну привет, лисица, — дерзко начал Сатору. В его голосе чётко звучал упрёк, вызвавший у Вайлет странное облегчение. Он явно знал. — Или мне на Вы? Как-никак, с императрицей оружейного рынка Эфиопии говорю! — горько усмехнулся он, всё ещё сжимая осколок гранаты, забравший жизни людей в городе. Гранаты, сделанной ею. Ви прикрыла глаза и прикусила губу, сдерживая горькую усмешку от жестокой правдивости слов Сатору. — Ну, мой статус лишь стал тебе известен, а не появился только что, так что можешь придерживаться прежнего стиля общения, — всё же усмехнулась она, облокотившись о стену. — Да и к тому же, я в отставке. — Я и это знаю, — тяжело вздохнул Сатору. — Чёрт, лисица, ты захватила рынок оружия за три года. Вау! Я почти в восторге! Не была бы рука занята телефоном — похлопал бы, — фальшиво восхитился шаман. — Ещё и успевала гуманитарной миссией свою работу прикрывать! Медпункты построила, местное население, говорят, обучала. Неплохо так пыталась обелить свою работу, — и тут же сменил голос на резкий, словно удары кнута. — Объяснишься, может? Или хотя бы попытаешься оправдаться? Скажешь, что всё это во имя сложного плана по остановке войн и во благо какой-то высшей цели. — Не вижу смысла, — выдохнула Вайлет, пожимая плечами. Он точно знал, что сейчас она пожимает плечами. — Зато теперь спокойна, что твоё расследование в Эфиопии продолжается и ты в целости и сохранности, — в её голосе не было стыда или раскаяния, на которые Сатору рассчитывал. Даже она сама думала, что это будет, но нет — в погрязшем во тьме сердце ничего не отозвалось в момент, когда тайное стало явным. Она понимала, что этот диалог состоится, и уже чётко подготовила в своей голове линию своей защиты. — Тогда почему молчала? — чуть помолчав и пытаясь найти слова, резко спросил Сатору. Вайлет потупила взгляд, не зная, что отвечать. Несмотря на то что её следы в Эфиопии были видны настолько, насколько это возможно, она всё же лелеяла призрачную надежду, что это не всплывёт и объясняться не придётся. — Это была работа, Годжо, — сухо процедила она, скрещивая ноги. — Ты прекрасно знаешь, что Дарки торгуют оружием. И что я имею вес в своём клане, ты тоже осведомлён. Логично было бы предположить, что я прикладывала к этому руку, — её голос звучал уверенно, а речь — прямо и отрывисто. — Что тебя удивляет? — Ты клялась, что ты — не все Дарки. — Но я всё ещё Дарк, — спокойно возразила Ви, словно не слыша претензий Годжо. — Да, клан дал деньги, ресурсы, прикрыл меня через связи, но план и исполнение — мои, — почти с какой-то гордостью криво усмехнулась она. — Я не хвастаюсь этим, Годжо, чтоб делиться этим со всеми за стаканчиком виски, но коль правда вскрылась — да, всё так, я была лидером оружейной империи в Эфиопии, — спокойно сказала об этом, будто констатировала свой цвет волос, а не причастность к нелегальным поставкам оружия. Годжо почти видел, как она небрежно пожала плечами, произнося это. — А ещё частично в Кении и Танзании, — продолжил Сатору, тяжело вздыхая. В трубке повисла тишина. Годжо молчал, обдумывая холодные, циничные слова Вайлет, в которых читался расчёт. Он ожидал услышать, что её заставили насильно или что её подставили — плевать вообще, как именно и насколько неправдоподобно прозвучала бы версия. Он не ждал, что она так просто подтвердит из первых уст обвинения в свой адрес. Но, по крайней мере, она была честна. Затем в трубке послышался короткий, скорбный смешок. — Ну да, Дарк, — он запрокинул голову, глядя в звёздное эфиопское небо. Быстро же тут потемнело. — Ну да, — протяжно повторил он. — Боюсь представить, сколько невинных людей погибло от твоего оружия. — Не более, чем от любого другого, — со спокойным цинизмом ответила Вайлет. — Не предложение рождает спрос, а наоборот. В странах Африки спрос на доступное оружие большой — так почему не продавать его? Или тебе сказать, какие японские кланы поставляют оружие и куда, м? — надменно усмехнулась она. — Или состояние всех японских магов держится сугубо на святой миссии шаманов защищать человечество? Ну не смеши меня, мне не пятнадцать, чтоб верить в эту чушь с уроков истории, — она говорила, а Сатору видел, как небрежно закатываются её глаза. — По-твоему, это оправдывает тебя? — поинтересовался Годжо уже не столько из возмущения, сколько из интереса. — Нет, — пожала плечами Ви. — Я и не оправдываюсь. У меня руки по локоть в крови, но к твоему расследованию это не имеет отношения, — О, правда? — наигранно хохотнул Сатору. — Буду иметь в виду, что твой склад, полный твоего оружия, и отель, в котором я был, подорванный твоей гранатой, тоже не имеют ко мне отношения, — процедил он. — Просто держу в курсе, что твоя деятельность в Эфиопии привела к жертвам на моей миссии, в том числе и… — Годжо не успел сказать, как он уничтожил людей, работавших на её клан, услышав её недоумение по ту сторону трубки. — Склад? Подрыв? — Сатору представил, как её белые брови сейчас поползли вверх, даже не догадываясь, что она сейчас стоит в своей маскировке, совсем не похожая на себя. — Я не оставляла никаких складов. — Да ладно, — закатил глаза Годжо. — Где-то в пустыне целая оружейная база с кучей твоего оружия. От него шманит твоей проклятой энергией за километры. — Моей проклятой энергией? — возмущённо повторила она эти слова, едва сдерживая улыбку от нелепости этого обвинения. — Сатору, я почти оскорблена. Всё оружие, которое поставлялось мною на экспорт в тот период, было сделано с сокрытием любой проклятой энергии. Ты, конечно, мог уловить разницу между обычным автоматом и оружием моего производства, но чтоб прям «шманит за километры»… — она оскорблённо прищурилась. — И какой к чёрту склад? Когда я была в Эфиопии, у меня не было необходимости в складах. Партии чаще всего создавались ночью перед поставкой. Сатору вопросительно выгнул бровь, понимая, что склад с оружием действительно звучит нелогично, ведь если оружие делала Вайлет, то в больших запасах смысла не было. — Может, тебя попросили создать большую партию перед тем, как ты покинула пост? — уточнил он. — Даже если бы попросили, я б не согласилась, — раздражённо цыкнула она. — А если б и согласилась, от оружия бы не шманило магией. Сатору задумчиво потёр подбородок. — Тогда откуда склад? — Тч, — поморщилась Вайлет. — Перед отъездом я увеличила количество оружия для внутреннего рынка, оно не прикрыто дополнительными заклинаниями, потому что скрываться внутри страны не от чего, — пояснила она, тяжело вздыхая. — Оно было для наших хантеров, но клан, по всей видимости, решил переправить его в Эфиопию, — она сцепила руки в кулаки, злясь на этот идиотский ход. — И всё равно, могла бы предупредить, что меня может ждать такой сюрприз, — уже менее раздражённо вздохнул Сатору. — Я тут, между прочим, не один! У меня ученик чуть не помер! — Тот, который особого уровня? — хохотнула Ви. — Я же читала их досье, Годжо, и на твой драматизм не поведусь. Да и я просила тебя быть осторожнее, — развела она руками. — Выражайся в следующий раз точнее, что ты имеешь в виду под осторожностью, — язвительно плюнул он. — Я ожидал отравленный кофе, а не гранату. — Ну простите, — цыкнула Вайлет. — С отравлениями тут разбираюсь я, — фыркнула она, доставая пачку сигарет. Сатору услышал в трубке звон зажигалки. — Много людей погибло? — сухо поинтересовалась она, затягиваясь сигаретой. Мирные эфиопцы её интересовали мало. Она спрашивала про своих людей. — Достаточно. С обеих сторон, — безразлично бросил Сатору. Он не знал, волнуют ли её солдаты, погибшие в столкновении с ним, но решил уточнить, чтобы хоть немного задеть. — Было не до подсчётов. — Понятно, — она выдохнула дым, запрокидывая голову. В груди что-то кольнуло, вынуждая продолжить. — Годжо, послушай, я занималась этим, не преследуя цели навредить кому-то из магов вашей страны, так что я не вижу смысла просить прощения. Я выполняла свою работу, реализуя свой статус в своём клане, где я, хочу напомнить, являюсь наследницей, — она сделала затяжку сигаретой и выпустила клубы дыма изо рта, наслаждаясь никотином, гасящим в ней чувства, которые едва шевельнулись. Не от стыда за свою деятельность, а от того, что бросила там своих людей, присягавших ей. — Хочешь злиться на меня — валяй, но реальных причин обвинять меня в чём-то и сомневаться в моём желании остановить грядущий конфликт у тебя сейчас нет, — Ви сунула руку в карман, продолжая курить. Годжо потупил взгляд, понимая, что доля правды в её словах есть. И всё же он не мог понять, почему она сразу не рассказала ему о своей деятельности. — Заработала хоть достаточно? — Клан Дарк даже догадаться не может, насколько достаточно, — криво улыбнулась Ви, делая затяжку. — О, так ты ещё и чёрную бухгалтерию вела. — В Эфиопии в целом много чего чёрного, я со своим альбинизмом пыталась вписаться как могла, — хохотнула она и тут же поджала губы в тонкую нить, услышав сдержанный смешок по ту сторону трубки. — А мне говорят, что я расист, — попытался выдавить усмешку Годжо, но вышло как-то криво. Сейчас, слыша её голос и объяснения, он понимал, что долго выдерживать злобу на Вайлет за её работу он не может, как минимум потому, что он знал о деятельности её клана. Но сейчас осадок в виде крови и пепла оставался уж слишком ощутимым. — Чёрт, получается, я трахнул императрицу? — попытался он пошутить. И снова криво. — Oh, honey, don't be so cocky, — кокетливо протянула Дарк. — Скорее императрица выбрала тебя своим фаворитом. Сатору посмеялся, покачав головой. Он наигранно схватился за сердце, будто Вайлет могла видеть этот спектакль. — Ты единственная, кто мог сказать мне подобное! — наигранно обиженно сказал он. — Ладно, как приеду, отчитаю тебя за это, — выдохнул шаман, понимая, что спорить о морально-этических вопросах в их ситуации сейчас было как-то глупо. Здравое зерно в её словах было: никто из магов не свят. — Ну так, императрица, как обстоят дела в моих краях? — он решил сменить тему. — Прям сейчас пытаюсь разобраться, — выдохнула следом и Вайлет, чувствуя, как напряжение спало с её плеч. — Обратилась к одному доверенному лицу в клане, чтоб помогла разобраться с символами, как прибуду домой — буду вычитывать информацию. Сейчас на месте преступления проклятого духа, возникшего на фоне приёма наркотических препаратов. Как я подозреваю, человек, употребивший наркотик, — убийца свидетеля, которого убили при убийстве свидетеля, который… — начала монотонно перечислять Ви. — Я понял-понял, — хохотнул Сатору, видя, как в его сторону идёт Мигель. По всей видимости, жители племени устраивали какой-то торжественный приём гостей на свой манер, и там был необходим и Годжо. — Ладно, Дарк, тогда не буду мешать твоей нынешней работе, пока копаюсь в твоей прошлой. Вайлет усмехнулась, кивнув. — Мгм, — буркнула она невнятно. — Я ещё наберу, — Ви нервно сглотнула. — Удачи, Годжо. — И тебе, Дарк, — с этими словами Сатору неохотно пошёл к толпе африканцев, которые начали какое-то причудливое представление, танцуя свои национальные танцы вокруг костра. А он только вошёл во вкус, общаясь с Ви. Вайлет же мрачно посмотрела на экран телефона и сжала его в руках чуть сильнее. Ей оставалось надеяться, что на этом Сатору успокоится и не будет копать дальше, но результат диалога определённо стоило закрепить. Оттолкнувшись от стены, она направилась за Нанами.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!