⠀⠀⠀

«Ты губишь не только себя, ты и Тессу за собой утянешь». В чём-то мама Хардина была права. Хардин — не единственный, кого мучают кошмары. Только мой — происходит наяву. Каждая ночь, когда мой любимый просыпается с болезненным криком и гримасой боли на лице — сущий кошмар для меня. И самое страшное: я понятия не имею, как ему помочь. Я обнимаю Хардина, глажу упрямый ежик волос и шепчу, что все хорошо, что все в порядке, в то время как внутри меня саму снедает страх и отчаяние. Днем мы ни о чем не вспоминаем — это наше новое негласное правило. На выходных дурачимся и по очереди читаем друг другу вслух. А в будни ловим мгновения нашей любви, как лучи солнца в теплый осенний день. Я отказалась от работы в Сиэтле, но, к счастью, мистер Вэнс предложил великолепную альтернативу: моя прежняя должность остается за мной при условии, что я помогу подыскать кандидатуру для поста в Сиэтле. И теперь, помимо чтения рукописей, я провожу онлайн-собеседования, отбирая кандидатов для финального тестирования. — Спасибо, думаю, вы нам подходите, — попрощалась я с очередной кандидаткой и закрыла ноутбук. — Ты выглядела такой важной, — усмехнулся Хардин, словно дразня меня, но это лишь его особая манера делать мне комплименты. Он лежал на постели рядом, оставаясь в невидимости для моей собеседницы, и весь разговор будто гипнотизировал меня. От этого его взгляда меня немного вело, а сознание будто туманилось. — Мисс директор, — снова дразняще протянул Хардин, медленно подбираясь ко мне поближе, будто заметивший птичку кот. — Мисс директор может и премии лишить, если в следующий раз будешь сбивать мой рабочий настрой, — улыбнулась я в поцелуй, с удовольствием расслабляясь в объятиях Хардина и только сейчас чувствуя, что мой рабочий день наконец окончен. — Ой-ой, — притворно ужаснулся Хардин. — А как же мне теперь заслужить прощение? Может, набрать тёплую ванну для моей любимой начальницы? Или сделать массаж? Я не сразу нашла силы ответить, затерявшись в ощущениях от тёплых пухлых губ, скользнувших вниз по моей шее. — Кажется, я уже не сержусь, — выдохнула я, как и всегда, тая от нежных касаний его украшенных татуировками рук. Подобными вечерами мне казалось, что все невзгоды наконец остались позади. Мы засыпали, наперебой нашептывая друг другу: «Спокойной ночи» — потому что ни один из нас не хотел сдаваться первым и замолкать, смеялись, бесконечно шикая друг на друга в темноте. И ощущение, будто нас окутывает тёплое одеяло счастья, длилось ровно до того момента, пока мы оба не просыпались от крика Хардина. Есть такая фраза: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Никогда прежде её не понимала. В смысле: как несчастье может обернуться чем-то хорошим? Как ни странно, понять её значение я смогла благодаря Молли. Да, той самой, с которой мы устроили мордобой на вечеринке братства. Некоторые люди не умеют отпускать прошлое, признавать свои ошибки и проигрывать, даже если и достаётся им за дело. Такой оказалась и Молли. Мы с Хардином не поддерживали отношений с друзьями из колледжа и не знали, что после нашей пьяной драки Молли нашла себе новую компанию. Себе под стать, надо сказать. Полные отморозки. С которыми нам вскоре предстояло познакомиться. По выходным у нас с Хардином было ещё одно любимое занятие: гулять в местном парке и подолгу сидеть у озера, со скользящими по воде лебедями. Деревянные скамьи стояли лицом к западу, и по вечерам можно было наблюдать потрясающее в своей красоте закатное небо. Оранжевые и розовато-лиловые отблески последних лучей заходящего солнца отражались в воде, которую плавно и томно рассекали белые перья. В тот вечер мы сидели на нашей любимой скамье, дожидаясь момента, когда парк стихнет, чтобы в тёплом свете фонарей отправиться домой. Я склонила голову на плечо Хардина, убаюканная окружающей красотой, в то время как его рука лениво и чуть щекотно ласкала мою шею. — Знаешь, они похожи на тебя, — произнес вдруг Хардин. Я выскользнула из своей полудремы и подняла на него вопросительный взгляд. Хардин смотрел на озеро с лебедями. — Намекаешь на то, что у меня слишком длинная шея, да? — притворно возмутилась я. Губы сами собой растягивались в улыбке. — Глупая, — вздохнул Хардин и в наказание чмокнул меня в макушку. — Ты красивая. — Тогда ты тоже лебедь, — парировала я. — Ага, — усмехнулся Хардин. — Вон он я, вон тот депрессивный уродец, — сказал он, указывая на единственного на озере чёрного лебедя, который предпочитал гордо держаться на расстоянии от своих белых собратьев. В моей груди больно кольнуло, но острый спазм, словно бальзамом, затопило тепло, стоило мне только взглянуть Хардину в глаза. — Ты не депрессивный уродец, — твёрдо произнесла я, глядя ему в лицо. — И знаешь, просто моего лебедя на этом озере нет. Иначе он бы плавал рядом с твоим. Хардин смотрел в мои глаза, словно жаждал в них что-то прочесть, а потом черты его лица смягчились и, придерживая меня за подбородок, он склонился и прижался к моим губам в медленном нежном поцелуе. — Наверное, — выдохнул он, немного отстранившись, — твой лебедь полетел купить бургеров к ужину. Я пару раз моргнула, вникая в сказанное, а потом мы оба рассмеялись. Нам пора было возвращаться домой и по дороге мы действительно планировали купить бургеров, о чём Хардин мне так изящно и напомнил. Мы шли по привычной дороге, окружённые деревьями, в свете фонарей. Хардин приобнимал меня за плечи, а я прижималась к его телу, с удовольствием ощущая такое родное тепло. Я даже ничего не успела понять. Просто в какой-то момент тело Хардина под моей ладонью напряглось, и мы остановились. Дорогу нам перегородили двое парней. — Кажется, мы незнакомы, — произнёс Хардин с холодной угрозой в голосе. — Привет вам от Молли, — сказал, словно выплюнул, один из этих двоих. После всё произошло слишком быстро. Один из парней кинулся на меня, другой на Хардина. Я оказалась зажата в руках напавшего, как в стальных тисках. Второй парень наносил сильные удары по лицу Хардина, и тот явно проигрывал превосходящему его по комплекции противнику. Я была не в силах смотреть на это. Нужно было что-то делать. — На помощь! — как можно громче крикнула я, но мой рот зажала чужая ладонь. Тогда я попыталась пнуть схватившего меня парня в колено, но он лишь больно заломил мою руку, отчего у меня тут же вырвался болезненный вопль. И это словно привело Хардина в чувство. Я увидела, как он бросил на меня быстрый взгляд, а после увернулся от очередного удара и со всей силы вмазал нападавшему ногой в живот. Тот согнулся пополам и рухнул на землю, после чего Хардин вырубил его одним-единственным ударом. Он повернулся к державшему меня парню, и я не узнала его взгляд. Холодный и опасный, обещавший проблемы тому, кто посягнет на то, что Хардину дорого. — Отойди от нее, — произнёс он, и от его тона у меня по телу побежали мурашки. Недолго думая, державший меня парень, пустился наутёк. За ним последовал и его пришедший в себя приятель. Я ощутила тёплые руки Хардина на своих плечах. — Ты цела? — взволнованно спросил он, заглядывая мне в глаза. Я увидела рассечённую скулу, разбитые губы и бросилась в его объятия, твердя, что я в порядке. Мы оба теперь были в порядке. Потому что больше кошмары о нападении и беспомощности Хардину не снились.