Ты - мой луч света во тьме.

«Я оставлю на твоих руках самые яркие звезды и перекрою ими все твои страдания.» *** Денëк опять был не из лёгких. Я врываюсь в дом и, скинув обувь, убегаю в свою комнату. Доносится звук скрипа, характеризующий то, как я сползаю вниз по закрытой двери, садясь на пол. Холодные руки тянутся к собственной голове. Грубо хватаю свои волосы, сжимаю их и тяжело дышу. Грудную клетку разрывает на части, боль внутри мешается с тревогой, из-за которой появляется рвотный рефлекс в горле, а по телу бежит дрожь. Самое отвратительное состояние, особенно, когда ему нет объяснений. Нервно бегая глазами по родной комнате, я пытаюсь дышать как прежде. Тошнота отступает, глаза слезятся. В этот момент как-то странно начали болеть руки со внутренней стороны, немного чесаться и заставлять себя посмотреть на них. Взору Чоуза уже в который раз открываются старые шрамы. На самом деле, каждый из них нëс в себе определëнную историю, момент. И каждый сильно отличался промежутком времени, когда он оставлял их. Эта тяжесть на душе и внезапная вина появлялись в любой момент, абсолютно не зависимый от компании и места, в которых я находился. Это даже раздражало, ведь, хуже всего — не знать причину боли внутри. Опять начинаются разговоры с самим собой. Словно разум стал действовать отдельно от моих мыслей и я не управляю своей головой. Губы дрожат. Я быстро поднимаюсь с пола и бегу к своей кровати. Усевшись, прижимаю к себе ноги. Из глаз начинают ручьëм течь слëзы, в груди всë болит. Так одиноко и тоскливо, так холодно, что внутри, что снаружи. Мерзкие ощущения и вновь поменявшееся восприятие окружающего мира не давали покоя. Глаза как-будто сами ищут острый предмет, которым можно будет навредить себе, но что-то внутри не даëт даже направлять мысли в сторону истязания своих рук. Каждый шрам, что остался на руке — ошибка всей моей жизни. Когда глаза устремляются чëтко на шрамы, в голове пролетает куча болезненных воспоминаний и меня словно кидает в истерику. Стараясь не издавать никаких звуков я рыдаю, не сдерживая слëз. Хочется кричать, но сомнения по поводу того, что я не один в доме, продолжают терзать и не давать мне свободно излить чувства. Стук. — Я могу войти? Скрип двери. В проеме появляется фигура. *** Действия Дарка очень внезапны. Я не сразу увидел, что он делает и попытался отдëрнуть руку, когда стало щекотно. Зачем-то, взял синюю ручку и начал что-то рисовать на моих предплечьях. Маленькие звëздочки, подобно редким, когда-то просочившимся, каплям крови, красовались на моих, давно затянувшихся, шрамах, а Дарк ехидно улыбается, ждёт, когда сможет продолжить. — Что ты делаешь? — я не сразу понял, что сказал, настолько тихо это было. Слова давались с трудом. Будто кто-то воткнул в глотку острый штык, перед этим вырвав голосовые связки. — Рисую звёзды. — Зачем? Дарк молчит. Ничего удивительного. Только он может вот так, беспрепятственно, с неизвестной целью, ворваться в комнату, взять ручку и начать рисовать на моих руках. Нет смысла даже пытаться разгадывать своеобразный ребус его действий, да я и не пытаюсь. Странное чувство, но будто становится легче на душе, когда я вижу стержень ручки, выводящий одну за другой синюю звëздочку на моём запястье. — Вот, — он показывает мне мое предплечье, — по одной звездочке на каждый след. Я непонимающе смотрю. Ухмылка, красовавшаяся на чужом лице, говорит сама за себя. — Знаешь, на самом деле мне давно известно о твоих шрамах, — он отводит взгляд в окно, — я думал, что всё осталось в прошлом, да и ты вёл себя довольно жизнерадостно, а потом я нашел окровавленное лезвие — Дарк опускает голову. Мне хочется испариться. Умереть, убежать, провалиться под землю. Да что угодно, лишь бы не находиться здесь. Становится тошно от себя и своих действий. В реальность меня возвращает рука друга. Вся в шрамах от пирокинеза , он кладет её на мою, точно такую же, слегка сжимает, успокаивает, — прости, просто, пообещай мне, что эти звёзды станут последним рисунком на твоих руках. Дарк двигается почти вплотную и обнимает. Обнимает так крепко, будто хочет забрать все мои тревоги, все страдания и все пережитое себе, хочет разделить мою боль. Слеза невольно скатывается по щеке и впитывается в ткани чужой футболки. Я не сдерживаюсь. Больше нет. Обнимаю в ответ и прижимаюсь. Чужая рука зарывается в мои черные волосы. — Расскажи мне о своих тревогах.