К звёздам!

Бродяга лежал на спине и смотрел, как ветер играет с тонкими ветками большой ивы, как колышутся и переплетаются длинные узкие листья. Он слегка ослеп от солнечных бликов и одурел от лета, радости и свободы. Рядом сидела Муза и сосредоточенно сооружала журавлика из бумаги. Муза была босая и загорелая, солнце выжгло светлые пряди у нее в волосах. От старания Муза немножко пыхтела, закусив губу. - Этот полетит, - сказала Муза и загладила ногтями последний сгиб. А потом они смеялись взахлеб, запуская журавликов с высокого обрывистого берега. Ветер подхватывал белых бумажных птичек, кружил и ронял в воду. Подростки были счастливы и не знали своего счастья. - Куда это ты собралась? Бродяга отделился от стены, которую подпирал уже битый час в ожидании Музы. Произведенный эффект стоил того. Муза взвизгнула и подпрыгнула. - Зачем крадешься? - А ты чего шпионишь? - Я не шпионю, - веско сказал Бродяга, - а присматриваю на правах старшего брата. - Еще чего… - Что это у тебя? Вообще-то Бродяга уже неделю втайне наблюдал за сестрой. Обычно она была везде и сразу, а семь дней назад как-то пропала. Бродяга нашел ее за книгами. В этом не было ничего необычного, но он решил понаблюдать. Всю неделю Муза мастерила что-то большое и неуклюжее. Сейчас ее творение, замотанное в плащ-палатку, висело у Музы за спиной. - Не скажу. Бродяга надулся и отвернулся. Муза сразу растаяла. - Я сделала крылья. - Что?? - Да! - гордо заявила Муза. - Как у да Винчи. Бард как раз неделю назад рассказывал им про великого изобретателя древности. - Крылья да Винчи не летали. - Возможно - не летали. А может и летали. Точно ведь неизвестно. - И что ты собираешься делать? - Испытаю их! Прыгну с утеса. - Ну уж нет! - Ты меня не остановишь! - И не собираюсь. Просто прыгать буду я. Брат и сестра сидели, укутавшись большим теплым пледом, на утесе над рекой, и смотрели на улетающих птиц. - Видишь их крылья? Они не статичные, перья могут наклоняться и поворачиваться, придавая крылу нужную форму. Их аэродинамические свойства намного сложнее, чем у моей плоской модели. - А то…, - Бродяга мечтательно покачал ногой в гипсе, - были бы у крыла перья, я бы еще минут пять бы не грохнулся. Бродяга, обливаясь потом, тащил в гору тяжелые сани. На этот раз крылья получились массивные, с множеством дощечек-перьев, поворотными механизмами, рычагами. - Ты… уверена… что это… воообще… взлетит? - проговорил он тяжело дыша. Муза ничего не ответила. Она была так возбуждена, что не могла стоять на месте. Она уже сбегала, выдыхая облачка пара, на вершину, всё там подготовила, вернулась и теперь подталкивала сани снизу. Сердце Музы бешено билось. Сегодня была ее очередь проводить испытания. Количество синяков, ссадин и переломов Бродяги начало привлекать ненужное внимание старших. Наконец, Бродяга застегнул на груди сестры все пряжки и пуговки, ухнув, закинул ей на спину тяжелую конструкцию. - К звёздам! - восторженно воскликнула Муза, сделала шаг к обрыву, взвизгнула, грохнулась на спину под тяжестью крыльев и заскользила вниз головой по дорожке, по которой они только что поднялись. Бродяга, ругаясь неприличными словами, побежал следом. Аэродинамические свойства проверить не удалось, зато скользили по утоптанному снегу крылья отменно. Склон зеленел молодой травкой, орали сверчки и кузнечики, звёзды висели низко-низко. Муза бежала вверх по склону, распугивая светлячков, которые, возмущённо гудя и мигая, отмечали проделанный девушкой путь. Сегодня всё получится. Новая модель, сшитая из тонкой прочной ткани (палатка Барда была старой, дырявой, и точно уже никому не пригодится) внушала Музе надежду. Прошлые испытания не удались, потому что высота была недостаточной. Ободрав коленки, девушка принялась карабкаться вверх по руинам. Обломок башни в поселении называли Зубом. Он торчал одиноко, чётким силуэтом выделяясь на фоне луны. Если спрыгнуть с него в сторону обрыва, да поймать теплый восходящий поток воздуха, выйдет метров десять полета, не меньше. Бродяга ушёл выслеживать кабана с Волками, в небе сияла полная луна, и Муза просто не могла упустить такой шанс. Песня рвалась навстречу звёздам прямо из сердца Музы. Девушка поднялась на самый верх, допела последние строки, раскинула руки с зажатыми в них длинными направляющими, расправляя тонкие матерчатые крылья, и прыгнула. Несколько секунд она парила. Чувство беспредельного счастья и гармонии со вселенной заполнило её без остатка. Потом тонкие направляющие выгнулись, ткань беспомощно затрепетала на ветру, и Муза упала. Упала прямо в объятья взявшегося словно из ниоткуда мужчины. Его пушистые кудри пахли Полисом. - Вы могли бы разбиться! - Вот полёта цена. Сердце Музы билось так сильно, что Икар чувствовал его сквозь слои одежды. Он аккуратно поставил девушку на землю. В этот момент две нити в полотне судьбы соединились в одну. Всё, что составляло до этого жизнь Икара вдруг сразу стало неважным. Ближе к лагерю Бродяга отнял у Волков кабана и закинул себе на спину. Аж присел от тяжести. Отличный был кабан, матёрый. Бард рассказывал, что до войны у кабанов не было ядовитых щупалец, которыми они обвивают ноги охотников и валят их на землю. Не было отстреливающихся игл на спине. Да и тонкого уса-провода с огоньком на конце на лбу этих довоенных свинок тоже не было. Чем они тогда приманивали добычу, спрашивается? И как оглушали жертву разрядом тока? Не понятно. Но кабан, которого добыли сегодня Волки, был всем кабанам кабан. Бродяга уже видел, как он войдет в поселение, прошагает под взглядами обалдевшей молодежи прямо к большому костру, бросит добычу под ноги Музе. И тут Бродяга увидел в круге света чужака! Браслетник не просто не стоял связанный на коленях - он по хозяйски обнимал Музу за талию своей холеной ручонкой. - Мииинуточку, - прорычал Бродяга, выпустил кабаньи лапы и стремительным движением охотника выпрыгнул к костру.