1

Теплый, еще почти летний ветер трепал светлые волосы парня. Шагая по давно известному маршруту, он смотрел в пол, лишь иногда поглядывая на природу вокруг. Московские деревья не смотря на теплую погоду начали желтеть, а иногда и отдавать свои листочки ветру, который нес их в неизвестном направлении. На секунду музыка в наушниках парня прекратилась, и послышался звонок телефона. Блондин вздрогнул от неожиданности и неловкими пальцами стал вынимать мобильник из кармана, чуть не уронив его несколько раз. — А…Алло, — неуверенно произнес он. — Здаров, Сань! — раздалось из трубки на всю улицу. Парень дернулся и все же уронил телефон. Тот, сделав кувырок, прилетел на угол бордюра. Дальше собеседника не было слышно, да и музыки тоже — посередине экрана растянулась огромная трещина, а край был отбит напрочь. — Чёрт… — Парень уронил лицо в руки. Любой другой бы уже матерился на всю Ивановскую, но не он. Александр старался избегать матов в речи, что довольно сложно, когда ты — двадцатидвухлетний парень, который постоянно находится в обществе не самых культурных ровесников. Впрочем, такой круг общения он всячески пытался ограничить в своей жизни. Все вечеринки, компьютерные игры, да и девушки — в общем все, чем увлекались большинство парней этого возраста (кстати, из-за одного такого «пацана» его телефон лежал сейчас разбитый на асфальте), — его не интересовали. Чем он занимался все свое время? Искусство. Искусство во всех смыслах этого слова. Учился он на актера, но платили так мало (а иногда и не платили вовсе), что приходилось искать подработку. А деньги нужны были, хоть и жил он в однушке, которую подарили родители еще на совершеннолетие. А теперь еще и с телефоном надо было что-то делать… Потыкав в экран и разные кнопки, парень пришел к выводу, что все-таки остался без жизненно важного инструмента. Засунув его в карман, он побрел дальше, припоминая, где поблизости есть ремонт техники. Темнело, а заодно и холодало. Начало октября, — в этом году лето осталось наподольше. Наконец, дойдя до нужного места, он потянул дверь на себя. В лицо ударил свежий аромат кофе, карамели и чего-то еще очень приятного. Маленькая кафешка, расположившаяся в переулке не особо пользовалась популярностью среди приезжих просто потому что про нее никто не знал. Зато те, кто заходил сюда хоть раз, становился частым посетителем. И понятно почему — уютнейшая атмосфера, вкуснейшие напитки и приятный персонал, который всегда знал, что можно предложить. Вот и сейчас гирлянда из маленьких огоньков переплеталась с осенними листьями под потолком, на стенах красовались цитаты из книг, люди болтали, сидя на подоконниках (за это Алекс и любил это место), а официанты мило улыбались, разнося заказы. Парень подошел поближе к прилавку, рассматривая девушку в фартуке, которая с кем-то увлеченно спорила. — Не помешаю? — улыбнулся он, облокачиваясь на ближайший столик. Девушка резко повернулась, ловко проскользнула мимо еще двух бариста и подошла к Саше. — Привет, — совсем светлые волосы были собраны в пучок, лишь кое-где выбиваясь, а маленький бейджик с именем Соня поблескивал на закатном солнце. — Тебе что сегодня? Парень еще немного изучал меню, после чего сказал: — Давай наше. «Наше» — это не название. Это то, что понимали только они. Соня нашла это кафе благодаря Саше, ее брату. Именно он затащил ее в трудный период в жизни девушки, и та будто расцвела. Полностью отдаваясь работе, она была одной из тех, кому действительно это нравилось. Так вот и тот кофе, который сейчас Алекс заказывал, они придумали вместе еще несколько лет назад. Латте со вкусом тыквы и карамельным сиропом — их напиток, пропитанный осенними моментами. Кстати, он настолько понравился менеджеру кафе, что теперь любой желающий мог заказать его. Соня кивнула и куда-то вмиг испарилась, а Саше ничего не оставалось, как сесть за свободный столик и ждать. На автомате достал телефон, но полностью разбитый мобильник ничем не мог помочь ни в этой, ни в какой другой ситуации, поэтому парень лишь продолжил рыться в карманах. Нельзя сказать, что он был чистюлей и везде соблюдал порядок (видели бы вы его в мастерской, когда все вокруг заляпано краской, а банки, некогда наполненные, валяются под ногами), но и жуткий беспорядок он не выносил. Так что неудивительно, что куртка была почти пустая. Он вообще рюкзак мало когда носил — вещей никогда не было много, лишь телефон, наушники, кошелек и карандаш, столько раз спасавший в те моменты, когда на парня снисходило вдохновение. Так что и карманов вполне хватало. Посреди привычно лежащих вещей, блондин нащупал что-то гладкое. Достав это что-то, он понял, что это обычный каштан. «Еще же слишком рано для каштанов… Да и откуда он вообще?» — начал было размышлять Саша, но услышал голос сестры, зовущий забрать заказ. — Держи, Сень, — она улыбнулась и по-детски взвизгнула. Парень притворно уронил голову на уроки и простонал: — Это не мое имяяя. Девушка лишь хихикнула — Я знаю. Они много раз это обсуждали, и сейчас это стало не больше, чем семейная шутка. Имен у Саши действительно было море: Строгое Александр, дружеское Саня, обычное Саша, отвратительное Шура, необычное Алекс, которое парень так любил, и еще куча вариантов. Но сестра и друзья все равно умудрялись коверкать его имя, так, что он уже побыл и Сеней, и Лёней (а заодно и Олёней), и опять список можно продолжать бесконечно. В какой-то момент он чисто ради интереса начал записывать все варианты имени, которым его называли, и теперь этот листочек с гигантским списком лежал у парня в кошельке и пополнялся каждый раз, когда «Саша» становился кем-то другим. — Все, давай, я побежала, работы тьма, — кинула сестра на прощание и снова куда-то унеслась. Многие часто удивлялись, как можно быть такими похожими снаружи и такими разными внутри, да и сами барт с сестрой не понимали. Внешне они были похожи настолько, что некоторые были уверены, что Соня с Сашей — двойняшки. А ведь Соня, младшая на год, действительно была женской копией старшего брата — светлые волосы, серые глаза, немного вздернутый нос. Вот только характером они были совсем разные: Соня, постоянно несущаяся куда-то, была вечно занята, планировала всю свою неделю еще за месяц до, но умудрялась совмещать работу и карьеру с мечтой о светлой любви, которую так ждала; её брат же наоборот, старался никуда не спешить, отдаваясь течению настроению «куда понесет, туда и пойду», из-за чего постоянно опаздывал везде и всюду, он так же ничего и не ждал от жизни в целом, Судьба штука непредсказуемая, мы ее изменить не можем, так зачем что-то планировать. А что касается любви… Долгая история. Ну вот опять опаздывает. И нет, уже не потому что не следил за временем — телефон был сломан, а часы он никогда и не носил. Парень уже не шел, он уже бежал. Опаздывать на эти пробы никак было нельзя — ему ясно дали понять, что это последний шанс, и если он провалится здесь, то нигде больше на него даже не посмотрят. Влетая в метро, парень чуть не взвыл, понимая, что оставил кошелек с проездным в кафе. Кое-как наскребя мелочи в карманах, он купил билет (по пути чуть не облившись кофе раз пять) и запрыгнул в вагон метро. Оказавшись, наконец, на месте, Алекс с облегчением выдохнул. Надо бы написать сестре, чтобы та занесла кошелек к парню домой, вот только писать было не с чего. Только сейчас Он понял, насколько его день провалился из-за телефона. Нет, конечно, то, что он не может никому написать, позвонить или посмотреть время тоже раздражает, вот только он упустил куда более значимую деталь — все слова, весь текст для прослушивания хранился в файле, который ему нужен будет через 10 минут, когда тот будет стоять на сцене, вот только и он был на сломанном гаджете. Лихорадочно придумывая, что же делать, парень начал вспоминать слова, написанные три дня назад, но те словно вылетели из головы напрочь. Он уже карал себя за то, что не выучил их на экстренный случай, который был прямо сейчас, но делать было нечего, да и поезд уже приехал на нужную остановку, которую Алекс, (давайте называть его именно так, все-таки ему так и нравится), по своей невнимательности чуть не пропустил. Выпрыгивая из вагона, он все же пролил на себя остатки остывшего кофе и, раздраженно вздохнув, отправился в сторону выхода. Величественное здание театра подсвечивалось яркими софитами, что делало его еще более шикарным. Поздаровавшись с некоторыми знакомыми лицами в коридоре, парень влетел в уже хорошо изученную гримерку, попутно стаскивая с себя пальто. Взглянув на список прослушиваемых, он с ужасом отметил, что идет следующим, а ведь так и не придумал, что будет рассказывать. Яркий свет софитов бил по глазам. Парень, щурясь, вышел на сцену. Стоя в одиночестве перед комиссией, он, мягко говоря, трусил. — Ну чтож, начинайте. — услышал он от одного из принимающих. Вид у него был, если честно, даже слишком элегантный. Он точно не перепутал пробы с званым ужином? Алекс выдохнул. Вдохнул. Еще раз выдохнул. И начал нести всякую чепуху. Ну, знаете, льешь воду, лей уверенно. Вот только это не очень правильно, если от того, что ты сейчас говоришь, зависит пол твоей жизни. Комиссия что-то чиркала в своих записях, постоянно хмурясь. «Элегантный» мужчина особенно морщился, поглядывая на парня. Наконец, закончив, как ему показалось, нормально, Алекс встал ровно и, неловко улыбнувшись, побрел со сцены. Он мысленно уже перебирал места, где он может пойти работать дворником, потому что этой работы он явно лишится, и лишится очень скоро. Дошел до метро Саша словно в тумане. Да, опять метро. А вы что хотели? Москва, все-таки, тут по-другому не поездишь. Спустившись к турникетам, он с ужасом понял, что кошелька у него так и не было, а все, что было в карманах он потратил еще днем. Алекс начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, что ему делать. Словно специально для него между турникетами была зажата бумажка в 50 рублей. Да, вокруг много людей, да и брать чужие деньги нехорошо, но разве у него сейчас были варианты? Схватив купюру, парень направился к кассе, намереваясь купить билет. До вагона метро он, слава Богу, добрался без проишествий. На самом деле, ему уже успела надоесть его невезучесть. Деньги постоянно терялись, вагоны поездов уходили без него, а корзина с грязными вещами все чаще пополнялась одеждой с пятнами от еды и не только. Хотя, это скорее неряшливость, чем невезучесть. Но с этим парень поделать ничего не мог, такая уж у него особенность. Наконец, приземлившись на мягкое сидение метро, блондин понял, насколько устал. Точного времени он не знал, но время явно шло к девяти, а встал он слишком рано, так что неудивительно, что тот хотел спать. «Ну ладно, мне ещё долго ехать, можно и поспать пять минут… " — пронеслось его в голове. А потом он закрыл глаза и провалился в тихую дрему под стук колёс метро.