Сезон 1_*Все минувшие дни*_Хоумлендер

06:23. 2 марта 974 года. Западная окраина города Вежнов. Пол был залит кровью. Пыль и гарь висели в воздухе, будто здание дышало чужой смертью. Резкий запах внутренностей, дыма и железа давил на грудь. Наруто стоял на коленях, сжав зубы до хруста. Его алые волосы слиплись от крови и пота. Рядом лежал Тонери весёлый, дерзкий, громкий… сейчас он был едва живой. Живот вспорот, кишки наружу, лицо серое, на губах пена и кровь. Наруто глухо, сквозь ярость сказал. — Ты не умирай, слышишь? — Тонери тихо с улыбкой прохрипел. — Ты ещё мне должен саке в Ямато… и… и песню на Сямисэн в казарме. — Тонери приподнялся на локте, кровь залила всё под ним. И слабо усмехаясь сказал. — Эй… я, кажется… по бабам собирался… А теперь... даже не уверен, есть ли у меня яйца… — Он захрипел от смеха, который быстро перешёл в кашель с кровью. Наруто молчал. Его шаринган горел. Он встал, бросил взгляд в окно на улицу входили колонны врагов. Доспехи гремели. Луки заряжены. Шум шагов. Холодный утренний свет окрашивал их как призраков. "Свыше 30 шиноби... мертвы." Они шли брать их. Последний этаж. Последний шанс. Наруто яростно прорычал — Колчак… Ты предал нас. — Он посмотрел вниз на Тонери. Тот уже почти потерял сознание. Наруто достал кинжал, зубами перерезал ткань шиноби-плаща, быстро и крепко перевязал рану. И сказал. — Я не дам тебе сдохнуть, понял? — Он подхватил друга на плечо, шатаясь от тяжести и усталости. Его плащ развевался, кровь стекала с краёв. Из коридора донеслись шаги. Солдаты. Сразу много. Наруто положил Тонери у двери и достал катану. И сказал. — Счёт открыт… — Дверь взорвалась. И начался бой. Коридор уже не напоминал проход это был узкий проход смерти. Кровь и тела. Обугленные от взрывов. Лужи кишок и металла. Шум стрел из Чо-Ко-Ну, звуки удара клинков о кость, крики умирающих. Наруто дрался как безумный зверь. Его катана скользила, как ветер, а шаринган отслеживал каждый жест. Он валил одного за другим горло, грудь, глаза, пах. Без пощады. Но их было слишком много. Волна за волной. Они ломились, как тараканы, с чётким приказом: уничтожить всех. Без допросов. Без лишних слов. А за его спиной… Тонери. Он уже не шевелился. Его губы посинели. Кровь шла медленно — организм сдавался. Лишь глаза ещё горели, затуманенные, но живые. Тонери еле слышно говорил — На… ру… Уходи… — Наруто, весь в крови, обернулся на мгновение. Его дыхание было рваным, левое плечо пробито стрелой, на щеке длинный порез. Он не ответил. Только стоял. Между Тонери и наступающим адом. Наруто тихо сказал — Заткнись. — Вражеский клинок с размаху ударил по его спине, пробив защиту и оставив рваную рану. Наруто шагнул вперёд, почти не реагируя, развернулся и вонзил клинок противнику в пах. Но ещё один зашёл сбоку, и ещё… Слишком много. Наруто упал на одно колено. Дышал хрипло. Кровь сочилась сквозь зубы. Он посмотрел на Тонери что начал говорить. — Наруто... Прости, брат… — В этот момент крыша над ними взорвалась. Кто-то снаружи — либо диверсионная группа Белой армии, либо кто-то ещё — подорвал часть здания, чтобы остановить наступление. Пыль, камень, ревущее пламя и крики. Наруто прижал Тонери к себе, закрывая его телом. И всё исчезло в гуле разрушения. 06:47. 2 марта 974 года. Полуразрушенное здание. Заваленное пеплом и телами. Обломки крыши накрыли часть этажа, щадя только одну узкую нишу. Пыль стояла, как туман. Где-то под завалами трещали доски, капала вода из разбитой трубы. Слабый ветерок тянул сквозь дыру в стене, принося запах крови и пепла. Наруто сидел, опираясь на стену, держа Тонери на коленях. Его руки дрожали. Всё тело ныли от ран, пальцы были в крови, и не только чужой. Он почти не слышал — в ушах звенело. А дыхание Тонери… стало совсем редким. Тонери еле слышно, губы дрожат но он говорил но с трудом. — На… ру… ты… должен… — Наруто посмотрел на него. Глаза не мигают. Лицо как камень. И Тонери продолжил. — Убей… меня. — Наруто молчал. Внутри всё словно остановилось. Даже боль в теле и в голове ушла. Осталась тишина. Тонери через кровь прохрипел. — Ты знаешь… что будет… если это… если это сработает. Мангекё. Ты… ты выживешь. Один из нас должен… — Наруто отвёл взгляд. Его пальцы сжались в кулак. Наруто глухо сказал. — Тебя я не должен был хоронить, дурак. — Тонери ответил. — Ты… всё ещё можешь… добраться до ставки Колчака… вырезать их всех… — Он кашлянул, и изо рта пошла кровь. Лицо стало пепельно-серым. Тонери с улыбкой повторил. — Я уже… давно знаю, чем всё кончится. Так пусть из нас двоих кто-то ещё… будет иметь силу что-то изменить… — Наруто поднялся. Его лицо бесстрастная маска. В глазах кроваво-красные томоэ. Он вытянул катану и приложил её к шее друга. Тонери закрывая глаза ответил. — Спасибо, брат… — Мгновение. Тишина. Хрип. И резкий удар. Кровь обдала стену. Наруто стоял, стиснув зубы, катана дрожала в руке. И тогда… Шаринган вспыхнул ярче, закручиваясь в искаженную форму. Мангекё Шаринган… пробудился. Наруто упал на колени. И в этой безмолвной разрухе, на фоне смерти, горящего города и предательства… он закричал. Крик, пробивший стены. Крик, который запомнил весь март 974 года. 06:52. 2 марта 974 года. Здание рухнувшего центра связи, южная часть Вжегнова. Пыль ещё не осела. Воздух был пропитан смертью. Но вдруг топот тяжелых сапог, приказы на повышенных тонах. Внутрь, через разбитые входы и проломы, ворвались элитные штурмовики Белой армии около тридцати человек. Броня украшена знаками звезды и волка. На шлемах забрало с личными гравировками. На поясе кинжалы, кунай, крючья. И каждый обучен убивать шиноби. Они шли быстро, слаженно, как поток железа. Один дал сигнал: Командир отряда сказал — Проверить этаж! Убить всех выживших! — Но они не успели. Из темноты… вырвался алый луч. Не свет, а энергия. Энергия глаз. Красный лазер, будто пущенный из самой злобы, вспыхнул из темноты. Он не просто прожигал — разрывал реальность, сопровождался чёрными искрами, будто пепел проклятия, что вьётся следом. Один взмах. Один. И тела тридцати штурмовиков замерли. Разрез ровный, будто линия ножа по бумаге. Все от груди до таза, от плеча до бедра пересечены одним точным движением. Они даже не успели вскрикнуть. Черные искры затанцевали по телам, прижигая раны мгновенно. Кровь даже не успела выйти наружу. Все упали почти одновременно словно куклы с перерезанными нитями. И в проёме, затенённом разрушением и пылью, стоял он. Наруто Учиха. Волосы, заляпанные кровью и пеплом, липли к лицу. Глаза пылали новым узором Мангекио Шаринган, ещё горячий от боли. Лезвие в руке вибрировало от остаточной чакры. Наруто шёпотом выражаясь ярость — Никто не выйдет отсюда живым… если я не выйду тоже. — Он сделал шаг вперёд. И само здание, казалось, содрогнулось. 06:56. Вжегнов. Главный зал разрушенного здания. Пыль уже не оседала она клубилась в воздухе, обволакивая, как саван. Где-то вдалеке кричали, топали, доносились удары по дверям… Но всё это заглушал гул чакры, что вибрировал прямо под кожей. Наруто сделал шаг к стене. Его глаза пылали. Мангекио Шаринган не просто активен, он излучал жгучую злобу, будто весь окружающий мир был виноват. Каждая прожитая секунда, каждое дыхание врагов раздражало до белого каления. Наруто сквозь зубы прохрипел. — Убирайтесь… с моего пути… — Он сложил всего три печати. Тело слегка пригнулось вперёд. — Футон: Порыв Возмездия! — Глухой взрыв. Вся боковая стена, вылетела наружу. Каменные блоки, укреплённые балки всё полетело наружу, как осколки гранаты. Штормовая волна чакры ветра пронеслась по улице, сбивая с ног ближайших солдат. Те, кто не погиб под завалом, пытались подняться, но уже было поздно. Наруто приподнял голову. Его глаза вспыхнули алым светом, и из зрачков вырвались два луча алых, обжигающих, режущих, обвивающихся чёрными искрами. Как два хлыста, лучи прочертили небо… и обрушились вниз. Всё в зоне прямой видимости перед зданием превратилось в мясорубку. Более сотни солдат, плотно стоящих рядами, готовых штурмовать, разрезались в один миг. Их тела падали, разделённые надвое, как бумажные куклы. Доспехи плавились, кости обугливались. Наруто тяжело дышал, а глаза его горели. А дальше была только тишина. Даже враги боялись сделать шаг. Даже смерть смотрела на него молча. 06:57. Вжегнов. Перед зданием бывшего центра связи. Горел воздух. Всё перед зданием теперь просто чёрная, дымящаяся равнина. Камень расплавился, почва оплавилась, оружие врагов превратилось в искривлённый металл. Ни одного солдата. Ни движения. Только пепел. Наруто стоял у пролома в стене. Его глаза продолжали светиться… но руки дрожали. Он не прекращал выстрел уже восемь секунд а для Мангекё это была вечность. Кожа на лице особенно вокруг глаз начала трескаться и кровоточить. По щекам стекали тёмные капли непонятно, кровь это или слёзы чакры. В висках гул, как раскалённое железо, сердце билось так, словно готово вырваться наружу. Внезапно — Наруто резко прикрыл глаза и схватился ладонями за лицо. — Гх-!! — Он вздёрнул голову назад и закрыл глаза ладонями, резко оборвав лазеры. Вздох вышел хриплым, почти с надрывом. Наруто сквозь зубы сказал. — Глаза… чёрт… горят… — Он опустился на одно колено, тяжело дыша. По лицу стекала кровь. Всё тело горело изнутри чакра выжигала его самого, как пламя, заключённое в сосуд из плоти. Но было тихо. Врагов не осталось. Наруто шёпотом сказал — Не зря... Я всё ещё жив… — Он поднял голову, сжав зубы. Ему нужно было уйти. Или умереть. Но Тонери… Тонери уже не дышал. Наруто молчал. Всё внутри него кричало от боли, от ярости, от пустоты. 2 марта 974 года, Страна Огня. Шум в столице страны, Конохе, был оглушительным. Сплошные речи и дискуссии, которые начали затмевать всё остальное, касались не только военных операций, но и политических изменений, которые вызвал недавний поворот событий. После того как Белая армия предала Коноху, заключив сделку с Страной Земли, ситуация кардинально изменилась. В течение нескольких дней белые войска и шиниби Страны Земли совершили шокирующий прорыв. Они не только разгромили армейские силы Конохи, но и устроили предательскую бойню, уничтожив свыше половины шиноби страны, оставив город в руинах и фактически открыв ворота для своих союзников. В это время, в залах власти, разгорелся настоящий политический кризис. Тотальное предательство, за которым стояли не только враги, но и властные фигуры, превратило страну в зону неопределенности. Съезд властей был буквально поглощён множеством противоречивых решений. 5 из 7 губернаторов проголосовали за капитуляцию, исходя из того, что военные потери стали непоправимыми для страны. Даже Даймё, в условиях давления и реалий, поставил свою подпись под актом о переговорах о капитуляции, что лишило Коноху последней надежды на победу в этом сражении. 1453 шиноби погибли в ходе активных боевых действий, а 789 были убиты в результате предательства — многие из них внезапно оказались в ловушке. Никакой известности в плане победы теперь не было. Всё было потеряно. Однако, несмотря на всё это, Страна Огня не потеряла своего влияния в полном смысле этого слова. Технически, они не проиграли в классическом понимании. Они проиграли лишь в одной военной операции, которая в целом сотрясла страну, пошатнув её авторитет, но не уничтожила её основу. В этот момент, когда все переговоры и заседания достигали своего пика, сила Страны Земли становилась всё более очевидной. Они не участвовали в резне шиноби Конохи, но, тем не менее, их войска были использованы для обеспечения защиты Белой армии. Это было стратегическим решением, которое в конечном итоге привело к огромным потерям для Конохи. Ситуация в Танзакии продолжала оставаться напряженной. На её территории всё ещё велась гражданская война, но в самой Стране Огня было мирно. Не было боевых действий, не было войны на её территории. Всё происходило за её пределами. В то время как правительство Конохи переживало политический кризис, предательство продолжало разъедать внутренние связи. Сложная политическая ситуация, столкновения интересов между разными фракциями — всё это привело страну на грань того, чтобы потерять своё лицо на мировой арене. Но ещё оставалась надежда — Наруто и другие лидеры шиноби не теряли решимости. Несмотря на политические потрясения, всё ещё оставался шанс вернуть славу Конохи. Но этого требовалось больше, чем просто силы воли. Всё было зависимо от того, кто и как захочет вести страну вперёд. Народ, тем временем, с тревогой ждал, что принесет новый день. Наруто стоял под горячим душем, чувствуя, как вода сминает его усталое тело. Он был весь в шрамах — не только внешних, но и тех, что оставались внутри. Раны на глазах постепенно затягивались, но это не было важно. То, что было внутри, не так просто зажить. Он почувствовал, как струи воды скатываются по его коже, но мысли не покидали его. Он вспоминал последние недели, дни... всё, что пришлось пережить, и, самое главное, что они все сделали с ним и его людьми. Танзакия. Танзакия. Его взгляд потускнел, а внутри все начало бурлить. Он не мог забыть те беспомощные лица тех, кто погиб из-за предательства, тех, кто сражался до последнего. Гибель шиноби, смерти, разрушение, ложь — всё это сжималось в его сознании, словно яд, который отравлял его мысли. Он вспоминал жителей Танзакии. И в его сердце не было места для жалости. Его ненависть к ним росла с каждым днём. Проклятые обезьяны, которые только и могли что калечить и убивать, они даже не достойны быть на одной земле с нормальными людьми. — "Обезьяны" — прошептал Наруто сквозь зубы, его голос был полон горечи. Он знал, что это слово было не просто оскорблением. Это была его личная ненависть, не только к солдатам, но и ко всему народу Танзакии. Те, кто предал его народ, кто принёс смерть в их дома, они все одинаковы. Это было не расизм, это было нечто большее. Это была его глубочайшая неприязнь к тем, кто разрушал всё, за что он сражался. Но не было пути назад. Он уже больше не был тем, кем был раньше. В его глазах горело не только желание отомстить, но и невероятная жажда справедливости, даже если это требовало уничтожения целого народа. — "Обезьяны..." — ещё раз повторил Наруто, уже не сдерживая эмоций. Но он понимал, что в этом мире нет справедливости, если ты не можешь бороться за неё сам. Ибо на поле боя не было места для слабости. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, ощущая, как горячая вода продолжала капать, как бы смывая с него следы прежнего человека. Теперь перед ним стояла только одна цель. Месть. И восстановление справедливости.