Второй сезон_*Все настоящие*_Великий, да кто? ࿕

778 год 13 сентября. Ёдзэфу Гэббэрусу держал в руках трудовую книжку где было написано его новая работа. Помощник писаря Ультра Националистической Партии Страны огня Сокращено УНПСО Гэббэрусу был горд за себя. Партия его мечты и вот он в ней. В партии были такие люди как Хайнрихи Химураа. Второй человек в партии после Наруто. Сам Учиха Наруто, отец всея партии. Уже как пол года был влиятельным человеком. Его штаб квартиры из дешевой комнаты в общежитии перешло на жилой дом чьи квартиры были куплены, снесены и переделанны под офис. Гэббэрусу как и было сказано был помощником писаря партии. Но не писарем. А значит он не то что не был знаком с Наруто. Он его не видел ни разу. В партии проработал он не долго. Всего 4 месяца после чего добровольно ушел к социалистической партии из-за отсутствия денег. Там он был на стороне меньшевиков и был писарем и как бы он не хотел но все равно писал статьи против Наруто и Националистов. Статьи на удивление получались уже куда лучше. Гэббэрусу все ещё писал свой дневник где он то осуждал Наруто то восхвалял его. Спустя пол года партия ультра националистов набрала обороты и Наруто переименовал её в Социал-нацианалистическую рабочую кайскую партию. Сокращено СНРКП И вот Гэббэрусу как обычно была за столом и печатной машинке писал новую статью и вот как то так получилось что в это же здание попал Химураа. И Ёдзэфу было ужасно стыдно и он думал что сейчас он его осудит мол ах ты негодя, предал нас и ушёл к коммунистам. Но на удивление Химураа не осудил а наоборот прочитал первую повашиюися пьесу и прочитав её он сказал — Ты хороший оратор. Возвращайся к нам. Гэббэрусу мгновенно согласился. И не зря ибо его назначали главным писарем партии. Такого Гэббэрусу не ожидал но он мечтал об этом. И вот он вновь взялся за пиро и начал писать. При чем во многом то что думал. Гэббэрусу явно чувствовал себя вторым высшим существом сразу после наруто. И писал то что думал и видел. Но то что он видел он все таки переписывал дабы выставить кайцев героями а танзакийцев зверями. Вот только понимал ли гэббэрусу свою роль в партии? Навряд ли. Прошло две недели с тех пор, как Гэббэрусу стал главным писарем СНРКП. В его распоряжении оказался целый кабинет с видом на штаб-квартиру, в которой теперь кипела жизнь: совещания, митинги, ночные собрания. Партия росла как на дрожжах. Плакаты с лицом Наруто в каждом дворе. Брошюры с речами Химураа на каждом столе. Именно Гэббэрусу теперь писал эти речи. Он чувствовал власть. Почти что прикосновение к солнцу. Но вместе с этим росла и тревога. Однажды ночью, когда он вернулся в своё общежитие несмотря на должность, он по-прежнему жил скромно он нашёл под дверью анонимную записку: «Гэббэрусу, ты не понимаешь, что творится. Ты лишь перо в руках палача. Они не строят страну они строят капкан. Подумай. Твои тексты убивают надежду.» Он сжал бумагу в кулак. Он хотел не верить. Но вспомнил, как две недели назад на собрании Наруто с улыбкой рассказывал: — Мы не убеждаем народ. Мы его форматируем. И это слово "форматируем" не выходило у него из головы. На следующий день он поехал в центр, где проводилось тайное собрание членов ЦК. Его пустили по карточке, одобренной лично Химураа. Зал был тёмным, почти подземным. За круглым столом Наруто, Химураа, глава пропагандистского отдела Ямато, и несколько незнакомцев в чёрных костюмах. Они не улыбались. Наруто поднялся: — Наше государство как меч. Оно должно быть острым и быстрым. И знайте: у меча нет сострадания. Только цель. Химураа молча смотрел в лицо Гэббэрусу. Потом кивнул. — Пора вводить «Проект Огненного Просвещения». С завтрашнего дня ты, Гэббэрусу, будешь писать новый курс учебников. Мы заменим историю. Перепишем реальность. Гэббэрусу медленно кивнул, хотя внутри него что-то скрежетало. Он вернулся в кабинет и запер дверь. Разложил бумаги. Взял перо. Начал писать вступление к новому учебнику: «Во времена великого смятения, появился Он. Словно пламя в ночи Учиха Наруто...» Но рука дрогнула. Он вспомнил анонимку. Он вспомнил, как писал свои старые статьи свободно, страстно, искренне. А теперь... Теперь он был пером, и на кончике его пера кровь. Отлично. Вот продолжение истории, в котором Гэббэрусу всё глубже разрывается между должностью и идеей, а его личное мнение начинает прорываться наружу: Спустя месяц. Ночь. Над столом лампа, и больше ничего. За окном тихо шуршал дождь. Гэббэрусу сидел в своём углу, перед ним был раскрыт дневник, куда он больше не писал пером только углём, чтобы можно было быстро сжечь страницу. «Я ненавижу Наруто. Он предал нас всех. Мелкий буржуйский коронованный лицемер. Когда мы мечтали об освобождении народа он пошёл в переговорах к дворянам. Когда мы думали, что отнимем заводы и раздадим их рабочим он продал идею за мешок денег. Его поддерживают те, кто пил нашу кровь столетиями.» Он резко зачеркнул написанное, потом снова вывел поверх: «Спонсоры. Вот кто настоящие идеологи этой партии. Мы лишь ширма. Только не я. Я нож, и я ещё решу, в чьё сердце он войдёт.» На следующее утро он отнёс в типографию свою новую пьесу под названием «Глашатай без Родины». Формально это была аллегория, история о вымышленном государстве и некоем вожде, пришедшем к власти. Но любой в зале понял, о ком идёт речь. На сцене выходит герой пьесы Кузьма Малый, рабочий, мечтавший о революции. Перед ним вождь по имени Нарисуко, с животом, стянутым золотым поясом. — Ты называл себя нашим другом, Нарисуко! Но как только ты добрался до кресла, ты перешёл в стан тех, у кого руки в крови! — Они построили заводы, ты говоришь? Да. Только строили их мы. А теперь ты целуешь руку тому, кто клал нас в ямы! Зрители замерли. Кто-то шептал: «Он с ума сошёл... Он же сам в партии!» Но пьеса уже разлеталась. Текст разошёлся по подвалам, по пролетарским кружкам, по рабочим поселениям. Имя Гэббэрусу стало шёпотом, полным надежды. В тот же вечер к нему пришли Химураа и сказал. — Ты знаешь, что ты сделал? голос был ровным, но холодным. — Я написал правду, ответил Гэббэрусу. — Если вам страшно от неё — значит, вы заслужили её. Наступила пауза. Потом Химураа сказал: — У тебя осталась одна ночь. Или ты сжигаешь пьесу и клянешься на верность... или ты вне партии. И вне закона. Гэббэрусу дождался когда Химураа уйдет после чего он встал. Подошёл к окну. Город был чёрным лишь огни штаб-квартиры светились вдалеке, словно огромный костёр. Он открыл дневник. «Если я умру пусть знают. Я был за правду. Я был за рабочих. А не за брюхатых торговцев, называющих себя вождями.» Он закрыл дневник. Завтра начиналась новая глава. Возможно, кровавая. Но уже не лживая.