Гниль.

Идеальное лицо. Идеальная репутация. Ричард «Дик» Роман — это идеальная маска для такого существа, как левиафан. Он владеет собственной корпорацией, его знают люди. Им восхищаются, ставят в пример детям. Показывают по телевизору, приглашают в программы. Его обожают. С его связями до смеху легко контролировать людей. Пару слов там, тройку указаний здесь и вот — все эти мешки с мясом готовы спонсировать то, что их убьёт. Превратит в ходячий питательный батончик. Идеальный план, который он придумал сам. Всё в жизни Дика, мать его, Романа идеально. Любой, кто решит перейти ему дорогу, окажется уничтожен. Или заменён, как повезёт. Ричард верит, что в этом мире значение имеют только люди с «искрой» и то, не сильно этим доволен. Они мельтешат перед глазами, словно назойливые мухи, заставляют его испытывать лёгкий дискомфорт. В кабинете Романа неуютно, тут всё также до блеска идеально. Словно кто-то вызывал чистильщиков, чтобы оттереть кровь от стен и пола. Впрочем, кажется так и было. Здесь состоялись переговоры с нужными людьми, а иногда и расправа над слишком любопытными экземплярами. — Ох, тебя интересует, что ты тут делаешь? Боюсь, тебе следовало задавать вопросы на конференции, а не здесь, солнышко, — Дик растягивает свои губы в улыбке, блистая идеально белыми зубами. В его глазах скрывается что-то липкое…неприятное. Что-то, что не должно существовать в этом мире. Или, по крайней мере, должно существовать под замком. Словно вязкие, какие-то неправильные чернила, его взгляд растекается по телу. Все люди для него – мясо. Еда. Этот мир будет принадлежать левиафанам, и Роман проследит, чтобы всё прошло, как по маслу. Никто не помешает его плану. Он отходит в сторону, пропуская вперёд своих подчинённых. Те только рады поживиться новым мясом: скалят свои ужасные челюсти, высовывают язык, словно дикие животные. Из горла вырывается испуганный крик. — Пора нам проникнуть в журналистику, — улыбается мужчина, слабо щурясь, — Давайте, ребята. Острые зубы впиваются в плоть, разрывают на части. Отрывают куски, ломают кости. Больно. Слишком больно, но отключится никто не даст. Левиафаны безжалостны. Они слишком долго пребывали в заточении, чтобы кого-то помиловать. Весь мир падёт перед их величием. В глазах Романа нескрываемое удовольствие. За внешним лоском скрывалась гниль.