Глава II. Вы можете мне доверять.

Темные улицы освещали яркие фонари. По каменной брусчатке прогулочным шагом двигался молодой парень. Его короткие кучерявые волосы были цвета вороньего крыла, он усердно старался причесать их рукой, но у него этого не получалось. Сам же парень был в хорошем расположении духа и тихо насвистывал незамысловатую мелодию. Деревня уже спала. Но что-то заставило его остановиться около одного из домов гражданского населения. Плач. Тихий. Отчаянный. Он был уверен, что звук доносится не из дома, а из соседней постройки, похожей на большой сарай. Недолго думая он перескочил через забор и уже оказался около приоткрытой двери. На полу среди инструментов и грязи лежала девушка, от которой исходили эти душераздирающие звуки. Парень аккуратно заглянул внутрь, он был уверен, что девушке нужна помощь. Дверь скрипнула, испуганная девушка увидев его красные глаза зашипела в истерике. — Нет, нет! Прошу, хватит! Я никому не скажу! Прошу! Парень попытался проглотить ком в горле, но ничего не получилось. Ему было сложно представить, что произошло с ней и почему она так на него реагирует. Может быть её пугает шаринган? Юноша вернул своим глазам привычный цвет и попытался успокоить девушку. — Вижу, вы пережили что-то ужасное, но я хочу вам помочь. Меня зовут Шисуи Учиха, вы можете мне доверять. Она спрятала своё лицо в ладонях. Её плечи снова содрогнулись. — он убьёт меня…и мою семью, — сквозь слёзы послышался едва слышный шёпот. *** Стол хокаге был завален документами. Над всем этим безумием возвышалась фигура уставшего, но весьма веселого парня. Ещё бы, он был самым молодым хокаге, гений, желтая молния Конохи. Окружающие считали его слишком добродушным, но это только те, кто не был знаком с ним близко. Те, кому довелось с ним работать были уверены в его расчётливости и строгости, доброжелательная улыбка была скорее напускной вежливостью. Увидев на пороге кабинета своего ученика он ещё раз осмотрел его с ног до головы и убедился, что сделал правильный выбор. — Какаши-кун, у меня для тебя новая миссия. Моя жена беременна и я хочу, чтобы ты охранял её весь этот период. Это очень важно для меня.  — Поздравляю вас, сенсей! Я ценю ваше доверие, — голова Хатаке склонилась в поклоне. Несмотря на имя, означавшее пугало, парень был похож на опасного хищника, его действия были точными и аккуратными. Минато кивнул ему в ответ. — Приступить нужно будет уже завтра. От остальных миссий ты пока освобожден. И…-его голос смягчился, — как ты? — Спасибо, уже лучше. Учитель тяжело вздохнул. Он знал, что ему не лучше, ему всё так же плохо. — Тогда, можешь идти.  АНБУ поклонился и вышел из кабинета Его кулаки были сжаты до побелевших костяшек, а сам он направился в уже привычном для себя направлении. Он, как никто другой знал, что одиночество разрушает.  *** Грудь вздымалась от тяжелого дыхания, которое парень пытался восстановить после очередной тренировки. Чакра не бесконечная, а значит отличная физическая форма — залог выживания. Сил почти не оставалось, но он по прежнему был зол. Да, то, что он делает было гадко, он сам это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Он с яростью ударил в стену, рука оказалась крепче и в отличие от каменной поверхности не пострадала. Остановиться? Если бы он мог! Это единственное, что приносило ему удовольствие. За последние четыре года его жизнь превратилась в сущий ад. Единственное, чем он занимался всё это время — оттачивал свои навыки убийцы. Не без помощи своего гениального учителя, от которого со временем он избавится, но не сейчас… Тяжесть утраты опустошала его сердце. Он уже не был уверен, что жив. Жив? Его душа давно мертва. Похоронена вместе с той, без которой этот мир утопает в жестокости. Но боль, которую он приносит этим девушкам…настоящая ли она, если этот мир фальшивка? Он пытается найти оправдание своим поступкам. Оправдание? Разве его это волнует? Да, его всё ещё что-то волнует. Ему было мерзко от самого себя. Что сказала бы она, увидев его таким? Она обещала присматривать за ним, и где она сейчас? Какая разница, она уже ничего не скажет. Не в этом лживом мире. *** Стук в дверь Юки услышала не сразу. Она быстро убрала волосы в хвост. Спустившись к двери, она поняла, что это не родители. Опять, это был он. Уже месяц он приходит к ним примерно в это время. Обычно, с ним общалась Мама, но она уехала к бабушке. Дверь открывать не хотелось. Опять стук. Он знает, что она за дверью. Зачем он приходит? Натянув улыбку, она открыла. На пороге стоял удивленный АНБУ. Она жестом пригласила его в дом. — Я не буду разогревать, рис слегка остыл, но ещё тёплый, устроит?  Какаши просто кивнул и сел на стул. В этот раз он был на удивление неразговорчивым, если иное его состояние можно было назвать общительностью. К трапезе они приступили молча.  — В ближайшее время я не смогу к вам так часто приходить.  «Раз в неделею это действительно часто, учитывая, что мы друг другу никто», подумала, но не озвучила девушка. — Но я буду отправлять к тебе Паккуна. «Слежка, отлично, только её мне не хватало», подумала и изобразила на лице недовольную гримасу. Она не знала, что слежка была установлена куда раньше. — Ты уверен?  — Что произошло?  Она молча смотрела на него несколько секунда. На её лице сменилось несколько эмоций, от удивления, страха до злости и отвращения. — Кажется тебе пора. — Четыре года назад ты была другой. Я хочу знать, что произошло. В его спокойном голосе слышалась сталь. — Тебя не было эти четыре года, так зачем ты появился? Он отвёл взгляд и продолжил есть. Он не мог ответить на этот вопрос. — Почему ты не сможешь приходить?  Не то, чтобы ей это было интересно, но сидеть в тишине тоже не хотелось. — Хокаге дал миссию, которая требует постоянного присутствия, — он сказал это максимально небрежно, но почему-то ей показалось, что он пытается её впечатлить. Она хмыкнула и тут же поняла, что несмотря на легкое раздражение, его визиты несколько успокаивали  её. Она чувствовала, что ему можно доверять и рядом с ним ничего плохого не произойдёт. Они закончили ужинать и Юки проводила Какаши до двери. — Удачной мисси, если будет время — заходи, — губы скривились в подобии улыбки. — Спасибо за ужин и… береги себя, — он поклонился и вышел из дома. «Береги себя», он что, волнуется? Это не шутка?