Сказ о Еве и других, часть 2

Скоро, быть может, новая свадьба... Так подумал Захар Захарьевич, пока проводил неразрушимую свадьбу Никития и Евы. Тот день действительно можно назвать праздником, причем не просто большим, а огромным. Такой статус она приобрела по той причине, что кореец, неизвестно откуда приехавший привез с собой своего закадычного друга из Вербинецка и половину Северной Кореи. Так что пир был действительно на весь мир... Но вот настала ночь, гости постепенно расходятся, толпа корейцев бежит в аэропорт, лампы тушатся, наступает послесвадебное тихое время. Как раз в это время Никитий, усевшись в глубокое кресло, призадумался: "А нужен ли ему брак с Евой?.." Перед глазами плавно текут изображения Маргариты... Такой чарующей и неизвестной... И такой желан... Нет, Никитию не время думать о других женщинах. Буквально пару часов назад у него состоялось дивное бракосочетание с прекрасной Евой. Перед глазами поплыли портреты Евы... Той самой, что изобрела мел лично для его панской персоны. Той, что добиралась 7 месяцев до далекого Якутска. Нет, он не может её предать! Голова Никития разделилась на два материка: материк Евангелина и материк Маргарита. Так всегда бывает, что после пышных празднеств начинаются сомнения. Главное им не поддаться. Но как не поддаться такой пленительной красоте Маргариты? Хотя нет, стоп-стоп, какая красота... Или нет... она же красива!.. Фотография с Туапсинского озера тому примером. Или это сон?.. Или свадьбы нет?.. Так, стоп! Во всем нужно разобраться, а если разобраться самому не получается, то нужна помощь специалиста. Никитий в срочном порядке вызывает верного лакея своего Матфеюшку. (Тот, к слову сказать, подворовывает с панской кухни яйца рябчиков). Матфеюшка же в не менее срочном порядке вызывает из далекой Англии специалиста-психолога. А пока психолог в пути, Никитий довольствуется клубничными йогуртами, заглушающими любую душевную боль и уртату... Прошло 33 дня и 33 ночи. Весь панский двор в панике: к ним с минуты на минуту должен прибыть знаменитый психолог из далекой Англии - страны грустных туманов и дождей. Никитий уже стоит на деревянном крыльце в ожидании гостя. С неба моросит небольшой дождик - даже природа готовится к приезду гостя. И вот оно - небольшая карета, охваченная синим пламенем, летит прямо с небес к крыльцу Никития. Ева стоит рядом, пытаясь осмыслить происходящее. Но летучие кареты - это тебе не мел изобрести. Карета плавно спустилась. Дверь открылась. С облучка соскочил продрогший ямщик Тимофей в длинном зеленом плаще, который, к слову, не спас его от дождя. А из самой кареты медленно, не торопясь, с надлежащей важностью выходит она: Helen Grieving. Грустная на вид и мокрая от скорого полета, она скрывала среди этих эмоций добрую душу. Никитий любезно пригласил ее в дом, при этом дополнив, что хочет уединиться с ней для психологического сеанса. Ева конечно же была против, однако, услышав четкие заверения Никития, успокоилась. Долго ли коротко ли ждала Ева муженька своего новоиспеченного, но так и не дождавшись, уснула. На утро просыпается - видит: мужа нет, специалиста нет, кареты нет... Ничего нет! Прошлась Ева по дому своему просторному, увидела на столе записку. Развернув измятый клочок бумаги она прочитала такие слова: "Дорогая, ночью происходило нечто необъяснимое. Хелен - психолог от Бога (во всех смыслах этого слова), но какой психолог - такая и цена за услуги. В общем, за 5 часов психотерапии она потребовала весь наш дом, что еще приемлемо, но что хуже - она потребовала в совершенстве овладеть английским языком. В случае невыполнения условий, она обратится к известной тебе гадалке - Маргарите, чтобы та навеки разрушила мою жизнь. И я принял решение: я уеду на год в Англию с Хелен и Маргаритой. Страна там богатая, квартиру нам с Маргаритой предоставят. Так что не переживай, при первой же возможности вернусь домой, к тебе). Навеки вечные твой Никитий (строгий)..." Сидит опустошенная Ева в пустом доме, смотрит на опустевший шкаф, а из пустых глаз все никак не могут пробиться слезы. Тогда вспомнила Ева зачарованный, и в то же время печальный взгляд Захара на их свадьбе с Никитием. Теперь уже перед глазами Евы поплыли картины... Картины Захара... В профиль, в анфас, вид сверху, снизу... Ева бросилась к телефонной книге, куда еще до свадьбы записала номер Захара - основного участника свадебных торжеств. По дороге к ней она заметила, что Никитий даже стринги не забыл, как бы странно это не звучало. Добравшись таки до книги и отыскав нужный номер Ева набрала Захара. Сердце Евы тогда колотилось, выстукивая некий ритм. Будь рядом в тот момент рыжий тамада Дмитрий, он бы на этом стуке построил бы целую дискотеку. Но не суть. Гудок... Второй... Третий... Мама Прасковья учила Еву, что после 3-х гудков трубку следует опустить. Но ей было все равно! Четвёртый... Пятый... Шест... "Аллё?!." - послышалось с того конца телефона. "Я Никиту ненавижу, терпеть не могу..." - прокричала в истерике Ева, "Я тебя люблю, Захар, тебя!.." - проговорила Ева уже более тихим голосом и замолчала... На другом конце провода тоже молчали. Затем, наконец прервав молчание Ева тихо спросила: "А ты?......" Сложно словами передать напряжение, сложившееся в те секунды. Даже нерадивый почтальон Георгий Грибовский, к работе которого теперь была добавлена прослушка звонков Евы, затаив дыхание ждал ответа Захара... И Захар ответил... "Да..." - сказал он, и его голос, наполненный волнением и счастьем дрогнул... Неожиданные слезы облегчения сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее посыпались у обоих...