Поступки имеют вес.

-Поговорить надо. -Сказала Миша, ногу на порог ставя, не давая дверь закрыть. Отец от такой дерзости даже бровь приподнял, но перечить не стал. Интересно было. Наконец-то он интересовался своей дочерью. Знала что, вероятнее всего, органы опеки будут тут в скором времени, но волновало ли её это? Вовсе нет. Всё это время она бежала не пойми от чего, и зачем. Она так ненавидела Казань, ненавидела Марата, Вахита, Вову, Жору, Мишу... А сильнее всего себя. Миша хотела перестань бежать. Перестать насиловать саму себя, наконец-то всё решить, и жить так, как живут всё. Но врят-ли уже получиться. Голубоглазая молча села за стол, а мужчина сел вместе с ней, поставив локти на стол и молча смотрел в неё. Сквозь. Тишина. Оба смотрели на друг-друга и не хотели отрывать глаз. Для них это могло значить одно. Проигрыш. Звуки включённой вытяжки становились немного громче, из-за напрягающей атмосферы. Если обычно становилось во время подобных пауз душно, то тут холодно. И не известно, он веял от плохо сделанных советский окон, или от любящих родственников. Выглядело как сцена из какого-то детектива, когда детектив наконец-то встречает убийцу и им оказывается его напарник, который был ближе всех. И вот, теперь ведёт детектива всё ближе и ближе к разгадке, а после лишает его всего что у него было. Себя. -Убить меня пришла? -По итогу подал голос отец, совершенно безразличным тоном. -Тебе всё равно?- Так же ответила его любимая дочь. Это был вопрос, ответ на который очевиден. Он отвернулся в сторону окна, и она за ним машинально. На улице задорно парни какие-то гуляли, раздаваясь громким смехом. Приглядевшись, сердце немного кольнуло. Миша что-то активно обсуждал с Вахитом, явно куда-то шли, но их дела прервали снежки. Такие холодные, попадающие за шиворот и неприятно обжигающие голодом кожу, но вызывающие улыбку на лице, и по-доброму злые крики. Как дети малые. Она прикусила щёку, кулак собственный сильно сжимая. Ногти неприятно в кожу почти что впивались, но это особо не помогало. -Я тоже таким был.-Сказал отец, неожиданно для Миши признавшись. Она лишь взгляд на него перевела. -Бегал, бесился, хуйней занимался.- Мужчина взгляда не переводил. Продолжал монолог, а она внимательно слушала. - Добрым был таким. Люди злыми не рождаются, они ими становятся. Вот и меня таким жизнь сделала. А ты не такая, Миш, ты всегда доброй будешь. -Хуйня всё это.-Сказала она, откидываясь на стуле и вздыхая. Он же не перечил. Ему нравилось то что он видел. Дерзость. -Люди на то и люди что мерзкие. Мужчина же усмехнулся, даже немного зубы показывая, что ему, отнюдь, не свойственно. -Не права, Мишань. - Она челюсти сдавила, не зная чего ожидать. Долго же настраивалась, но всё же отца боялась. -С мамой твоей познакомился, влюбился по уши.. Денег не было. Пошёл не по той дороге. - Он с грустью в глазах взглянул на стену рядом с собой. Погодите, с грустью в глазах? Она очень внимательно слушала. -А мама твоя поддерживала бизнес такой.. ну что я делать мог?- Всю эту информацию сопоставить нельзя было в голове. Неужели это тот же отец, который ранее её воспитывал таким жестоким образом? Да быть не может. -И в армии парней поддерживал. -Он носом хмыкнул, но глаза были сухими и даже не уставшими. -Извини меня, Миш, правда отец я плохой. -Пацаны не извиняются. Сам учил не извинятся. -Она по столу стукнула, вставая и стул отодвигая. -Пиздабол ты, Трупак, пиздабол. В Мише говорила уже не она, а её детская обида на отца, если её вообщем можно так назвать. -Бать, я тобой восхищалась всегда.-Хмыкнула чёрноволосая, улыбаясь уголками губ и осматривая такой знакомый пол. -Терпела всегда. Жила жизнь не свою, а ту которую ты хотел. Ту которую ты мне в бошку вдалбливал. - Она последний раз посмотрела на общающихся парней на улице, и хмыкнула носом. Её же глаза были вовсе не сухими уже, но она держалась. -Всё что ты сейчас сказал - враньё чистой воды. - Голос вовсе немного задрожал, из-за чего отец неодобрительно хмыкнул, что уже выводило из себя. Почему ты меня не уважаешь? Что мне сделать, что бы ты меня уважал? Что со мной не так пап? Мужчина молча дочь родную слушал, чем сердце гудеть заставлял. Больно от тишины было до жути. Она хотела услышать хоть что-то. -Ну же ударь меня!-Пробурчала она, на отца смотря впритык. - Как раньше, давай, чтобы поняла какая я непутёвая, ну пожалуйста.- Молящим голосом мямлила Миша. -Ну ударь, или пошли на крайняк, хотя бы что-то. -Она протягивала каждое слово, а комок в горле уже был до невозможности тяжким. -Хотя бы раз обрати на меня внимание. Валентин же сидел не обращая внимание. Сквозь неё смотрел. Больно было до жути, хотелось рвать на себе одежду, царапать собственную плоть и отрывать от неё куски. -Может мне помереть чтобы ты вспомнил что дочь у тебя имеется?-Молящий тон ранее превращался в что-то еле разборчивое. Бессилие поглощало с каждой секундой всё больше, она боролась не с ним, нет. С самой собой, что было ещё сложнее. Будто бы жгут надетый ещё в раннем детстве затягивался с каждой секундой всё больше, с каждым мычанием и вздохом, заставляя только бессильно кряхтеть и бурчать. -Блять, да скажи ты что-то! - Она уже начала безутешно кричать, ожидая чего-то.. она была бы рада чему угодно. Любое слово бы сделало ей лучше. Любое бы спало. Но чудес не бывает. Это скуление превращалось в крик о помощи. -Почему ты всю жизнь вёл себя как уебок, а сейчас вызываешь жалость? Мне тебя не жалко!-Сама себе она пыталась доказать. На самом деле до боли отца любила. Но ненавидела сильнее. Намного сильнее. Если это возможно. Металлический блеск из руки показался и повалив на пол худощавое тело стал то приближаться, то отдаляться, вызывая характерные звуки. Всё происходило слишком быстро, и заученно, прямо так как учил папа. Хладнокровие. Именно этому он учил. ----------------------------------------------------------------------- -Либо ты, либо тебя. Третьего не дано.-Говорил мужчина, девочку маленькую за волосы потянув, в кулаке сжимая, чтобы та точно слушала, а не делала вид. Хотя подобного делать она никогда не смела. Всегда внимательно слушала. ----------------------------------------------------------------------- Вечно холодное и худое тело не сопротивлялось, даже звуков не издавало. Это чувство страха и эйфории девушку поглощало с головой, было не как в тот раз. По другому как-то. Кости уже хрустели, по лицу ударов нанесено не было, почему-то. С каждым ударом глаза наполнялись чем-то неясным, а рука болела всё больше. Багряная жидкость по рукам стекала белоснежным. Металлический запах заполнил ноздри. А взгляд замылился. -Молодец, Мишань.-Сказал еле слышно отец, тепло улыбаясь. Тепло? -Какого хера ты меня хвалишь? -Спустя секунд 5 тишины трясущимися голосом пробурчала Миша, волосы бордовым руками поправляя. -Какого хера ты лыбишься, мудила?-Она начала кричать во всю глотку, сама того не ожидая. Соленные слёзы по щекам стекали, глаза заполняя. Губу до боли прикусывала, что из той так же маленький ручеёк появлялся. Глаза были наполнены горечью. А он улыбался. -Я горжусь тобой, Миш.