Жертва лесного духа

      Мрачный лес. Большие еловые лапы закрывают от яркого солнечного света землю, даря ей лишь жалкие остатки. То тут, то там встречаются поваленные голые деревья, напоминающие скелеты могучих богатырей-великанов древности, нашедших свой покой в месте, окутанном мраком. Казалось, давным-давно они, совсем уставшие от дел, под очарованием смутного спокойствия, царившего тут, легли немного отдохнуть на мягкий изумрудно-зелёный мох и уснули тут на вечно.       Тишина. Гнетущая абсолютная тишина. Не было слышно ни шороха, ни пения птиц, ни скрежета голых ветвей поваленных деревьев друг о друга. В этом тишине ты начинаешь слышать себя: тихие аккуратные шаги, собственное сердцебиение, глубокие вздохи, тяжко падающие с уст, каждую свою мысль, каждое потаённое желание да что-то тёмное, затаившиеся в глубине сознания и запертое в клетке золотой совести, но злобно сверкающие от туда глазами. Это пугает, заставляет делать всё что угодно, чтобы нарушить зловещую тишину. Ты готова говорить под себе под нос, вспоминаешь какой-нибудь древний стих, знакомый со столь древних времён, что уже и не вспомнишь где ты его услышал, петь заедающую песню из какой-то дурацкой рекламы хлопьев, которую настойчиво крутят везде, где только можно: принять все возможные и доступные меры, чтоб только не слышать, не чувствовать тишины, так настойчиво пытающуюся окутать тебя со всех сторон и пробраться под кожу только, чтоб отпустить ту потаённую, скрытую внутри тебя тьму.       Сзади себя слышишь шаги. Это точно не эхо твоих движений, а звук чужих. Они такие же аккуратные и тихие, но при этом есть в них что-то зловещее. От них по спине бежит холодными мурашками дрожь, заставляя тебя остановиться и взглотнуть ком, стоявший в горле. Как бы ты не хотела оглянуться, ты не можешь заставить себя сделать. Что-то на подкорке сознания даёт тебе понять, что оно, стоящие за твоей спиной, не только опасно, но и ужасно на столько, что лучше лишь ощущать его присутствие. — Что такая милая девушка, как ты, забыла в этом тёмном, страшном и ужасном лесу?       Его голос был спокоен, тих и довольно таки приятен. Ты чувствуешь слабозвучащие утробное рычание, хотя только в одном слове было это злощастное "р". Это напрягало, заставляло желать убежать отсюда ко всем чертям, лишь бы не слышать его, не ощущать его присутствия, не чувствовать пристальный взгляд на затылке. — Ну так что, милая моя? — Его хрипловатый голос стал ближе. — Что ты тут делаешь?       Глубокий вдох. Лёгкие наполняет свежий холодный лесной воздух, в котором чувствуется нотки хвойного запаха и чего-то животного, доселе неведомого тебе, но такого заманчивого. Слышишь, что его шаги становятся всё ближе и ближе, аккуратно ступает чудовище, громко дыша. По спине пробегают мурашки, в животе свернулся и пульсирует горячий ком энергии. Он встал сзади, почти в плотную, вдыхая твой запах.       Ты повернулась. Сзади был огромный человекоподобный волк с сверкающим кроваво-красным блеском глаз. Через тёмную шелковистую шерсть проглядывались мощные мускулы. Страх пропал совсем, ты заворожённо двинулась к нему. Чудовище спросило: — Ради чего ты здесь? — Ради Вас... — На выдохе произнесла ты. — Старейшины услышали Ваш зов.       Зверь, кивнув, приблизился к тебе, его обжигающее дыхание ощущалось на твоей коже. Он проскользнул мимо тебя, и ты, почувствовав его тепло и силу, закрыла глаза, погружаясь в невероятное ощущение его близости. Он остановился совсем рядом и прижался к тебе, мягкая шерсть касалась твоей кожи. Ты почувствовала его пронзительный взгляд, и почувствовала, что он видит каждую тайну твоей души. Он заговорил тихим, глубоким голосом: — Ты пришла в ответ на мой зов, чтобы исполнить древний ритуал. Готова ли ты отдать себя мне?       Сердце билось сильнее, но ты внутренне знала, что это правильный путь. Ты кивнула, встречая взгляд его кроваво-красных глаз. Внезапно тебя окутала страсть, с которой невозможно бороться. Она диктовала тебе желание отдаться ему, возлежать со зверем на мягком лесном мхе, как на брачной ложе, стать его самкой, слиться с ним, стать одним целым.       Он повалил тебя на спину, тихий и страстный рык раздался у твоего уха.Ты почувствовала, как мощно начал двигать бёдрами, скользя возбуждающим членом по промежности и пытаясь попасть в твоё чрево. Где-то там, внизу, нарастал горячий ком возбуждения и желания наконец-то начать то, что так хотелось вам обоим. Ты приподняла таз, чуть шире раздвинув ноги.       Над ухом раздался довольный рык. Большой член проскользил по промежности и, чуть дрогнув, замерев у вагины на секунду, мощным толчком проникнул в него. Ты чувствовала, как чудовище двигается. Эти ощущения были столь необычными, что ты не могла описать. Это было похоже на спаривание животных: зверь, касаясь влажным носом мочки твоего уха, тяжело дышал, как собака в жаркий летний день, двигал тазом быстро и чётко, стараясь вогнать пульсирующий член как можно глубже, от этого по твоему телу волнами расходиться сладостная боль. Голова наполнялась тяжелым пьянящим дурманом, от которого тяжело было думать, тело окутывает приятная нега.       Раздалось из пасти чудовища что-то среднее между довольным рыком и урчанием. Он последний раз совершил толчок бёдрами. Член начал пульсировать активнее, у его основания набух горячий мясистый шарик. Ты чувствовала как струя чего-то невыносимо горячего напирала, заполняя всё чрево приятным жаром.       Чудовище тяжело дышало, глубоко вдыхая твой аромат. Ты провела рукой по его спине с пушистой шелковистой шерстью. Волк довольно щуриться. Когда его член начал уменьшаться, а узел постепенно сбавил в размерах, чудовище отошло от тебя и легло отдохнуть на мшистую землю, положив голову на мощные лапы.       Ты села на колени, внимательно рассматривая его. Сейчас он казался крупнее, более походил на зверя. Медленно вилял он большим пушистым хвостом, мощная грудь вздымалась огромным холмом от дыхания, уши время от времени шевелились в разные стороны, пытаясь уловить каждый шорох. Зверь выглядел великолепно. Тебе же не хотелось оставлять такое великолепие лежать так, в холодном зелёном лесу, хотелось окружить всем теплом, что у тебя было, и возобновить ту близость, что была у вас ранее — Господин, можно согреть Вас?       Ты на начинаешь подползать на коленях к зверю, чувствуя при этом как по внутренней части бёдер стекает вязкая жидкость. Оказавшись у его ног, ты встала на колени и, раскинув руки, дала понять, что хочешь обнять своего господина. Он поднял на тебя глаза, хищнечиски блеснувших, и, быстрым движением подскочив к тебе, мощные челюсти сомкнул на твоей шее. Рефлекторно обняв господина, ты издала свой последний хриплый пронщительный крик. ***       Где-то вдалеке, в тёмной чаще леса, раздался пронзительный крик, а за ним заунывный волчий вой. Два седых старца в длинных белых рубахах оглянулись в сторону громкого звука. Один из них, выглядящий моложе, беспокойно спросил: — Ты уверен, что она точно является той самой? Да и кажется мне, что не подействует всё это.       Старший бесстрастно хмыкнул, взглянув на ночное небо, в котором блеснула яркая звезда, словно предвещая новый этап в жизнях их и всех, кого они знают. — Не забывай, что ритуалы наших предков всегда приносили плоды, — мудро ответил старец. — Она будет защитой от злых сил и примет в себя дух леса, став частью его могущества. Мы все должны быть готовы к этому, включая и тебя.       Старец, что выглядел моложе, устремил свой взор в сторону, откуда доносился вой, и он не мог скрыть волнение на своем лице. Сущности леса были могучи и страшны, и он беспокоился за девушку. Он повернулся к наставнику и задумчиво проговорил: — Я просто боюсь за неё. Как можем мы отдать ее таким ужасным силам?       Старец улыбнулся, пронзительный свет в его глазах говорил о понимания всего сущего. — Наша родина нуждается в защите, и часто жертвы несут свою долю страдания. Но мы должны помнить, что её жертва не пропадет зря. Она станет частью леса, частью его души. И наша деревня будет благословлена ее преданностью.       Слова старейшего пронеслись сквозь ночное молчание, словно эхо откликалось вокруг них. Они стояли, глядя в пустоту, их сердца полными смешанных чувств — гордости за преданность девушки и тревоги за ее будущее. Но они знали, что это непременный акт, чтобы сохранить мир в их земле.