Шапито на выезде

      — Блядь! Эти суки уже вовсю бухают! Я нам тоже водку спиздил.              Игорек врывается в маленькую комнатушку с матюками. И с успешно добытой бутылкой водки в руках. Игорек немного клептоман. Правда, крадет он чаще всего что покрепче… Ну там… с градусом, для блеска глаз и легкости походки. Впрочем, все без лишних разъяснений понятно. Замолкаю. Вырубаю субтитры, так сказать. Игорек любит огненную воду, а огненная вода обожает Игорька. Они таки магнитом тянутся друг к другу. Высокие отношения. Возможно, он просто алкоголик, но не суть. Накатить сейчас действительно как нельзя кстати, ибо задрало торчать в этом душном помещении без дела с тремя заскучавшими мужиками. Дедушка бы не одобрил! Хотя как без дела… я всех наебал. Разумеется, задницы-то у нас в мыле — активно готовимся к представлению — однако водка не повредит. Она никогда не вредит. Не спрашивайте!              — Ебать! А ты кто? — челюсть у Игоря неумолимо отвисает, когда он тормозит рядом со мной.              — Степа? — я отрываюсь от лихорадочных движений спонжем. Оставляю замученное лицо в покое.              — Да я, блядь, знаю, что ты Степа, болван! Кто ты в целом? — Игорь торопливо ставит ловко добытую водку на столик. Бам! Затем нападает на дорожную сумку — ожесточенно рыщет внутри. — Где ебучие стаканчики? Я точно их сюда кидал.              — Кто я по жизни типа? Или… — набираю на спонж новывый слой белого грима.              — Ты ебанутый? Ура! Нашел! — торжественно восклицает Игорек, вертя в руках пластиковые стаканчики. — Сегодня кто.              — Да я и по жизни, и сегодня, сука, клоун, — обреченно вздыхаю и возвращаюсь к свирепой маскировке своего хлебала.              — Хех, Степа, ты еблан по жизни, а не клоун! Это немного разные вещи.              Первая прозрачная струйка покорно устремляется в стаканчик. Затем вторая, третья, четвертая. Погнали! Игорек никого не обделил. Сама щедрость, мать его! Бухать подано, товарищи!              — В пизду тебя! — раздраженно зыркаю, показываю средний палец недоделанному клептоману. Игорек ржет. Вот же нравится ему меня подкалывать. Козлина блондинистая! — А где Маритка?              — Пф-ф! Она ебала с нами тут сидеть, будто не знаешь. Ошивается теперь где-нибудь в праздничном зале, организационные вопросы решает. Или курит на улице. Хрен ее разберет. Не, Степ, ты все-таки какой-то жуткий для клоуна.              — Игорь, ты идиот? Сам же заказ принимал. Я, блядь, грустный клоун, а Саша веселый. Еще я злой нахрен, как собака сутулая! Мы пить будем или че? — резко хватаю пластиковый стаканчик и красноречиво трясу им в воздухе. Трубы горят. — Да ты на себя бы лучше посмотрел, харя блондинистая! Леонтьев недоделанный, блин. Штанишки никуда не давят? Пайетки на пиджачке не слепят? — я гаденько скалюсь. Ехидство доставляет мне удовольствие. Не только же Игорьку меня стебать. Я за справедливость.              — Да он уже привык.              Голос подает Саша, вовремя подплывший к нам. Да, выпить хотят все. Мы уработались за эту неделю. И да, нас заказали. Жаль, не киллеру, конечно, но и фиг с ним. Ладно, поживем еще. Дедушка бы одобрил. В общем, сейчас царит прекрасная пора корпоративов, драть их в хвост и в гриву! Вот мы и несем людям праздник. Развлекаем офисных клерков и прочих. Заказы так и сыплются пушистым снегом за шиворот, не дают забыться — скоро Новый год. Его тоже драть и в хвост, и в гриву. Я вообще ебал все торжества в целом.              — А через сколько нам выходить? Я уже упрел весь.              Вот и Юрка нарисовался. Он у нас сегодня в обворожительном костюмчике. Я бы и врагу не пожелал ютиться в таком. Бедный-бедный Юрка. Он сегодня пони. Большой, разноцветный, еб вашу, пони! Да уж, вкусы у нынешних заказчиков специфичные, ничего не скажешь. Собрались как-то раз два клоуна, пони и пидо… Все! Я молчу. Давлюсь нервным смешком и с сочувствием гляжу на Юрку.              — А ты чего нарядился раньше времени, придурок? Еще бы и башку эту плюшевую напялил для полноты картины… Кругом долбоебы, — Игорек театрально закатывает глаза.              — Да я думал, уже скоро, а оно нет.              Уверен, Юрка пожал плечами, но костюм предательски скрыл сей небрежный жест. Юрка у нас всегда немного рассеянный. Тепленький, короче.              — Нас вообще не посадят за это? — Игорек хмуро кивает на плюшевую лошадиную голову на крохотном диванчике. — Грива, блядь, радужная, а нынче нельзя… Экстремизм, пропаганда, все дела! Радуга — зло! — он многозначительно хмыкает.              — Не ссы, кому мы сдались. Это ебаное безобидное пони. На ебаном корпоративе. Все бухие, всем срать! Цирк сраный… Кстати, а мы пить-то будем?              Сашка у нас молодец. Немногословный, но если уж и пизданет чего, то как боженька. Хоть крестить! Действительно, какого черта мы еще не выпили?              — Ну, с наступающим! — Игорек вытягивает стаканчик вперед, и мы дружно чокаемся. — Ух! Хорошо пошла!              — А закусить нечем? — робко интересуется Юрка. Наивный.              — Извините, по столам не прошелся. Постеснялся, блядь! Так пей, ебанат. Культура невъебаться!              Уверен, Юрка снова пожал плечами. Пожал и послушно выпил. Теперь стоит-морщится, ресничками хлопает. Ну, тепленький, как я и говорил.              — У меня в сумке сникерс есть, — заботливо вспоминает Саша, — можешь взять.              — Спасибо, — благодарно мямлит Юрка и шурует за закуской.              Усраться! Серьезно? Вот это гурман. Шоколадка и водка — ошеломительное сочетание. Хотя… что предложили, куда уж там. Дареному коню, как водится, в зубы не смотрят.              — Эх! Я же раньше реально в цирке работал. Номера объявлял, во фраке ходил, а сейчас… а сейчас, по сути, ни черта не изменилось. Те же яйца — только в профиль, — Игорек позволил себе предаться ностальгии. Душевно. Знаем мы эту историю. — Еще по одной?              Достаточно. Минутка воспоминаний завершена. Все бодренько кивают. Разумеется, кто прекращает распитие спиртного на единственном разочке? Точно не русские. Дед бы не одобрил. Водка вновь струится в стаканчики, а мы сглатываем слюну. Накатить — дело святое. Тем более нам предстоит изображать хуй те что перед добрым людом. Разбрасываться своими талантами направо и налево за скудный гонорар, который еще потом и делить на четверых. Жизнь, сука, суровая штука. Опустошаю стакан и тяжело вздыхаю.              — Ой, Степка! Чего приуныл? Водка не в то горло пошла? Ах, тебе же положено! — Игорек щелкает себя по лбу. — Ты же у нас печальный клоун.              — Слушай, ты ща допиздишься, и я тебя клоуном выряжу, а сам буду щеголять в пайетках с микрофоном.              Игорек у нас ведущий.              — Боюсь-боюсь, — прыскает Игорек и поднимает руки. Козлина!              — А я раньше в театре, — пока Юрка отламывает аккуратный кусочек от шоколадного батончика, на него устремляется компания вопросительных взглядов. Ноль реакции! Блаженный наш.              — Блядь! Продолжение будет? Что ты раньше в театре? — Игорек сразу же наполняет стаканчики для следующего захода. Правильно! Бог любит троицу. А после можно и перекурить.              — Мм-м? А! Работал, — Юрка невинно хлопает серыми глазками, словно не он причина нашего любопытства с нотками недоумения.              — Ну нихуя себе! — громогласно поражается Игорек.              — Солидарен, — Сашка полностью согласен с потрясением Игоря. Я тоже.              — И хули ты никогда даже не заикался? — из меня невольно вырывается негодование. Совсем некультурно, но мы все тут не ожидали такого поворота.              — Вы никогда и не спрашивали, — уверен, Юрка снова пожал плечами. Не спрашивали, блин. Повторюсь, он тепленький. Оказывается, еще и человек искусства.              — Прям выступал? — Сашка озадаченно чешет затылок.              — Ага. Треплева в «Чайке» играл, — Юрка опять отламывает кусочек от сникерса.              — Я в ахуе, — справедливо заключает Игорь. — А че сейчас не там? В пизду! Потом расскажешь! Некогда нам. Давайте еще по одной накатим и погнали заканчивать с приготовлениями.              Чудеса! Да, жизнь определенно суровая штука. Вот человек раньше в театре выступал, а теперь скачет перед бухими зеваками в костюме пони. Пиздец, приплыли… Ладно, не суть, пора работать! Эх, водка была хороша, но люди заждались аниматоров. Все жаждут хлеба и представлений. Мы — хреновы увеселительные бактерии! Разносим праздник в каждый дом, блин. Заражаем. Двум клоунам, радужному пони и просто шуту гороховому стоит поторопиться и, наконец, явить радость людям. Сейчас блевану, ей-богу!              Лихо запрыгиваю в расклешенные штаны. Наряд, конечно, идиотский, но деваться некуда. А жаль… Я бы с удовольствием съебался куда подальше. Например, в Вену. Мечты, мечты... Эх, все-таки я по жизни сраный клоун. Да и черт с ним!              Так, рубашку заправляем, штанишки застегиваем. Чик-чик! Да еб вашу мать!              — Сука! — раздраженно шиплю я.              — Че там у тебя? — лениво буркает Игорек.              — Да пиздец! Рубашку зажевало, не могу ширинку застегнуть. Ебучие рукава еще, сука, мешаются! — яростно пыхчу и отчаянно дергаю за бегунок.              — Блядство! Нам уже выходить пора! Опять все через жопу! И руки у тебя оттуда же растут, ебалай! — не менее яростно причитает Игорек, топая ко мне.              Ну, извините! Я не специально. Как говорится, поспешишь — людей насмешишь. Бла-бла-бла.              — Дай сюда, — он резко опускается на колени и вцепляется в злоебучую молнию. — Щас отец все порешает.              — Ой, кажется, я застрял! — рядышком доносится невнятное бормотание Юрки.              — Да вы издеваетесь! — орет Игорек. — Саш, вытащи этого горе-актера из сраной лошадиной головы, я тут занят другим ебланом.              Картина маслом, не иначе!              Игорек передо мной преклонил колени и остервенело орудует в области паха. Добросовестно старается разрешить маленькую неурядицу. Ситуация крайне щепетильная, как ни крути. Сашка тянет нашего пони за радужную гриву в таких же неистовых попытках ликвидировать другую проблему. Ебнуться! Реально хренов цирк.              — Да не дергайся ты! Подойди поближе, — ворчит Игорек и хватает меня за задницу, чтобы притянуть к себе. Дедушка бы не одобрил.              — Ты че творишь? — взвизгиваю я. — Не надо меня домогаться!              — Да кому ты нахрен нужен?! Я тебе помогаю, дятел!              Дверь с грохотом распахивается. Вот и вернулась Маритка. Тадам! Как раз вовремя, блин! Мы дружно устремляем взволнованные взгляды на внезапную гостью. Ну, все, кроме нашего пони. Он застрял в плюшевой голове и нихрена не видит. Маритка застывает на месте — глаза изумленно округляются, брови ползут вверх. Марит, я тебя понимаю. Шлю сердечное прости. Только не буйствуй, пожалуйста. Нам и так тяжко.              — Что за блядский цирк вы тут устроили, опездалы херовы?!              Поздно. Маритка в бешенстве. Оно и ясно, мы действительно те еще циркачи. Что же, добро пожаловать в Шапито! И с наступающим.              Тата-пара-пам-пам!