Отречение от семьи

Пробравшись в хранилище, где еще так недавно остановили йотунское вторжение, Локи подошел к пьедесталу с ларцом вечных зим. Древнее оружие великанов, которое подпитывало их мир магией, позволяя развиваться. Не пошли бы они войной на Асгард, может быть, сейчас были бы могущественной цивилизацией. Хотя…вряд ли бы этого допустил Один. Похоже война была неизбежна. В озере не бывает двух крупных рыб, живущих мирно между собой. Протянув руку к артефакту, Локи все же дотронулся. Как он и ожидал, рука опять сменила свой цвет, приобретая знакомые синие узоры. — Локи, стой! — услышал он голос Всеотца сзади. Кажется, отец хотел его утешить. Только как и у Тора, разговор свернул вообще не туда. Узнав, что являлся изначально всего лишь трофеем, Лофт принял для себя многое. Лафейсон понял, что никогда не будет ценен в глазах отц… Всеотца, в глазах мат… Всематери… Нет, в Асгарде ему никогда не будет места, ведь он чужой. Никто не ценит его усилия. Брату важнее своя репутация, он никогда не принесет ее в жертву для Локи. Да этому даже есть доказательства, он же поддерживает своих друзей, когда они унижают младшего принца. Тор никогда не заступался за него, кажется, в детстве он с ним играл лишь потому, что не было никого еще рядом. Как только появилась троица воинов, он сразу же и знать забыл о брате. А берет его с собой в походы, чтобы народ думал, что он — заботливый сын и брат. Один? О, об Всеотце можно даже не говорить. Он никогда не понимал мага, все время вставлял палки в колеса. Сколько раз он запрещал ему изучать ворожбу, сколько книг были закрыты от Локи в запретной части библиотеки. Правитель Асгарда явно боялся своего приемыша. Действительно, зачем давать врагу в руки оружие. Фригга… Локи не мог ничего о ней такого сказать. Кажется, она случайно приняла в семью того, кого все остальные считали оружием. Удивительная женщина. Высказав всю накопившуюся за несколько дней боль Всеотцу, Лафейсон заметил как подкосили его эти слова. Верховный ас устало упал на ступени, не поднимаясь. Локи нерешительно замер, но позже все-таки подбежал. В его голове все еще крутились злые мысли, только вот теперь, он еще и подумал, а вдруг…вдруг отец решил откинуться после раскрытия тайны. Неужели маг довел его до смерти. Испугавшись своего же предположения, Лафейсон громко позвал стражу, которая тут же появилась отовсюду. Похоже, их все-таки подслушивали. Скоро весь дворец будет судачить о происхождении младшего принца. Однако Локи на это было все равно: его мир уже рухнул. Он понял, что никто в Асгарде не является его настоящей семьей. Маг остался совсем один… Ничто не может этого изменить.

***

Успокоился Локи только сидя вместе с королевой Асгарда у кровати отца. Как оказалось, Один лишь впал в сон, который избегал несколько лет. Теперь же он продлиться неизвестно сколько. Как же удачно он выгнал сына, зная, что может свалиться в кому. Похоже нельзя винить Тора в его поспешности решений, вот Всеотец — живой пример, который с этим качеством стал хорошим правителем. Фригга, конечно, заметила подавленное состояние сына, но не решалась вмешиваться. Она все списала на шок от состояния отца. Волшебница знала, как остро реагирует младший сын на любые замечания ее мужа. — Локи, не вини себя, — осторожно начала Фригга, положив свою ладонь поверх ладони мага. Однако Лофт уже придумывал другой план, но забота матери тронула его сердце. Несмотря на все произошедшие события, он все-таки не смог отстраниться от нее. Слишком уж привязан был, ведь именно она поддерживала его, утирала слезы и учила быть стойким. Он стал таким, какой он есть, благодаря ее заботе и урокам. — Я знаю, — только и смог выдавить из себя маг. — Послушай, и я, и Один любили тебя. Мы не рассказали тебе о твоем происхождении только потому, что хотели защитить тебя от ненужных мыслей. То, что ты другой крови, ничего не значит. Мы вырастили тебя, и ты стал нам родным сыном, — спокойно говорила Фригга, обняв потерявшего в мыслях сына. Теперь Локи точно понял, какую ошибку совершил. Зря он все это затеял. Кажется, он придумал себе глупостей, и наделал их в реальной жизни. Однако, как всегда, и эта мысль покинула его. Однако под всеми этими переживаниями родился новый план.