~ С чего все начиналось ~

      Блейз начал расследование. Ему нужно было выяснить мотив, мотив, при котором умная голова Малфоя вдруг решила спасать эту не слишком умную Гриффиндорку. Зачем он полез под стрелу и каким его поразило заклятие. Несколько парамедиков посмотрели его, но без этой грязнокровки дело просто заходило в тупик или застревало на мертвой точке.       Ответы можно было искать в двух местах, одно, наиболее очевидно — школа, но вряд ли его бы там приняли с распростертыми объятиями. Второе место, личная комната самого Малфоя в поместье его семьи. Он трансгрессировал в его комнату по каминной сети, с помощью специального пароля, без которого невозможно попасть в его комнату, друг сообщил его Блейзу в какой-то один момент, на всякий случай. И вот он настал.       В комнате был порядок, как обычно, домовики Малфоев хорошо стараются. Еще бы они плохо старались за такое жалование. Личные покои Мафлоя состоят из трех комнат. Небольшой кабинет со столом, с самим камином, через который он тут появился, книжными полками, различными документами и бумагами, небольшая спальня, в который стоит непосредственно кровать, пару тумбочек, еще некоторая мебель, и ванная комната. Блейз решил начать с ванной.       Ничем не примечательная комната: большая ванна, санузел, несколько тумбочек для хранения. Но она была вылизана от потолка до пола. Если тут что-то и было, то этого уже нет. Он оставил ванную и продвинулся дальше, в кабинет, почему-то игнорируя спальню.       В кабинете он прочесал каждую полку, каждый лист документа просмотрел, потратив на это кучу времени, у него разболелась голова, ломило глаза. Настроение было хуже некуда. Одном словом он вдруг понял, что все это он искал зря. На четвёртом или пятом часу его постигли сомнения, и даже появилось острое желание бросит все это дело. На восьмом часу он резко захотел напитаться, тогда в ход пошли ящик стола, и некоторые тумбочки в комнате. На девятом часу он уже разговаривал сам с собой, и смеялся со всего подряд. А что я собственно ищу здесь? Что я хочу найти? Что я могу найти?       Ответов не было, как и каких либо зацепок. На десятом часу в ход пошли книжные полки, а желание напиться усилилось до невозможно, даже когда за полкой обнаружилась бутылка неплохого такого огневикси на ягодах буборника. Сладковато приторная смесь, с легким цитрусовым оттенком идеально подходит под тот магловский сыр, название которого он вечно забывает. И когда бутылка была уже откупорена в комнату влетел бледно голубой вихрь, закружил вокруг него. Это было сообщение от Пэнси, она была к него дома и, вот засада, не обнаружила его там, тогда девушка послала сову, но птица вернулась ни с чем. Она уже отчаялась, поэтому послала, угадайте что? Патронус! Самый настоящий, в виде павлина, и сообщила удивлённому слизеринцу по крови, что Малфою стало хуже сегодня ночью и врач просит его срочно явиться в лечебницу для разговора.       Блейз бросил все бумаги, прыгнул в камин и оказался в квартире, которую он делил с Тео и, временно, Пэнси, только появившись в комнате он рухнул на диван от усталости. Болела спина, ноги, голова, руки, все тебе ныло и скрипело, вопило от ужаса и беспечности его владельца. Тео тихонько спросил: — Где ты был? — У Малфоя, — понять его было трудно, ведь его лицо было частично вдавлено в диванные подушки — И что там? — Ничего — А что искал то? — Сам не знаю, может вы что узнали? — Я узнала.       Пэнси появилась на пороге гостиной и оперлась плечом на дверной косяк. Она сильно похудела за последние пол года, но эта худоба ей была к лицу. Она бросила старые делишки с Кребом и Гойлом и, вроде даже, завела роман с одним малгом, поговаривали, что скоро у них намечается свадьба. Девушка стала очень ответственная, много работала и не грубила по пустякам, завела дружбу с двойняшками Паттил и ходила на званые ужины к Поттерам. Блейз перестал узнавать в ней старую добрую, доступную Паркинсон еще месяцев пять назад. Тео увидел в ней друга лишь несколько недель назад. Да и сам Тео изменился.       Парень поступил в стажеры к одному известному парамедику. Он ассистирует в больнице Св. Мунго в качестве лекаря, варит микстуры из трав, заделался сраным травологом, и теперь только и делает, что окучивает свои Фарапии и Гнолипсы. — Вообще-то, правильно Фарадеи, и, если бы не они, вы бы двое мучались от похмелья после каждой попойки. — Неважно, так, Пэнси, милая, что ты узнала? — Сначала скажи, ты что-нибудь нашёл? — Нет, но я наведаюсь к нему позже, может после завтра и, я все-таки думаю добраться до школы. Что насчет тебя? — Я узнала, что Грейнджер уже дома, сегодня выписали из больницы и сразу ее окружила толпа заботливых нянек. — Отлично, дома за ней будут следить не так пристально, значит у нас есть шанс узнать у неё хоть что-то. Но вряд ли они разрешат с ней так просто поболтать, да и подпустят ли к ней ближе чем на экватор. — Эта проблема не такая серьёзная, можно и решить, но есть другая. — И какая же? — Одна из тех новостей из разряда с какой начать: с хорошей или плохой? — И какая же плохая? — Блейз заметно напрягся — Она ничегошеньки не помнит с момента как была последний раз в школе до момента как попала в больницу.

***

      Гермиона дома уже несколько недель. Она хорошо себя чувствует, восстановилась подвижность двух ног и одной из руки, но иногда ей сняться кошмары, сестра говорит, это побочные действия микстур, которые она принимает. Она хорошо есть, хотя раньше не тошнило от любой еды — побочка.       По приезде она приказала переставить всю мебель в квартире, которая досталась ей от офиса, где она работает, как лучшей сотруднице года. Приказала перевесить шторы и выкинуть всю еду, а затем купить новую, приготовить простой ужин и оставить ее одну. Парни, выполнявшие эту работу вспотели до нитки, устали и валились с ног.       Но так как первые дни дома она не могла толком ходить и держать ложку, мыла в ванной, кормила и одевала ее Джинни и Луна по очереди. Гермиона чуть не выла от собственной беспомощности и бездействия, и вечно норовила влезть своими не окрепшими, слабыми ручонками, за что часто получала шлепки от подруг.       Так проходило время. Сменялся «караул» нянек и дни тянулись за днями. Первую неделю ей строго — настрого было запрещено читать книги и смотреть магловское ТВ, тогда она слушала радио, подпевала песни и заняла рисование и вышивкой, которые у неё неплохо получались. Рисовала она чаще цветы или натюрморты. Кроме них, живого, ничего больше в квартире не было, а вышивала животных, самых разнообразных, они ее успокаивали, ну и, соответственно спала по 9 часов в день, и ещё три часа после обеда. Такие инструкции выдал парамедик в больнице, и строго рекомендовал им следовать.       Память не возвращалась, и ее это раздражало. В ней боролись два чувства, одно очень сильно хотело вернуть память и восстановить пробелы, а другое кричало, что воспоминания ей не понравятся. Да и Гарри с Джинни не очень то желали ей помочь, казалось, они знают что-то такое и пытаются уберечь подругу. Она, конечно была им благодарна, но все же не хотела жить с дыркой в голове, по крайней мере, так ей казалось провал памяти, на самом то деле дырки не было. Был пузырь, который мешал нейтронам соединятся и соответственно посылать импульсы. Выхода было два, рассказал парамедик, сильно удариться головой или попытаться вспомнить все самостоятельно. Этим она и занималась по несколько часов дома, в то время, когда никто не видит. Ведь заниматься умственными нагрузками тоже было строго запрещено.       Так и жила она в неведении и полном разочаровании от собственной слабости. Она бы и дальше жила с пузырем в голове, если бы не один случай, изменивший ее жизнь.       Она, как обычно, рисовала и слушала радио. Буквально час назад она кое-как выпроводила Гарри убедив его пойти с Джинни в кино и ресторан в честь их годовщины. А потом ее будто постигла муза, и она принялась за краски и бумагу. Рисовала она и рисовала, пока настойчивый стук в дверь не отвлёк ее от бурной художественной деятельности.       Кого же там принесло? Кто так настойчиво пытался пробраться к ней? Может Гарри, уставший от разговора Джинни или сама Джинни, уставшая от молчания и медлительности Гарри, а может она задумалась и пришла смена караула и новая нянька. Девушка вытерла руки о салфетку и поспешила открыть дверь, пока стоящий за ней человек ее не выломал. Но того, кто за ней стоял, она совсем не ожидала увидеть.       Бывший однокурсник, Блейз Забини, которого она не видела около года остался таким, каким она его помнила, типичным аристократичным слизеринцом. Интересно, что он забыл здесь и как вообще не нашёл. Поза его была спокойной, расслабленной. Он оперся на дверной косяк и изучал номерной знак и глазок. Казалось, будто он просто пришел в гости к своим друзьям, на очередное пятничное попоище. — Забини? — И тебе привет, Грейнджер!       Мулат улыбнулся во все свои тридцать два белых зуба и выпрямился, оказавшись почти на две головы выше девушки. На нем была простая толстовка и тёмные джинсы, если бы она не знала, подумала бы что он, обычный ученик какого-нибудь колледжа или университета, а не маг аристократ в двадцатом поколении. — Позволь спросить, как ты нашёл меня? И что тебе нужно? — Позволю. Я тут кое — что узнал, от одного тайного источника. — И от кого же? — Если скажу, он перестанет быть тайным. — Резонно. — Так вот, я знаю, что ты потеряла память. И я знаю как тебе ее вернуть, без настоек и совершенно безболезненно. — И как это, интересно, — шатенка сложила руки на груди, на самом деле ей было интересно, но слушать его она не хотела. — Позволь мне сначала зайти. Не очень хочется стоять на пороге, и просвещать тебя в такие планы. — Проходи, раз уж пришел.       Он зашел внутрь, прошел вглубь комнаты и уселся на диван, закинул одну ногу на другую. Хотя, сейчас, когда Гермиона присмотрелась, она поняла, что слизеринец вырос и возмужал. Теперь он был не просто мальчишкой или школьником, напуганным и загнанным в угол, теперь он настоящий мужчина. Красивый, накаченный, уверенный в себе и том, что он делает. Сегодня он пришел не просто поговорить, он пришел заставить ее сделать то, что он хочет, заставить сделать так, как ему надо. — Так что? — Что? Да, вот, возьми, — он протягивает ей какую-то черную книгу. По виду обычный блокнот для записей. — Это дневник, — объясняет он, — Угадай чей он. — Это, — девушка вертит загадочную вещь в чёрной кожаной обложке в руках, цветной срез, закладка-ляссе, и две золотые буквы на корешке, выведенные витиеватым почерком «Д.М» — Это дневник Малфоя? — Мулат кивает, — Зачем мне данник Малфоя? — не понимает шатенка. — Я нашёл его в таком тайном месте, будто он и не хотел, чтобы его нашли, но все же, я также прочитал несколько страниц и понял, что, он написал его для, — он сделала длинную паузу, из-за чего заставил Гермиону заметно понервничать, возможно девушка уже и так поняла ответ, но хотела его услышать, — тебя. — Для меня? Но зачем? — Я не знаю, я только знаю, что только ты можешь его спасти, ты знаешь, как его спасти. — Ты же в курсе, что я ничего не помню? — Да, ты не помнишь. Ты просто забыла, и этот дневник поможет тебе вспомнить. Просто…       Он откинулся на спину дивана. Устало потёр глаза. Этот жест не укрылся от Гермионы, он очень сильно устал, будто он долго и упорно думал, или работал над сочинением. Забини выдохнул и раскинул руки, его лицо ничего не выражало, все эмоции схлынули и осталось только отчаяние и огромная усталость. Он о чём-то, думал, вероятно он думал, рассказать или нет. И эти мысли не давали ему покоя. — Послушай, есть кое — что, что я не могу тебе рассказать. Это тайна, и люди к ней причастные могут очень сильно расстроиться. — Но, если ты мне не расскажешь, я не смогу вспомнить и, соответственно, помочь.       Бывший Слизеринец молчал и буровик ее взглядом. Он все ещё сомневался, но желание помочь другу, было сильнее. Он понимал, если сейчас он все ей расскажет, то потом не сможет отвертеться или, вдруг, она расскажет все своим друзьям. Но по другому Драко было не спасти. Только она знала. Хотя сейчас Блейз уже начал сомневаться, знала ли она вообще что — либо. Тогда, надо было действовать по другой схеме, и в конце стереть ей память или сильно приложить по голове. — Послушай, это очень важно. Дело в том, что Драко очень болен, он сильно и надолго уснул, и ты последняя, кто был с ним, и видел его… в сознании, поэтому я и прошу тебя помочь нам. Я просто хочу, чтобы Драко был жив и все, чтобы он снова стал прежним Малфоем и подкалывал меня. Мы уже все перепробовали, и никто из парамедиальный не может помочь нам. Я в отчаяние, мне плохо. У меня кошмары и бессонница, я уже не знаю, чем ему помочь. Его мать хватит поступила, когда она узнает. Да, я до сих пор не сказал ей. Но, ты не видела его, когда его бросили у дверей моей квартиры. Я благодарен тому, кто его туда приволок, этот благородный человек, но ты бы видела его, на нем не было живого места. — Я постараюсь помочь, но ничего не обещаю, у меня в голове дырка. — Я понимаю, — он уже собирался уходить, как вдруг оглянулся на угол, где она рисовала и вдруг, замер, будто увидел призрак, — Ты рисуешь? — Да, лекарь говорит, это помогает мелкой моторики рук и фантазии, работает левое полушарие и так далее, помогает в восстановлении памяти. — Ты, красиво, где ты видела этот портрет? — Это портрет? Я думала, это натюрморт, или просто пейзаж, но я придумала его из своей головы. Этот образ всплывает периодически.       Они оба уставились на ещё не законченную картину. Гермиона с восхищением и гордость, а Забини в полном удивление и ужасе. То, что он увидел на картине определено было оно, и не с чем его не спутать, точно оно, то за что он болит каждый день.       Аристократичный профиль, прямые скулы, прямой нос, светлые, почти белые волосы, усталый взгляд, его почти не видно в куче красок, но он точно его видит, он опущен вниз и очень одинок. Это определенно был он, это определенно был Малфой, на картине у Грейнджер! — Мне пора, — он поспешил к выходу, но у самой двери обернулся, — Я уверен, никто не рассказал тебе, но, когда ты очнулась, ты спросила где он и что с ним, ты имела ввиду Малфоя? — Я совсем не помню, чтобы что-то говорила, а я сказала? — Неважно.