X. Муррр, или Доброе утро

Меж неплотно сдвинутых штор просочился солнечный луч. Заиграл на пушистой кошачьей шерсти. Осветил разомлевшую мальчишескую щеку, кольнул глаз под завесой длинных ресниц, заставив поморщиться и закопаться лицом в подушку. Владик потянул на себя одеяло. Ладонь неожиданно наткнулась на мягкость. Ворсистую. Теплую. Нежную. - Мяв! Муууурррр! Мальчик дернулся. Похлопал глазами. Нет, кот не приснился. Толстый, мохнатый, раскидистым караваем лежал он рядом с Владом. Пристроив зеленоглазую, пышноусую мордочку на спине мальчишки. - Мууууррррр! Лапки взяли ладонь Влада, ушки ткнулись, лоб прошелся по коже: ну, погладь, ну, ты что же… Влад безотчетно почесывал коту шейку. Осматривался. Что за комната? Откуда кошка? Он сам-то как здесь? Повернулся. – Оххххх! Резкая боль заставила вспомнить все. Откинул одеяло. Голубые штаны от пижамы усыпаны крупными принтами. Остроносые военные “МиГи”… Похожие на китов аэробусы… Стеснялся спать голышом. Зоя Петровна дала… Лешкины. Ну да, он же так любил самолеты… Под штанами Влад был красный, синий и сизый. Замелькали картинки. Светка. Отчим. Зоя Петровна... Как же теперь? Учиться с ней в одном классе... Встречаться каждый день лицом к лицу. Вспоминая каждый раз, что это из-за нее и что она все видела… А если… Если расскажет всем? Со Жлобновой станется! Он тихо застонал и снова уткнулся в подушку. Хотелось заснуть обратно и не просыпаться. Голоса, долетевшие из кухни, заставили вздрогнуть. - Анна! Выпейте хотя бы чаю. Станет легче. - Не могу, Зоя Петровна, кусок в горло не лезет! Мама… Это же мама! Вскочил. Разве тут до боли! Побежал. Откинутый к стене кот ворчливо мяукал вслед, выбираясь из-под тяжелого одеяла. Они сидели за столом. Мама - на том самом стуле, где сидел вчера он. Зоя Петровна гладила ее руку. А мама… Глаза красные, припухшие. Значит, плакала… - Маммаааа! Он рванулся к ней резко, болезненно, ткнулся лицом в грудь. - Владик! Она тоже обхватила его. Так обхватила, как будто от этого зависела его жизнь. - Мальчик мой… Зоя Петровна тихо вышла из кухни, оставив их одних. Уже в машине, когда они ехали домой, Владик узнал, что отчим жить с ними больше не будет – мама его выгнала. Сразу, как узнала. Он сидел рядом с ней, прижимаясь носом к маминому плечу, опираясь на бедро и подтянув на сиденье ноги. Она прижалась щекой к его макушке, обняла одной рукой. Рядом с мамой было тепло и спокойно, и он был под защитой этого тепла. Мысли текли лениво, нехотя. В школу можно не ходить пока. Это хорошо…