Базар и его последствия

      Просыпаться совсем не хотелось, настолько сладко и безопасно было там — во снах, но лживая и холодная реальность била кувалдой по темечку трелью будильника. Какой черт его придумал?! Полина талантливо игнорировала навязчивый звон и пряталась под одеялом, прижимаясь к обнажённой спине рядом.       — Вставай. — Прохрипел Зима и предпринял слабую попытку дотянуться до будильника — проиграл и быстро сдался, спрятав руку под одеяло.       — У-у… Не хочу… С тобой тут так хорошо… Не пойду никуда! — Полина неимоверным усилием высунула лохматую голову из-под одеяла и одним глазом покосилась на будильник — четверть девятого.       До четвертных каникул оставалась всего пара дней и есть разумная необходимость хотя бы сейчас соскрести себя с кровати и посетить-таки школу. Открещиваться от неё уже было глупо: чрезмерный спрос с учеников выпускного класса и приближающиеся экзамены игнорировать далее нельзя, как бы ни хотелось. Полина села на кровати и сладко потянулась, февральское холодное солнце, что пробивалось крохотными лучами сквозь зашторенное окно, коснулось её плеч и обнажённой груди. Вместе с хитрыми лучами пришло и осознание: ночью было так хорошо и чувственно, что все разговоры были отложены на призрачное «потом». Считать, что Полина не была этому рада, — ошибка. Важный разговор она запросто променяла на жаркие поцелуи.       — Зима… — Она потрясла парня за плечо, коварно вырывая его из остатков сна. — Нечестно валяться, когда я уже проснулась! — Весьма капризно говорила Полина.       Зима нехотя открыл глаза и посмотрел на свою лохматую сонную девочку — улыбается, значит, все хорошо. Здесь — с ней и в тёплой кровати было так хорошо, спокойно, выбираться из этого совсем не хотелось. Парень привстал, нагло схватил её и вернул обратно в безопасность одеяла и объятий.       — Что мы будем со всем этим делать? Столько дерьма за несколько дней — просто немыслимо…       — Все решу, не волнуйся. — Заверил её Зима, прижал к себе поближе и зарылся носом в копну ароматных мягких волос.       Полина верила, знала, что бритоголовый однозначно решит все нависшие над ними проблемы, но каким путем, какой ценой… Думать об этом совершенно не хотелось.

♡

      Хоккейная коробка оказалась пустующей, значит, пацаны либо в видеосалоне, либо в импровизированной душной качалке. Вахит склонялся ко второму варианту — не ошибся, зал, действительно, был полон голосов, глухих ударов кулаков о старую грушу и мальчишеского смеха.       — Ну что, разобрался со своей дамой? — Турбо заметил друга и подошел к нему. Пацаны моментально затих и собрались вокруг них в ожидании развязки вчерашней потасовки.       — Разобрался. — Холодно ответил Зима и выдохнул сигаретный дым в его сторону. — Еще раз ты, гнида, откроешь свой рот и будешь что-то пиздеть про Полину, клянусь, разорву тебе пасть. Ты меня услышал?       В голосе парня ощущалась сталь, а во взгляде привычно спокойного и рассудительного Зимы бушевала ярость. Видеть его таким было непривычно, крайне редко он демонстрировал свои эмоции настолько очевидно и ярко. Присутствующие вмиг считали его настрой, один только Турбо беспечно потешался, не ощущая твердости намерений некогда близкого человека.       — Погоди-погоди, я не понял: ты сейчас меня при всех пиздаболом назвал?! — Возмущался Туркин.       — Правильно. — Зима был готов отвечать за свои слова, пусть даже через кровь, но он был всецело верен им.       — Интересно получается! А за слова свои ответишь?! Я, например, уверен в том, что говорю. Люда! — Позвал он девушку, которая притаилась в кресле в дальнем углу качалки и тихонечко надеялась, что про нее совершенно точно забыли.       Люда нехотя и, что было ей совсем не свойственно, робко подошла к Турбо и встала поодаль — за его спиной, считала, что он защитит ее, если вдруг конфликт снова разгорится. Что делать со своей ложью она не знала: притворяться до последнего или, наконец, выложить все карты — оба варианта ошибочны. Ей только предстоит это всецело прочувствовать.       — Вот тебе живой свидетель, а ты все противишься! Не видишь очевидного! Что ж ты, дурак, не понимаешь, что тебе только добра желают! За такое отшивают, если по уму, а я тут перед тобой распинаюсь!       — Отшей. Попробуй. — Зима усмехнулся и с вызовом вскинул подбородок. Он прекрасно знал, что большинство пацанов всецело на его стороне. По залу побежал неодобрительный и в какой-то степени взволнованный шепоток. — Я тебе сейчас, при пацанах, разложу всю твою гнилую предъяву: полагаться на то, что кто-то там видел я не стану, слушать твой гнилой базар больше тоже не собираюсь. Поливать дерьмом дорого мне человека и распускать лживые слухи я не позволю, если кто-то имеет что-то против — умоетесь кровью своей. Вопрос на этом закрыт. — Зима почувствовал на спине одобрительные похлопывания пацанов которые однозначно были за него.       Адидас старший, который предусмотрительно не пресекал разгорающийся конфликт, внимательно наблюдал и за Зимой, и за Турбо. Однако своего мнения не высказывал, считал, что все, что беспокоит, непременно нужно говорить, а не пытаться зарыть в себе все негативное. Турбо же, в свою очередь, совсем не знал, что сказать и как бы более выгодно выкрутиться, смотрел на Зиму с плохо замаскированным раздражением и непринятием. Парень лишь сплюнул в ноги оппонента и вышел из качалки, нарочито сильно задев Вахита плечом.       — Я знал, что это все чушь! — Радостно проговорил Марат, коснувшись плеча Зимы. В нем он всегда видел незыблемый авторитет и надежную опору. Разглядел это давно, когда сам пришиваться пришел.       Зима на поддержку Марата лишь кивнул и докурил сигарету. Стало намного спокойнее — одна тревожащая проблема решена. Можно не думать хотя бы об этом. Пацанам он дал понять, что Полина не виновна в том, что про нее говорят, благо большая часть универсамовских — способные здраво мыслить люди. Другие Зиму в этот момент не волновали.       Запал постепенно сходил на нет и пацаны разбредались по своим «качалочным» неотложным делам. Зал снова наполнился запахом крови вперемешку с потом и развеселыми разговорами. Зима сидел на небольшом старом диване и наблюдал за трогательной беседой Айгуль и Марата вдалеке от ребят в укромном, насколько это возможно в таком крохотном помещении, уголочке. Расцветающая любовь трогала Вахита и заставляла тихонько улыбаться. Прекрасно, что эти дети смогли найти нечто прекрасное и спокойное в этом неприятно-холодном и порой враждебном мире.       — О чем задумался? — Разгоряченный Самбо уселся рядом с Зимой.       — Да так, ни о чем, на самом деле. — Пожал плечами парень и смахнул с сигареты налипший пепел.       — Я рад, что все прояснилось. — Признался Самбо, несмотря на свой порой суровый вид, он был крайне чутким и переживающим человеком. Ему было важно, чтобы все проходило по справедливости. Вахит лишь кивнул, чесать бесцельно языками сейчас ему совершенно не хотелось.

♡

      — Айгуленька… Ты завтра сможешь в видеосалоне побыть без меня? У отца юбилей: бабушка с дедом приедут, не могу их оставить… — Марат поправил волосы Айгуль за ушко. Из шебутного пацана он только с ней превращался в домашнего заботливого котика.       — Без проблем. — Улыбнулась она. — Я тут одна буду?       — Нет, вообще не переживай: завтра Турбо главный, и Лампа будет, и Сутулый, вроде, тоже говорил, что придет помочь. Одна точно не останешься! Я, конечно, не заставляю… Если не боишься, помоги, пожалуйста!       — Кого мне тут боятся? Гопников твоих что ли? — Засмеялась она. — Позвоню вечером Полине, может, она тоже придет. С ней будет куда веселее…