Рассвет

Небо все более озарялось пурпурными, будто оскверненными проклятием осколками, расходившимися, как душевная, самая глубокая рана, которую ничем не исправить. Ничто не поможет. Абсолютно ничего. Питер знал, что разрушение мультивселенной стояло на нем. Это была его вина, а значит, нужно найти решение, которое предотвратит развал жизни дорогих ему людей. Он не желал никому зла. Лишь думал помочь, как этого бы хотела Мэй. Не вышло. Забавно, правда? Ничего не вышло. Питер смотрел на разорявшееся небо, которое превращалось из мира и покоя в жуткий, пропитанный ненавистью кошмар. Нет, люди не должны страдать из-за него, он это понимал. А понимание усугубления ситуации с каждой секундой приходило все больше и больше, давило на себя из всех возможных сил, заставляло не противиться неприятным голосам, заевших где-то глубоко внутри. Паркер осознавал, что именно надо сделать. Но ведь больно, очень. Быть забытым единственными людьми, оставшимися у тебя рядом, которые спасали из бездны тьмы, где не было лучика света? Больно. Принимать факт, что только так Питер защитит их, но стерев все воспоминания, которые приносят улыбку в пасмурные дни, на те, будущие, дающие тоску? Больно. Понимать, что другого выхода нету? Больно. И знать, что он делает сильнейший выбор, жертвуя собой? Больно. Ведь Питер никогда больше не позволит отпустить итак мимолетную жизнь людям, любящим и окружающим его. Никогда больше не позволит. —Ну, а если все забудут, кто я такой?—протараторил Питер, едва-ли веря собственным словам. —Что?—в ответ лишь недоуменный взгляд и странный вопрос Стрэнджа. —Их тянет в нашу вселенную из-за меня, так?—Паркер тяжело дышал, поглядывая то на Стивена, то на кошмар, творящийся на небе,—Так наколдуйте еще раз. Только пусть в этот раз все забудут, кто такой Питер Паркер. Пусть все забудут…Меня. —… Но ты должен отдавать себе отчет, что все, кто тебя знает и любит, не будут больше о тебе ничего помнить. Как будто тебя никогда не было,—слова тяжело давались из-за застывшего в горле кома, и Стрэндж чувствовал, как к глазам подступали слезы. —Знаю. Колдуйте. И дальше все, как в тумане. Казалось, будто пролетали последние минуты его насыщенной разными событиями жизни. Питер со слезами на глазах прощался с Нэдом и Эм-Джей. Пытался все объяснить, сказать, что поможет им его заново вспомнить, но сам прекрасно знал, что нет, не сможет. Не будет подвергать опасности, посылая на волосок от смерти. Ведь поклялся самому себе, что больше никогда такое не повторится. Паук попрощался с его другими версиями, с Питерами. Они, не смотря на небольшой срок знакомства, стали ему вроде братьев. А он всегда хотел себе брата или сестру, правда. Отпускать и их не хотелось, но пришлось, ведь это таковое распоряжение жизни. Распоряжение судьбы. Остался только Тони. Питер, стараясь не терять ни минуты, быстро спустился к небольшому завалу, где увидел Железного человека, смотрящего на расхождения неба. Подросток подбежал к нему, сразу заметив обеспокоенный взгляд наставника, намекающий на происходящее прямо сейчас. Мужчина спрашивал глазами: «Как ты?» —Мистер Старк!—Питер пытался вырвать из себя много слов, но ком в горле мешал этого сделать. И поэтому он вновь почувствовал прилив слез к глазам, осознав, что, кажется, последний раз смотрит на Тони так. Молчал, разглядывая все мельчайшие морщинки на его лице. Лишь бы запомнить, оставить в памяти. —Пит?—Старк аккуратно подошел к нему. И, заметив состояние подростка, тот опустил свою руку на плечо Питера, немного сжимая,—Все в порядке? Что с тобой, а, Паучок? Мы в аду? А то,—мужчина указал рукой на небо,—Такое можно только при нашествии младенцев в обличии Таноса увидеть, ну серьезно! Даже цвет такой же. Было больно видеть его в такой ситуации. А ведь они могли стать настоящей семьей, если бы все получилось. —Мистер…Старк… Вы забудете меня, будто никакого Паучка и не существовало в вашей жизни. —Чего?—Старк уставился на Питера, надеясь, что он решил посмеяться над мужчиной,—Ты ведь это не в серьез, да, Шкет? —Простите. Мне так жаль…—слезы подступили к глазам, начиная медленно скатываться по щеке. Вид перед собой расплывался, ноги едва держали под собой, содрогались. —Паучок… Эти слова были сказаны с такой нежностью, что заставили Питера поежиться, вспоминая абсурдность ситуации. А потом почувствовать, как его крепко обняли, поглаживая по голове, показывая, что рядом, что до конца с ним. И Питер сильнее прижался к Старку, ища в нем тепло, пытаясь согреться. Слезы струились ручьем, но до этого не было дело. Главное, что сейчас Тони рядом. —Тони… Я облажался. Прости,—Питер шептал и крепче обнимал мужчину, ведь надеялся, что сейчас он проснется, а это сон. Что приедет в деревянный домик на озере, а там его будут ждать с неимоверной любовью. —Паучок, Пит, Карапуз, эй, ты меня слышишь?—Тони аккуратно, боясь навредить, отстранил от себя подростка, но продолжил придерживать его за плечи. Заглядывал прямо в глаза, выдавливая из себя улыбку, содержащую тепло и любовь,—Знаешь что? Я горжусь тобой, Паучок. Ты такой молодец. Ты со всем справился. Теперь не ребенок, а взрослый мальчик,—успокаивающе шептал Тони, по-отцовски поддерживая. Пытался, по крайней мере,—Но для меня ты всегда останешься тем мальчиком, который рассказывал про чурро. Ты через столько всего прошел. Мы прошли. Я так редко говорил тебе слова поддержки, потому что не знал как. Но ты должен понимать, Пит, что ты мне как сын. И во что бы то ни стало, я всегда останусь рядом. Даже если забуду, ты ведь найдешь способ напомнить, да? Пожалуйста. —Тони… А ты мне заменил отца,—Питер выдавил улыбку. Через нарастающую боль, но искреннюю. И Старк опять прижал к себе этого взрослого ребенка, крепко обнимая. Он чувствовал, как в какой-то момент и сам дал волю слезам, но разве есть на то неприязнь? Он теряет Питера, сына. —Я не хочу этого, я так не хочу, нет. Почему…это…единственное, что можно сделать? Тони…—Питеру было тяжелее дышать, ведь время было на исходе. —Карапуз, я в тебя верю. Ты все сможешь. Я никогда в тебе не сомневался. Никогда, слышишь? Время заканчивалось. Им пришлось разорвать объятия. —Тони,—имя из уст мальчика звучало так, будто было чем-то невероятно родным. Но оно ведь так и было,—Ты заметил, что жизнь всегда нас разлучает? Какие-то мы…невезучие,—Питер попытался разбавить обстановку, но от своих же слов слезы текли сильнее, заставляли хватать воздух жаднее. —Я найду тебя, Пит. Ты найдешь меня. И мы станем настоящей семьей, обещаю, родной. —Простите…—Питер отступил от Старка на пару шагов, заставляя выдать последнюю для отца улыбку. Оставалось пару секунд. Неужели, это конец? А как же все те счастливые воспоминания вместе? А как же Нэд, Эм-Джей, Хэппи? Как же Тони? Все то, что происходило между ними всеми? Сейчас все те воспоминания изживают из себя последние крючки перед тем, как погрузиться в пелену. Жизнь так осквернена злобой, несправедливостью. Накладывает поверх счастливых событий другие. Те, которые затмят все разом, лишат всего. Но люди живут, а значит и Паркер должен. И пока те, ради кого он идет на самопожертвование, живы, Питер надежду и веру не потеряет. —Я верю в тебя, Паучок. 5…4…3… Питер будет жить, будет пытаться защитить всех тех, кто ему был и есть дорог. —Тони… 2…1… Питер знает, что он не будет пытаться напомнить о себе. Питер оставит все так, как оно идет сейчас, ведь, прежде всего, подвергать других смертельной опасности только из-за своей неосторожности, он не будет. Никогда не будет. И в его сердце всегда будет место для тех, кто однажды помог, а теперь Питер помогает им. Они - это семья. Это Мэй - любимая тетя, это Нэд - лучший друг, это Эм-Джей - лучшая девушка, это Хэппи - лучший телохранитель, это Тони - лучший отец. —Ты заменил мне отца. Спасибо, Тони, Мистер Старк. Папа. …