//1

вот и подошёл к концу новый год, в разных уголках планеты его уже провожали, а где-то и вовсе ещё не успели встретить в связи с разными часовыми поясами. вместе с окончанием всех праздничных поздравлений, акума завершил поток на твиче и собирался отдыхать, деградируя просмотром тиктока, но не тут то было. в телеграм прилетает сообщение от соседа по квартире. курсед уже раз третий заболел и кашлял, как туберкулёзник. иногда у стримера складывалось ощущение, что он чистосердечно пустил к себе погреться бомжа. зайди ко мне как оффнешь пж висело сообщение в чате с другом, коим его никогда не называли, по правде говоря. акума смотрит пару секунд, держа электронку меж губами и размышляет, что можно ответить. послать нахуй будет слишком грубо. конечно, для него понятие грубости как таковой нет, тем более обидеть курседа ему не страшно, но всё равно как-то жаль его, он же всё таки больной с температурой. акума где-то слышал, что больным нужно уделять больше внимания и ласки, нежели здоровым. хворающим людям зачастую не хватает объятий и какой-никакой простой заботы. несмотря на это, он печатает короткое «нахуй» без знаков вопроса или вообще каких-либо знаков препинания, в надежде на то, что принимающий сочтёт это за посыл нахуй, как и задумывалось. акуме уж очень не хотелось вставать с места, ведь он только приземлился. я грусни бедни и нещасни молю приходят быстрые ответы вместе со стикером грустного котёнка. долго уговаривать не пришлось, хотя акума боялся заразится, и при любой возможности просил держать дистанцию. совесть не позволяла ему так просто оставить товарища помирать одному, к тому же, он живёт прямо за стенкой, а видятся парни буквально раз в месяц. и то по счастливой случайности, если приспичит в туалет одновременно. захватил с собой наушники и подушку, потому что знал, чем он будет заниматься ближайшее время. молча лежать рядом. а что ещё делать в комнате больного? танцевать и развлекать его? ну уж нет. акума ничего такого не делал на своем стриме, однако считал своё занятие достаточно утомительным и энергозатратным. стук в дверь и он открывает её сам себе. из щели видно темноту, что немного разбавляет не выключенный свет его собственной комнатки. там кровать, а под белым одеялом виднеется макушка спутанных сальных волос, из под него вытягивается рука с телефоном, который вскоре оказывается на краю кровати. серёжа неспешно движется ближе и садится рядом, пододвинув одеяло. – ну шо, ты как? – спрашивает он более чем тихим голосом, чтобы не нарушить скопившуюся тишину таким резким возникновением звука. – да не знаю, холодно че-то пиздец, – отвечает курсед гнусаво, сместившись чуть подальше, освободив место своему приятелю. давно нестиранное постельное бельё, шуршало под ним из-за любого движения потного, такого же грязного парня. – может всё таки выпьешь те таблетки? – парень принял полу лежачее полу сидячее положение вблизи больного, подложив за спину вертикально подушку. – ну или хотя бы попробуешь спать не голый, – добавил, заметив оголённое до самых трусов тощее тело, когда курсед приподнял одеяло, чтобы развернуться и улечься поудобнее. какой раз акума удостоверяется в том, что его друг ненароком ведёт себя, как ребёнок. соглашается пить и сосать только вкусные таблетки от кашля, а 90% времени нахождения дома ходит в одном элементе нижнего белья. слава богу удалось уговорить его не ходить полностью обнажённым, иначе было бы трудно говорить, случайно встретившись ночью на кухне. не то чтобы говорить, существовать в одном помещении было бы как-то странно. – та впадлу, – полу-шёпотом ответил некогда популярный рэпер, положив голову на подушку. он всё ёрзал и не мог успокоиться, то убирая зажатые волосы из под плеча, то переворачиваясь вновь на другой бок. по итогу он повернулся в сторону ближнего и укрыл его ноги краем одеяла, когда положил свою руку ему на живот, немного приобнимая. – просто полежи тут со мной. пока мне грустно, – проговорил он, шмыгнув забитым соплями носом и закрыл глаза. « тебе всегда грустно. и чё мне теперь навсегда здесь остаться? » – подшучивает акума мысленно, в реальности лишь молча улыбаясь. открывший телеграм канал друга, он увидел свежевыложенный пост по типу: мне не нужен алкоголь я пьян температурой и снова вызывает лёгкую усмешку у темноволосого парня. как он всё успевает? подумать только. меньше, чем час назад энергично клоунадничал перед камерой, окутанный белым пледом акумы, как привидение, вызывая у хозяина спальни гору негодования тем, что распространяет микробы по его вещам, а сейчас лежит не живой не мёртвый, передавая свою температуру другу одной лишь рукой. ещё и в тг подписчикам поныть смог. за раздумьями в одном ухе играл какой-то успокаивающий рандомный саундтрек со спотика, он раскуривал электронную сигарету с любимым вкусом, приевшимся на корню языка и вспоминал прошедшие года. их совместное прошлое, весёлые и грустные пройденные вместе моменты. совместную жизнь. как бы странно не звучало, судьба всегда сводила парней на одну и ту же тропинку, начиная со случайного знакомства. после него то всё и началось. частые встречи вместе, стримы, общая деятельность, блядские шиперские интрижки о них на просторах интернета, кринжовые эдиты в тиктоке, куча маленьких фанатов, пришедших оттуда же. потом бесконечные переезды из одного города в другой, при чём организатором всей этой движухи чаще являлся курсед. проблемы с машиной по дороге, бескрайний зимний холод, с которым невозможно было согреть ни одного пальца на руке и летнее солнце, в чьих лучах они купались прямо в плотной одежде на тридцати градусной жаре, разъезжая на скейте, купленном за последние гроши. и как же не вспомнить те атмосферные вечера при свечах, длительные часы без электричества, которые кажется были размером с целую вечность, а также игра в доту по очереди, пока его снова не отключат. люди как-то выживали раньше без света, и юные стримеры тоже выживали, благодаря друг другу, а также оставшейся батарее на телефоне. парни говорили в полумраке обо всём, о чём только могло вздуматься. можно было обозвать это, как диалоги Тарантино, но для акумы и, он уверен, что для его не состоявшегося горе-дружбана, они тоже играли немаловажную роль. они имели свою собственную ячейку в слотах воспоминаний и жёлтый свет, как свет чего-то тёплого, как свет, так и недогоревшей свечи. они так много раз спали на одной койке, что стали, как настоящие братья. акума всегда мечтал о брате, младшем или старшем, ему было не важно. сейчас курсед своей переменчивостью смог сыграть роль и того, и другого. хотя бы где-то это было ему на руку. сколько же шуток было придумано, шуток, которые понимают только они вдвоём. сколько же общих на двоих мыслей их посещало и какое количество они смогли обсудить, разделяя пачку сигарет. всё это застыло одними воспоминаниями, застыло на январском морозе с пьяными взрослыми и разыгравшимися детьми, в единые льдинки, покрываясь слоем инея. с каждой минутой становилось всё жарче, духота спальни наполняла лёгкие вместо испарений вредного никотина. капли пота уже выступали на лбу, акума ногой скинул с себя это щедро одолжённое одеяло, и стало немного легче. однако горячая плоть рядом всё продолжала нагревать его, но он не мог просто так уйти. даже с осознанием того, что рано или поздно сам курсед уйдёт от него, позабыв эту ночь из-за температуры. надолго уедет в другую страну, без желания вернуться назад.