Часть 6

- Пальто ждем. Я у него переночую сегодня. Улицу завалила новая порция выпавшего снега. Саша и Марат остановились у входа в подвал, в ожидании Васильева. По дороге домой, Мартынова буквально умоляла Марата остаться у нее, чтобы он не ночевал где попало, а можно сказать, в своем втором доме, но тот наотрез отказался, аргументируя это тем, что отец точно в первую очередь придет к Мартыновым, в поисках своего сына. Парни ей пересказали все события, произошедшие за эти последние дни. Мартынова мягко говоря, в шоке была от поведения дяди Кирилла, она не когда не слышала и не видела его таким разгневанным. В какой то степени, Сашка боялась заходить домой. Во первых пришла поздно, а во вторых делов натворила по самое не хочу. Стояла и минут пять уже смотрела на железную дверь подъезда. Мальчики уже давно ушли, оставляя ее одну на растерзание матери. Собрав волю в кулак, вошла в подъезд, и медленно, растягивая момент встречи с родительницей поднималась по бетонным ступенькам на третий этаж. Потом так же стояла напротив входной двери. Дыхание становилось учащенным, на душе тревожно было. Схватилась за деревянную ручку, и вставив ключи в замочную скважину, осторожно приоткрыла дверь. Вдруг, Светлана уже спит и на сегодня Сашке удастся избежать ссоры. Но появившаяся мать в дверном проеме гостиной заставила девушку чувствовать себя загнанной в угол. - Нагулялась? Подала голос мать, сжимающая махровое полотенце у себя на плече. Ответа на вопрос Светланы не последовало. Мартынова приняла решение лучше промолчать в этот раз, чем пытаться оправдать себя и сказать что либо против. – Почему ты меня перед людьми позоришь? Вы зачем Вову прямо с операции украли? Объясняйся, я сказала! Но Саша молчала. Ей было попросту нечего сказать. Она стыдливо опустила голову вниз, сжимая пальцы, впиваясь ногтями в ладошки, помогая себе хоть чуть чуть успокоиться. – Почему, мать ударила Сашу полотенцем по щеке, вкладывая в удар все свои силы, - позоришь, еще удар по голове, - перед людьми? - Перестань! Мне больно! Жалобно протянула Саша. Но жалобный крики и слёзы девушки никак не заставили мать остановиться. Она продолжала и продолжала наносить ей удары этим несчастным полотенцем, которое оставляло за собой красные пятна на лице, и эти места жгло с ужасной силой. Брюнетка ужаснулась, увидев в глазах матери безудержный гнев. Глазные яблоки становились красными от напряжения. Уворачиваясь от ударов, Саша мысленно корила себя за то, что она вообще пошла за Маратом в больницу утром. Она никогда, никогда в жизни не видела свою маму такой злой. В ход пошел уже ремень. Как только Светлана Игоревна занесла руку над лицом Сани для нового удара, девчушка сорвалась, и выбежала из квартиры. Благо, не успела снять верхнюю одежду и разуться. Мать кричала ей что то вслед, но она не слышала. Бежала по уже выученному маршруту к подвалу. Вова должен был быть там, и кто нибудь из старших, которые приглядывали за ним в эту ночь. Слезы полились из зеленых глаз с еще большей силой. Кудрявые волосы растрепались, торча в разные стороны. На щеке красовалась царапина из за многочисленных ударов. А она бежала. Бежала и плакала. А когда прибежала к назначенному месту, отворила тяжелую дверь, и пыталась аккуратно спуститься по лестнице. Придерживается за стену, дабы не упасть. А когда дряхлая дверь подвала отворяется, двое присутствующих в комнате с широко распахнутыми глазами смотрят на Мартынову. Всю потрепанную и побитую, с ссадинами на щеке и на тонкой, белоснежной шее. Валера первым подорвался с места, а обессиленное тело девушки от долгого бега и побоев с легкостью падает к нему в руки. Потом уже и Зима подрывается с Вовой. Больной привстает, принимает сидячее положение, освобождая место, что бы Сашку усадить могли. Тут эти трое и налетели на нее с расспросом. Сначала уже на разборки идти хотели, подумали что какой то пацан домогался до их девчонки, но узнав что за всем этим мать стоит, так все трое в миг замолчали, продолжая таращиться на кудрявую. - Не, ну Светка такая конечно, Вова сжал руку в кулак, говоря о том, что мать девушки серьезный и строгий человек по своей натуре. – Но чтоб дочь свою ремнем избить, я даже от нее не ожидал. – У нас переночуй. - Без Марата не пойду. Отвернулась от брата она. - Ко мне пошли. Отец на смене, поэтому вставай. Зима, останься с Адидасом. Скомандовал Турбо и поднялся, ища свою теплогрейку. А Сашка вслед за ним встала, курточку свою поправляя. - Турбо, только без всякого там! Крикнул Адидас вслед уходящему парню. *** - А мама не будет против? Сашу встретила обшарпанная, со старым ремонтом квартирка Валеры. - Она спит. Иди на кухню, я приду сейчас. Саша сняла верхнюю одежду, и прошла на кухню, которую освещал лишь тусклый свет одной лампочки. Присела на белую табуретку, осматриваясь. Впредь, она никогда не была дома у Турбо. Обычная квартира, как и у многих семей в 20 веке. Работали много – а денег мало было. На еду то с горем пополам хватало, что уж тут говорить о ремонте. Через минут 5 появился Туркин, с маленькой баночкой и пачкой ваты в руках. Присел перед ней на корточки, и молча принялся обрабатывать свежие ранки, периодически заглядывая в ее глаза, которые все еще были красными после слёз. У парня душа болела видеть её, которая всегда весёлая, бодрая, сильная, а тут сидит перед ним, вся измотанная. Он ей ранки обрабатывает, а она взгляда от него не отрывает. Сидит и в наглую смотрит на его сосредоточенное лицо, на котором местами проблескивали гематомы и синяки, свидетельствующие о недавних драках. - Чего смотришь? Улыбается он, поднимая на нее свои глаза. Глаза у неё были настолько зеленые, настолько солнечные, что взглянешь в них, и как будто весна пришла. Эта фраза точно была про неё, точно про его Сашку. - Просто ты очень красивый. Она широко улыбается, не отводя взгляда на парня. Тот в ответ лишь смеется. - Но точно уж не красивей тебя. Турбо поднимается, выкидывает использованную вату в мусорное ведро под раковиной, и относит баночку с перекисью водорода. *** Саша буквально утопает в одежде парня. Растянутая футболка и его старые шорты, которые он носил, когда ещё был ребенком, были все равно большие девушке. Пока тот расстилал кровать и готовился ко сну, она пошла в ванну, чтобы умыться. Ее вид конечно, оставлял желать лучшего. Распухшие глаза, потрескавшиеся губы и ссадина на щеке. Сделала что то по типу пучка на макушке, и повертев винтили, открыла холодную виду, набирая ее в ладошки и плеская себе на лицо. Саша тихонько зашла в комнату парня. Он еще не спал, сидел на кровати и ждал ее. Комнату освещала небольшая лампочка над кроватью. Валера встал и закрыл дверь на щеколду, а то вдруг, мать зайдет, увидит Сашу, вдруг разозлиться еще. Пара лежала вальтом. Саня просто лежала, смотря в стену и выводя незамысловатые узоры на обоях. Заметив какое то движение у себя в ногах, Мартынова подумала что Валера еще не спит. Аккуратно подползла к нему, повернувшись лицом к парню. Было тесновато конечно, но как говорится, в тесноте, да не в обиде. Ошиблась, Турбо спит. Такой спокойный, умиротворенный. Таким он нравился еще больше. Лежала и в открытую пялилась на него. Турбо перевернулся со спины на бок к ней лицом, и приоткрыв один глаз, недовольно пробурчал: - Сашка, ты чего не спишь то? А она молчит. Улыбается и молчит. Совсем с ним о ссоре и побоях матери позабыла. Он окончательно ото сна отходит, и осторожно в губы ее целует. Отодвигается, и дальше лежит и смотрит в глаза Мартыновой. – Ты как вообще чувствуешь себя? - Всё хорошо. Шепчет она. – С тобой обо всех проблемах забываю. Он улыбается, чувствуя себя рядом с этой девчонкой – глупым влюбленным школьником. Сашка к нему ближе придвигаясь, чувствуя своим телом его тепло. Лбами соприкасаются, и Санька его в поцелуй завлекает. А Туркин и не против. Отвечает на поцелуй, с еще большим желанием ее губы захватывая. За талию обнимает под одеялом, залезая под футболку, гладит спину. Она ему в губы ахает, а Турбо нравится, продолжает ладонью по ее спине водить. - Давай спать. Валера первым отстраняется. Руку со спины не убирает, а ее еще крепче к себе прижимает. Сашка в шею ему лбом утыкается, и почти тут же засыпает. Все проблемы кажутся такими незначительными, ведь он попросту рядом. Большего и не надо.