Стадия 3: Сопротивление и действие

      Она начала почти сразу. Постоянное обдумывание действий и почти ежедневная слежка. Прокручивание плана занимало фактически все мысли. Неважно, где Эрика находилась: на занятиях, на тренировке или в компании подруг. Все сказанные слова пролетали мимо ушей, а записи в конспектах появлялись лишь благодаря автоматическим движениям руки. Естественно, ничего из записанного девушка не помнила. Но разве это так важно?       Крутящиеся мысли лишь об одном повлияли на успеваемость и эффективность Томпсон. В окружении незамеченным это, как ни странно, не осталось. На все расспросы от семьи, друзей и даже преподавателей Эрика весело отвечала пустыми словами: «Я в порядке». Было ли так на самом деле? Тот ещё вопрос.       Потому что просачивающийся голос разума сквозь поставленную стену безумия и помешанности был с успехом проигнорирован. А вот мыслям о том, что Эрика напоминает тех самых яндере-девочек из игр подобного жанра, она лишь улыбалась. Девушка считала это сходство крайне забавным.       Слежка продолжалась около месяца. В каждый свободный от тренировок день Томпсон незаметной тенью следовала за голубоволосым парнем, что смог пробудить в ней настолько сильный интерес, переросший со временем в настоящую помешанность. На удивление следить за ним оказалось не так уж и сложно, потому что не всегда одноклассник шёл на автобусную остановку. Он мог пойти в совершенно другом направлении. Эрике было очень интересно почему, но читать мысли она, к сожалению, не умеет, а спросить в лоб не решилась. Слишком подозрительно это будет. Девушке только и оставалось, что гадать: о чём Фишер думает и почему он всё ещё её не заметил? Потому что всё равно? Или правда не видит?       «Не важно,» — думала она. — «Главное, что не замечает.»       Дома в самом дальнем ящике стола лежала кипа бумаг, на которых мелким почерком были записаны наспех самые разные факты или просто разные по смыслу слова. Каждая крупица информации, которую девушка узнала про объект своей слежки, была записана везде, где только можно: на тетрадных листках, клочках бумаги и даже на полях тетрадок с лекциями. Вся информация, найденная специально или случайно, хранилась здесь — в глубоком ящичке на замке.       Расписание автобусов и их маршрут, на которых Сал добирался до дома, Эрика знала наизусть. Она может с идеальной точностью сказать, когда пребывает тот или другой общественный транспорт, ходящий в ту сторону, при этом сама Томпсон могла находиться в совершенно другой точке города. Движимая странным, взявшимся непонятно откуда влечением, она в свободное время путешествовала по этому же маршруту уже пешком.       Но в какой-то момент это надоело. Хотелось большего. Но подойти и вот так предложить дружбу или просто поговорить о чём-то Эрика считала невозможным. Какой в этом смысл? Да и сам по себе парень был нелюдимым. Нагрубит он, конечно, навряд-ли, а вот в том, что Фишер тактично откажет и молча уйдёт, Томпсон была уверена. Она уже давно смирилась с тем, что напрямую в будничной обстановке им не поговорить. Но кто сказал, что её это остановит? Если не так — попробуем по другому.       Перебрав все дни в месяце, девушка высчитала самый идеальный. Свободный от тренировок, но с занятиями допоздна. Темнело уже довольно рано, значит, будет ещё легче. Идеальное время, идеальное время и идеальный план действий. На всё про всё было чуть меньше недели.       В первую очередь нужно было решить, куда прятать жертву. Эрика рассматривала всё, пригодное для этого, даже подвал собственного дома. Однако остановиться решила на заброшенном доме, каких на Северном Авеню было много. Дом, который она за два дня оборудовала под своеобразную темницу, находился почти на самой окраине Нокфелла. Искать Сала Фишера там и искать вообще будут навряд-ли: Томпсон вычитала про него всю, доступную в СМИ информацию и, если пораскинуть мозгами, нетрудно догадаться, что исчезновение мальчишки, которым заниматься никто не хотел, было только на руку офицеру полиции. Местные органы правоохранения работают на отвались, потому в их городе такой большой уровень криминала.       Пока Томпсон оборудовала самую дальнюю и самую надёжную комнату в заброшенном доме, она думала, как жертву в него поместить. Заманить? Нет, Фишер не дурак и на подобные уловки не поведётся, хитростью его не возьмёшь. Оставалась только грубая сила. Нужно было оружие… Что-то такое, чем и убить трудно, и чтобы оглушало или выбивало сознание. Рукоять ножа была слишком маленькой, и в руках Эрики эффекта точно бы не дало. Арматура слишком тяжёлая, девушка боялась, что не рассчитает силу и убьёт объект своего же интереса.       На размышления девушка потратила не меньше четырёх дней. День «X» приближался, всё было почти готово, но без единственного компонента всё пойдёт крахом. Эрика уже и в самом деле хотела взяться за арматуру. И взялась бы, если не вовремя попавшийся одноклассник, занимающийся одним весьма интересным видом спорта. Заметив его около спортивного зала, девушка, словно молнией поражённая, резко оживилась. Неизвестно, что это было: знак судьбы или просто удачное совпадение. Только увидев свой шанс, черлидер вцепилась в него руками и ногами, не желая отпускать.       — Привет, Ким! — Эрика с улыбкой выросла перед удивившимся сокурсником. — На тренировку идёшь?       — А, э, привет? — порядком растерявшийся парень азиатской внешности оступился, сделав шаг назад. — Ну, типа того, а что?       — А не мог бы ты после неё одолжить мне… — Томпсон задержала взгляд на гладкой рукоятке спортивного инвентаря Кима, что мирно лежал у него на плече. — Биту.       — Биту? Зачем? — азиат всё также непонимающе выгнул бровь.       — Да я тут просто бейсболом заинтересовалась… Надоел мне черлидинг, хочу попробовать другие виды спорта, — сочиняя бредни на ходу, девушка с успехом создавала вид самой невинности. — Ну так что? Я верну!       — Ну… Ладно, после тренировки отдам, — простодушный одноклассник, попавшийся на красивые девичьи глазки, пожал плечами. — Только постарайся вернуть до конца недели, лады? А то меня тренер сожрёт.       — Без проблем! Я подожду у спортзала.       Когда Эрика находилась уже у себя в комнате и сидела на кровати, она с непонятной улыбкой-ухмылкой разглядывала биту. Медленно провела по лакированной рукояти, покрутила в руках, оценивая крепкий на вид ствол. Голубые глаза, казалось, почти светились в полумраке комнаты, в которой сейчас единственным источником освещения была настольная лампа. Встав в центр помещения, девушка, взявшись за ручку двумя руками, занесла биту за плечо. Вдохнув, она резко ей взмахнула, чуть не свалив стопку книг на столе. Даже если бы и неустойчивая конструкция упала, Томпсон попросту бы не заметила.       «Размах, что надо!» — вынесла она вердикт у себя в мыслях.       С уверенным выражением лица черлидер убрала биту в чехол и поставила за столом, подальше от лишних глаз. Уже послезавтра она вытащит её оттуда…

***

      Медленно ступая по заснеженному асфальту, Эрика сосредоточенно смотрела на тёмную, еле заметную во мраке вечерней улицы фигуру. Снег, сыпавший крупными хлопьями, мягко оседал на капюшоне и плечах девушки. За спиной в руках она держала приготовленное заранее оружие. Высокий фонарь, являющийся единственным источником освещения на этой улице, давно остался позади, одиноким маяком светя в тёмно-синее небо, застланное тучами.       Ускорив шаг, девушка продолжила путь по пока ещё не покрытому снегом разбитому бордюру. Тонкий слой свежего ноябрьского снега предательски хрустел под ногами, подойди Томпсон ближе — её обязательно бы услышали. И по здешним дорогам кроме неё и единственного жителя этой улицы никто не ходил, соответственно протоптанной дороги здесь нет, только одинокие следы.       Приблизившись на расстояние трёх метров, Эрика нахмурила брови и, вытащив биту из-за спины, занесла её за плечо. Пальцы мёртвой хваткой впились в рукоять. Напружиненные ноги сделали два размашистых шага…       Рывок. Удар. Упавшее на снег безвольное тело.       «Получилось.»       Присев на корточки, девушка приложила пальцы к шее мирно лежавшего парня. В том, что он без сознания, она была уверена, однако такой бандурой человека убить на раз-два. Однако пульс был, и Томпсон облегчённо выдохнула. Убрав оружие в чехол и повесив его на плечо, Эрика вцепилась в капюшон Фишера и поволокла его в ту же сторону, в какую они шли минуту назад. Парень оказался на удивление лёгким, поэтому девушка шла быстрее, чем предполагала. Уже через несколько минут дом жертвы остался позади.       Донеся тело до старого, никому ненужного, кроме одного помешанного человека, дома, девушка, открыв старую дряхлую дверь, протащила Сала по гнилым доскам в самую дальнюю комнату. Достав из сумки фонарик, Эрика осветила им комнату.       Заколоченное досками окно, холодный бетонный пол и держащиеся на последнем слове стены. Было, конечно, странно, что в разных комнатах пол был сделан из разных материалов, но девушку это мало заботило. В центре комнаты стоял стол, которому на вид лет было столько же, сколько и родителям Эрики. Когда-то он стоял в углу, но Томпсон перетащила его в центр, сочтя это дизайнерское решение очень даже толковым. К доскам на стене черлидер прибила другую, более свежую. В ней была железная плита, к которой крепилась двухметровая цепь.       Подтащив жертву к столу, Эрика протянула цепь под столешницей и завязала её замысловатым узлом на голом запястье парня. Убедившись, что освободиться из этой хватки самому фактически невозможно, ещё и в темноте, девушка отошла и оглядела проделанную работу. На первое время сойдёт, потом придумает что-нибудь получше.       Сал пробудет в бессознательном состоянии ещё довольно долгое время. Удар пришёлся сильным, пусть жертва передохнёт. Отмахнувшись от мысли, что Томпсон ведёт себя, как самый настоящий безумец, она вдруг снова посмотрела на безмолвное тело. Привыкшие к темноте даже с фонариком глаза остановились на голове юноши. Белый протез — самая яркая часть в нём, так как свои голубые волосы Фишер предпочитал прятать за капюшоном. Поколебавшись пару секунд, девушка подошла и, сняв ткань с головы парня, попробовала снять протез. Застёжки, судя по всему, были мудрёные, потому что одной рукой их снять не получилось. Положив фонарь на стол, Эрика предприняла ещё одну попытку.       Промаявшись с ремешками около двух минут, Томпсон это надоело. Достатый из внутреннего кармана складной нож лёгким движением разрубил их около треклятых замочков. Протез упал куда-то на ноги юноши, оголяя кожу лица. Наведя на него фонарик, Эрика завороженно посмотрела на изувеченное шрамами лицо. Взгляд девушка задержала на каждом рубце: на тонких и широких, на небольших еле заметных и на самых длинных и больших, что перечёркивали лицо от подбородка до лба.       Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Девичья рука спокойно легла на изувеченную скулу и огладила её большим пальцем.       Дверь в комнату захлопнулась лишь через десять минут этого пристального внимания.

***

      «Быть этого не может…» — только подумал Сал, как девушка шагнула в комнату.       — Надеюсь, ты чувствуешь себя неплохо, — пропел из темноты доброжелательный голос. — Возможно, я всё же переборщила с силой удара…       Голос и стоящую у прохода сокурсницу Фишер узнал сразу. Громом поражённый, он не смог ответить ей. Как?! Почему?! Для чего ей это?! Рой подобных вопросов был настолько, что и без этого гудящая голова разболелась ещё сильнее. А вот Томпсон, кажется, чувствовала себя просто превосходно.       — Ты уж извини, что я оказала тебе такой нерадушный приём, — звонкий голос наполнился сочувствием, хотя в искренности эмоций девушки Сал сомневался. — Но я принесла тебе подарок!       Раздались шаги, и в метре от всё ещё шокированного Фишера легла старенькая чёрная сумка. Затем Эрика вернулась на своё прежнее место.       — Вот, там есть вода и обезболивающее.       — Что?.. — только и промямлил тихо Сал.       — Что такое? — одноклассница по доброму склонила голову.       — Томпсон. Ты издеваешься?! — пришедший в себя от шока парень резко оживился. — На кой чёрт ты меня спёрла и заперла здесь?!       — Прости… — судя по голосу и двигающемуся силуэту, она погрустнела и спрятала руки за спиной. — Просто я не знала, как ещё к тебе подступиться. Твоя личность так меня заинтересовала, что я думала о тебе ночами напролёт!       — А поговорить не судьба?!       — Поговорить я стеснялась, особенно после всех моих действий… К тому же, ты бы всё равно отказался со мной разговаривать, что уж говорить о дружбе.       — Поговорила? А теперь сейчас же отпусти меня!       — Ты слишком дерзок для пленника, тебе не кажется? — голос девушки приобрёл железные нотки. — Не забывай, что сейчас я решаю, что с тобой делать.       В напряжённой атмосфере комнаты вдруг повеяло опасностью. Сал напрягся. И всё-таки здравый смысл заставил принять, что сокурсница права. На похищение людей чисто из личного интереса решаются только безумцы. Парень тяжело вздохнул. Чёрт знает эту Томпсон — ещё учудит что-нибудь. Хотя она уже учудила такое, что от её поступка появилось большое желание застрелиться из-за безнадёжности и абсурдности ситуации.       — Ладно, — более спокойным голос проговорил он. — Допустим, я согласен на мирное и даже регулярное общение. Пусти меня.       Девушка молча отвернулась и зашагала к двери.       — Нет.       — Почему?!       — Во первых: я на сто процентов уверена, что ты мне соврал, — после этих слов Эрика обернулась. — Во вторых: потому что я так хочу.       Дверь закрылась с той стороны, и в комнате пленник остался один. И всё на этом. Сказала, как отрезала. Да таким тоном, что даже отвечать ничего не нужно было, ведь стало ясно, что никаких возражений похитительница не потерпит.       «Дурдом!» — подумал Сал. Новость, что каникулы на ближайшие несколько, как минимум, дней ему обеспечены, его совсем не радовала. Хотя какие несколько дней, брать надо выше, ведь Фишер явно здесь надолго. И парень, осознав это, был очень и очень зол.       Приведя мысли в относительный порядок, пленник посмотрел на лежащую рядом сумку, про которую уже успел забыть. Бутылку с ледяной водой он поставил на стол, а пачку обезболивающих таблеток из принципа закинул в противоположный угол комнаты. Кругленькая баночка ударилась о стену и покатилась вдоль стены, издавая шум, подобно погремушке. Несмотря на всё ещё больную голову, пить содержимое банки у Сала и в мыслях не было. Да и не факт, что там именно обезбол — девушка могла насыпать туда всё, что угодно.       Запустив руку в сумку ещё раз, Фишер достал из неё старый, поеденный в некоторых местах молью, плед. Эрика про него ничего не говорила, но, наверное, хорошо, что он здесь был. Бетон был очень холодный ввиду приближающейся зимы, а одежда парня не совсем подходила для зимовок в заброшенном, как понял парень по дряблым доскам, доме. Того гляди, заболеешь и помрёшь.       Пленник порылся в сумке ещё немного, но на этот раз она оказалась пуста. Делать нечего, до следующего прихода девушки может пройти ещё очень много времени, а потому Салу ничего не оставалось, кроме как укутаться в плед и сесть на пол, облокотившись о ножку стола. Пока ему ничего неизвестно, рыпаться сбежать от сюда не стоит.

***

      Через три часа дверь снова отворилась, и похитительница зашла в комнату. За это время на улице уже успело посветлеть, что парень понял по тонким лучам, проходящими сквозь щели в заколоченном окне.       — Не скучал? — сейчас голос Эрики был таким же весёлым и певучем, что и в начале их прошлого разговора. — Надеюсь, ты не пытался звать на помощь или пытаться вырваться отсюда? Ведь кричать бесполезно — тебя никто не слышит.       Этими словами Томпсон словно хотела лишний раз намекнуть, что вляпался Сал по самое не хочу. Звонкие слова влачили за собой безнадёгу и тленность ситуации, заставляя прочувствовать всеобщую атмосферу ещё сильнее.       — Угу, — донеслось угрюмое из-под копны голубых волос мычанье. — Даже в мыслях не было.       — Чудненько! — девушка словно не слышала явного сарказма в голосе своей жертвы. — Я принесла обед.       — Ага. Спасибо.       Голос Салли-Кромсали сейчас был холоден, как никогда. Ничего удивительного: эта ситуация ему не нравилась от слова совсем. И где-то под коркой мозга было гаденько предчувствие, что дальше будет ещё хуже. Однако привычному, давно въевшемуся в манеру речи сарказму это не мешало, и сейчас, когда срабатывал защитный механизм, чёрный юмор хлестал фонтаном во все стороны.       — Чего такой кислый?       Парень поднял взгляд на свою похитительницу и, возможно, мучительницу. К темноте Сал уже привык, да с утра было темнее, а потому сейчас он видел не скрытую тьмой женскую фигуру с чёрным пятном вместо лица, а в полне знакомую сокурсницу. Вид у неё был примерно такой же, что и в колледже: толстовка, юбка и зимние гетры. И всё в тёмных тонах. Фишер только сейчас понял, что в последние недели Эрика и правда начала одеваться в более незаметную одежду. Что же, теперь ему понятно, почему.       Однако было в Томпсон ещё что-то не так… Не в одежде, нет. Лицо…       Кромсали запомнил девушку, как миловидную, добродушную, активную и вежливую одноклассницу. Губы всегда были слегка приподняты в улыбке, голубые глаза, смотрящие из-под пушистых ресниц, располагали к себе одним лишь своим видом. Сама по себе Эрика выглядела приятным человеком, но при этом отличающимся от других. А сейчас…       Слишком радостная, даже безумная улыбка. Подобную Сал видел только в кинофильмах про убийц и психов. Даже в тюрьме такого не было. Но глаза… В широко раскрытой голубой радужке холодными волнами плескались безумие на пару с нездоровым интересом. Похитительница даже не пыталась скрыть, что рассматривает свою жертву во все глаза.       — Да брось, — она сделала шаг ближе. — Всё ведь не так уж и плохо. Здесь тебе никто и ничего не угрожает. Здесь есть только я и ты.       Только я, ты и эти стены, ставшие свидетелями того, как медленно началось твоё разрушение, запустившееся от моей руки.       В движениях девушки была неестественная резкость и гиперактивность. Обойдя так и не пошевелившегося за всё это время Сала, она села сзади него на стол, беззаботно болтая ногами.       — Я ведь видела, каким мрачным ты порой был. Видела, как иногда ты идёшь не на остановку, а куда-нибудь на окраину города. Я видела тебя везде. И каждый раз, глядя на тебя, я испытывала не жалость, а только восхищение, что переросло в неподдельный интерес. Каждое новое выслеживание тебя было, как в первый раз. Твои действия были так однообразны, но в этом был свой шарм.       Фишер молчал, выслушивая одноклассницу. И с каждым словом он мрачнел всё больше.       — Увидев тебя в первый раз, я сразу же поняла, — продолжила свою тираду Эрика. — Ты не такой как все. Да, я видела много «белых ворон», но так сильно меня заинтересовал только ты. Мне хотелось знать о тебе всё: о чём ты думаешь, что тебя гложет… И за этот месяц я узнала о тебе довольно много. По крайней мере, я смогла объяснить твоё поведение…       — К чему это всё?! — не выдержал Сал, а затем нервно выпалил. — Зачем ты это всё мне говоришь?!       — Не злись, милый. Я просто хочу, чтобы ты знал, для чего это всё. Ты ведь сегодня утром спрашивал меня, зачем я это сделала, так? Я дала ответ на твой вопрос.       — Довольно, Эрика, — парень вскочил и, сделав пару шагов вокруг стола, потребовал. — Прекращай весь этот цирк!       Цепь, находящаяся на пределе своей длины, больно сжала запястья, но Фишер виду не подал. А удобно расположившаяся на столе Эрика лишь улыбалась ему.       — Ну, правда, не злись. Может, сейчас у тебя и не самые лучшие условия, совсем скоро я принесу больше вещей, и эта комната станет уютнее!       — Томпсон, это бред! — пытался облагоразумить помешанную на нём же девушку пленник, взмахнув руками. — Неужели ты этого не по…       Быстрое движение, исполненное похитительницей, заставило замолчать на полуслове и оступиться. Одним резким движением руки сокурсница вытащила из внутреннего кармана кофты нож. Остро наточенное лезвие сверкало в полумраке прямо у горла Сала, что в один момент потерял свою пылкость. Он был не столько напуган, сколько… Удивлён. Ещё месяц назад он даже подумать бы не смог, что когда-то девушка осмелится выставить нож на кого-то. А сейчас он лично убедился в том, насколько сильно ошибался.       — Только я здесь решаю, что бред, а что нет, — медленно и значительно тише проговорила Эрика. — И не пытайся отнять нож. У меня есть ещё несколько.       От доброжелательной улыбки не осталось и следа. Сейчас на девичьем лице отображались лишь холод и безумие. Голова была наклонена, из-за чего светлые волосы упали на глаза.       В комнате воцарилась гробовая тишина. Даже завывающий снаружи ветер будто стих. На них смотрели только безмолвные стены, словно зрители на казни, испытывающие мрачное наслаждение. Палач уже поднял гильотину над ничего не подозревающей жертвой. Острый, наточенный заранее этим же палачом тонкий пласт металла с секунды на секунду начнёт медленно опускаться, морально разрушая прикованного на цепь приговорённого к смерти, виной которой станет чужое безумие. В то время как в голове у жертвы лишь стук собственного сердца и абсолютная пустота.       Через растянутую в вечность минуту, девушка медленно сползла со стола, опустив вытянутую с ножом руку. Пристально глядя на стоявшего недалеко Сала, она отошла к двери.       - А теперь запомни пару простых правил. Не смей рыпаться. Сопротивление бесполезно, тебе не сбежать. И если хочешь выжить - тебе придётся играть по моим правилам. Отныне только я решаю твою судьбу. И отпускать тебя или нет - тоже буду решать я.       Томпсон развернулась к нему спиной и открыла дверь, бросив на прощанье:       - Еда в пакете.       Выйдя из комнаты, она закрыла дверь на три самодельные щеколды в виде досок. Схватив лежащую рядом куртку, Эрика, одеваясь на ходу, покинула заброшенное здание. Теперь здесь было по другому: дверной замок парадной был взломан, а на дворе появилась небольшая дорожка, протоптанная девушкой, которой так не повезло испытывать непонятные чувства к странному однокласснику, которые не были даже влюблённостью.       Сползя спиной вниз по двери, чудом не зацепив пуховик о гвозди, девушка обдумала сегодняшние события. Слишком непредсказуемо, слишком странно и неестественно. Здравый смысл, умирающий где-то в глубине души, всё же докричался. Осознание того, что она сделала, было словно выстрел в голову, пролетевший сквозь мозг и оставивший после себя белый шум.       Однако было уже поздно. Точка невозврата пройдена, и теперь Эрике придётся следовать своим словам, сказанным при Сале. Только она теперь будет решать его и свою судьбу. И только она доломает его потресканную душу, чтобы в конечном итоге разбить на тысячи мелких осколков. И убирать их придёт смерть.       Здравый смысл умер. И на смену ему вернулось безумие, заставившее девушку нервно смеяться сначала тихо, а потом всё громче и громче.       И лишь безмолвные стены старого дома будут свидетелями того, как я буду ломать тебя и медленно умирать от яда, название которому "Помешанность".