16

Одной рукой обхватив цветы, а другой переплетая пальцы, Гермиона пошла с Драко к тому месту, куда с противоположной стороны хижин подошли Чарли и Джулия. Чарли приветствовал их с растерянным выражением лица. — Я думал, мы встретимся в Денфайре. — Я кое-что забыл в своей каюте, — ответил Драко, указывая на букет лилий. — Ух ты, способ выставить парня в плохом свете, — пошутил Чарли. — Блин, Джулия, думаешь, ты все еще можешь встречаться со мной? Джулия издала смешок. — Я не знаю. Если не подаришь мне цветы на двойном свидании в последнюю минуту, это может нарушить условия сделки. — Думаю, мне придется найти способ компенсировать это. Чарли наколдовал небольшой пакетик шоколадной стружки, и Джулия мгновенно рассмеялась. Она разорвала один конец и сунула горсть в рот. Чарли ухмыльнулся, Драко фыркнул, а Гермиона растерянно наблюдала за ним, явно что-то упустив. — На нашем первом свидании Чарли отвел меня в кафе-мороженое в Верделле, но по прибытии узнал, что у меня непереносимость лактозы. — Я хотел, чтобы это было сюрпризом! — Сюрприз, который совершенно не удался, поскольку в салоне не было немолочной альтернативы. — Джулия наложила на сумку запечатывающее заклинание и положила ее в набедренную сумку. — Поэтому, пока Чарли наслаждался мороженым, я съела миску простой шоколадной стружки. Чарли вскинул руки вверх, защищаясь. — Я предложил отвезти тебя куда-нибудь еще! — Да, но я настаивала, что в этом нет необходимости. — Джулия опустила руку Чарли и соединила ее со своей. — Я была просто рада, что он наконец пригласил меня на свидание. Воспоминания о первых днях их отношений, казалось, осветили присутствие Джулии, ликующее сияние окутало ее, когда они направились к входу в святилище. Гермионе отчаянно хотелось верить, что то, что она видела, было реальностью. Конечно, эти отношения не могли быть полным фарсом. Такое счастье невозможно полностью подделать. Верно? Юность научила ее тому, что даже самые надежные фигуры все еще могут представлять угрозу. Квиррелл представил себя тревожным беспорядком, а профессор Муди оказался вовсе не Муди. Оба убедительно сыграли свои роли. Как бы Гермионе не хотелось, чтобы это было правдой, не было никаких оснований подозревать, что Джулия не могла разыграть нечто подобное. Тревожные мысли свернулись, словно непрошенные змеи. На первый взгляд Гермиона оставалась невозмутимой. Сегодня настала ее очередь устроить представление. Потоки других хранителей драконов присоединились к ним на пути от хижин к столовой. Они уже приближались к развилке, чтобы отвести их к выходу из святилища, когда Дору перешёл им дорогу. — Ааа, мои главные хранители дня! Как вам выходной? — Спал, — просто ответил Чарли. — Тебе надо было это. — Дору повернулся к Драко и Гермионе. — А вы двое? Гермиона сжала руку Драко. — Просто наслаждался временем, проведенным в Верделле. — На самом деле мы собираемся в Деннфайр на ужин, — сообщил Чарли. — Не хочешь присоединиться к нам позже? Тавиан будет рад тебя видеть. Гермиона воодушевилась такой перспективой. Это было именно то, что им нужно, чтобы сделать ночную миссию для нее и Драко более осуществимой. Дору, однако, быстро отказался. — Боюсь, сегодня вечером я не смогу. Ллевеллину пришлось поехать в Уэльский заповедник, чтобы встретиться со старшим хранителем драконов по поводу перевода, так что я снова застрял в патруле. Губы Джулии сжались. — Разве ты не делал этого и вчера вечером? — Да, но кто-то должен это сделать. — Джулия и я можем прикрыть, если… — Нет, — сказал Дору прежде, чем Чарли успел закончить свое предложение. Он долго похлопал Чарли по спине. — Ты достаточно много работал, хотя официально не являешься руководителем. Иди, наслаждайся ночью! И передай Тавиану и Марджори мои наилучшие пожелания. Когда они аппарировали в Верделл, Гермионе и Драко потребовалось больше времени, чтобы успокоиться, поэтому Чарли и Джулия получили преимущество в несколько шагов. — Что происходит у тебя в голове? — спросил Драко, когда она задержалась еще дольше, чем он. Узлы в животе Гермионы образовались вокруг жертвы, словно Дьявольская ловушка. В ее голове крутились миллионы мыслей, но чем они отличались от обычных? И все же, когда Гермиона смотрела, как Чарли и Джулия смеются и улыбаются на мощеной дорожке, ее чувства пронзил небольшой укол ревности. Она глубоко вздохнула и позволила признанию соскользнуть с языка. — Мне хотелось бы относиться к этому как к обычному свиданию, но мы не можем упускать из виду нашу настоящую цель вечера. — Разве мы не можем сделать и то, и другое? В его голосе звучала надежда, которую Драко не пожелал скрыть. Их дни были ограничены более чем на одном фронте. Сегодняшняя ночь могла быть их единственным шансом получить что-то от Тавиана, но это была также одна из немногих ночей, когда они с Драко могли себе позволить хоть какое-то подобие ночи, проведенной вместе. Если сегодняшняя ночь — это все, что у них есть, им придется найти баланс. Деннфайр заполнила обычная толпа коллективных гостей. Гермиона пошла в свою комнату, чтобы поставить цветы в созданную вазу, а затем присоединилась ко всем остальным внизу. Когда она села рядом с Драко, в этом не было ничего особенного. Конечно, ее сердце слегка подпрыгнуло, когда его рука мгновенно опустилась на ее колено. Но это было вне поля зрения кого-либо еще. Поскольку Чарли и Джулия были прочной парой, это, конечно, означало, что Гермиона и Драко займут два оставшихся соседних места. И все же, когда Гермиона села во второй раз, Марджори посмотрела на нее через стойку с понимающей улыбкой. Ужин был почти тем, что можно было бы считать типичным двойным свиданием. Между ними было комфортно и непринужденно — по крайней мере, на первый взгляд. Вопросы по поводу отношений между Чарли и Джулией после их ссоры все еще просачивались в голову Гермионы, но никакого напряжения не проявлялось. Джулия вернулась к своему обычному расслабленному состоянию. Рассказы о ней и ее младших братьях и сестрах. Смеялась о том, как однажды в тот день дракон попытался сорвать ее тонкий золотой браслет во время дневного кормления. Рассказывая Гермионе о том, как у нее возник интерес к Удержанию Драконов, когда она была зрителем Турнира Трех Волшебников, только для того, чтобы в конечном итоге встретиться с тем же привлекательным волшебником, который привлек ее внимание из толпы. — Я до сих пор не могу поверить, что ты вспомнил меня из-за этого. — Для меня это звучит совершенно правдоподобно, — вмешался Драко. — Ты смотрелся в зеркало? Последние десять лет я пытался выкинуть из памяти эти рыжие волосы, но боюсь, что они застряли там навсегда. Стол разразился смехом, но мысли Гермионы были сосредоточены на всех интересных фактах, которые Гермиона узнавала о Джулии. Юлия была старшей в семье. У Джулии был золотой браслет. Джулия не хотела быть хранительницей драконов до конца учебы. Были ли это несущественные детали или они могли что-то означать? Намеки, замаскированные в рассказах мимолетных анекдотов? Целью этой ночи было получить информацию от Тавиана. Фасад свидания без скрытых мотивов. Тем не менее, это также послужило средством потенциально узнать больше о Джулии. Может ли она действительно быть инсайдером, предавшим драконов? Даже посреди всех своих мысленных размышлений Гермиона не могла забыть волшебника, сидящего рядом с ней, и волнение в ее груди каждый раз, когда она бросала взгляд в его сторону. Эта ночь послужила многим целям, но ее самой любимой из них было то, что, несмотря на все притворства, сегодняшний вечер оставался свиданием. Свидание Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя. Неделю назад эта мысль была бы смехотворной. Она не видела волшебника и не слышала о нем с середины последнего года обучения в Хогвартсе. Человек, который, как она думала, был заперт в ее прошлом, не имеющий значения и неисправимый. Теперь трудно было представить, что скоро он снова исчезнет из ее жизни — только на этот раз ей будет от этого хуже. Драко не только удивил ее тем, насколько сильно он изменился, но и напомнил Гермионе о ее потерянных кусочках. Стремление, подавленное повторяющейся бюрократической чушью, мешало ей добиться того, чего она так жаждала. Страсть, которую она чувствовала за удушающими стенами огромных документов Министерства. Она не хотела это терять; находясь с ним, можно было получить еще больше. А что насчет Драко? Он только начал понимать, что держать прошлое в клетке, как снитч, не принесет ему никакой пользы. Что произойдет, когда Гермиона уйдет? Сможет ли она снова стать жалким дроном Министерства? Вернется ли Драко к уединению, которое он принял? Гермиона уставилась на свой наполовину съеденный ужин, часть колбасы Драко «Плешкой» все еще лежала на краю тарелки, чтобы она могла попробовать. Она отложила вилку и нож, и сердце сжалось от этой мысли. — Я не хочу, чтобы эта неделя заканчивалась. Слова прозвучали не громче шепота, предназначенного только для того, чтобы Драко услышал, пока Чарли и Джулия обсуждали что-то еще. Он провел рукой по ее бедру и переплел их пальцы. — Знаешь, — его взгляд остановился на их соединенных руках, — это не должно закончиться, когда закончится неделя. Он поднял взгляд вверх, и сердце Гермионы замерло. Логически она знала, что это правда, всегда знала, что технически ничто между ними не должно быть временным, но с логистической точки зрения это не имело смысла. Она уже преодолела большое расстояние с Роном, когда вернулась в Хогвартс, и он сразу пошел на обучение мракоборцев. Даже после многих лет эмоционального напряжения и лета, проведенного вместе, расстояние все еще было тяжелым. Как они с Драко могли ожидать чего-то большего, если все, что у них было, — это неделя мимолетных мгновений между расследованиями? Ее сердце кольнуло. Она не хотела терять то, что это было, чем бы это ни могло стать, но в то же время ей нужно было быть реалисткой. Она сжала руку в хватке Драко. Это было все, что она могла сделать, не выражая мыслей, которые терзали ее внутри. Еда была почти закончена, когда появился идеальный повод воплотить в жизнь истинную цель вечера. Старший волшебник появился наверху и присоединился к Марджори за стойкой. Драко быстро воспользовался моментом. — Тавиан здесь. Я пойду за ним, чтобы мы могли поздороваться с ним от Дору. Чарли предложил сделать это сам, но Драко настоял. Они не могли позволить Чарли погрузиться в разговор с Тавианом без присутствия Гермионы и Драко. И им нужно было убедиться, что разговор шел в нужном направлении. Драко направился в бар, а Джулия отправилась в ванную, оставив Чарли и Гермиону одних впервые за несколько дней. Чарли оценил ее, немедленно приподняв бровь. — Итак, в какой момент ты собираешься сказать мне причину этого двойного свидания? Все лицо Гермионы покраснело. Ебать. Она этого не ожидала. Ее взгляд скользнул по бару, где Драко разговаривал с Тавианом и Марджори. Ей осталось совсем немного времени до его возвращения. — После утренних родов я подумала, что всем нам необходимо отвлечься от пропавшего яйца, — сказала она, надеясь, что Чарли поверит тонко завуалированному объяснению. Он этого не сделал. — Давай, Гермиона, — настаивал он. — Я могу понять, когда ты что-то скрываешь. Ей хотелось огрызнуться, что он месяцами скрывал от нее Джулию и кто знает, что Джулия скрывала от них всех, но Гермиона промолчала. Сейчас было не время позволять шуткам брать над ней верх. Она должна была действовать тактически. Она вздохнула и позволила (части) правды выйти наружу. — Я слышала, как вы с Джулией ссорились прошлой ночью. Чарли вздрогнул. — Я думал, ты вернулась в Деннфайр после того, как рано ушела с ужина. — Я собиралась это сделать, но потом остановился у хижины Драко, надеясь, что он будет там. Ей было неприятно лгать Чарли, но большая часть того, что она говорила, была правдой. Он сделал паузу на несколько секунд и вздохнул сам. — Я не знаю, что ты слышала, но эта неделя была чрезвычайно напряженной для всех нас. Никто из нас не хочет, чтобы драконы пострадали, а просто хочет обезопасить их. Ночной патруль — это мой способ внести свой вклад. — Не похоже, что Джулия была этому слишком рада, — сказала Гермиона настолько ровным тоном, насколько смогла. Чарли нахмурился. — Ты еще многого о ней не знаешь. Как и о святилище. — Чарли, мой мальчик! Громкий крик оборвал разговор, когда Чарли поприветствовал Тавиана объятиями. Стареющую кожу Тавиана покрывали морщины, но глубокий шрам на щеке оставался таким же видимым вблизи, как и в первый раз, когда Гермиона встретила волшебника. — Ты помнишь Гермиону? — спросил Чарли. — Она тоже была здесь с нами прошлой ночью. Драко принес ближайший стул, и Тавиан присоединился к ним в конце стола. — Ах, да. Боюсь, нам не удалось много поговорить. — Приятно снова вас видеть, сэр, — сказала Гермиона. — Я много слышал о Вас от Чарли и Драко. Тавиан бросил на Драко короткий взгляд, но любая неприязнь, которую он мог питать к Драко из-за своего темного прошлого, была замаскирована, когда Джулия вернулась. — Проработал в святилище пятьдесят лет, прежде чем вышел на пенсию, — сказал Тавиан с протяжным выражением лица. — Мы с Дору вместе присоединились к святилищу, когда оно открылось. — В 1946 году, верно? Харви Риджбит основал святилище вскоре после того, как Дамблдор победил Гриндельвальда, и международному магическому сообществу потребовалось новое место для размещения драконов, которых Гриндельвальд заставил подчиниться своему командованию, а также для защиты других Драконов. — Ах, ведьма знает свою историю! — Я прочитала «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора» больше раз, чем следовало бы любому человеку, — легко объяснила Гермиона. — Вы скучаете по этому? — Пятьдесят лет подарили мне более чем достаточно воспоминаний, чтобы я был счастлив, — сказал Тавиан. — Хотя я должен сказать, что по таким дням, как сегодня, я скучаю больше всего. Драко сказал мне, что яйца вылупились? Гермиона про себя усмехнулась. Именно тот переход, который им был нужен. — Как жаль седьмое яйцо. — Поведение Тавиана сменилось нахмуренным. — Дору рассказал мне, что произошло. Гермиона перевела взгляд на Джулию, но выражение ее лица не дрогнуло. Однако Драко, похоже, думал иначе. Его взгляд упал прямо на Чарли. — Я думал, Дору сказал, что события в святилище должны оставаться внутренними. — Даже руководителям организаций иногда нужен совет, — быстро защитил своего друга Тавиан. — До того, как я вышел на пенсию, Дору работал у меня помощником старшего хранителя драконов в течение многих лет, и он воочию был свидетелем того дерьма, с которым мне пришлось иметь дело со стороны румынского правительства. — Как что? — Гермиона вскрикнула. Тавиан фыркнул. — Во-первых, весь этот турнир Трех Волшебников. Я бы остался в приюте еще на несколько лет, если бы этот кошмар не вынудил меня уйти на пенсию. Без денег, которые Мардж приносит сюда, я бы никогда не выжил в одиночку. — И что еще тебе сказал Дору? Драко толкнул. — Не так уж и много, — сказал Тавиан, пожав плечами. — Просто авроры по-прежнему отказываются проводить расследование. Джулия сосредоточила свое внимание на Чарли. — Они не проводят расследование? Чарли провел руками по лицу, тихо простонав: — Мы не должны были никому говорить. Джулия недоверчиво уставилась на него, но Гермиона не могла упустить свою концентрацию. Не тогда, когда они были так близко. — Наверняка у вас должна быть теория относительно того, кто может нести ответственность? Задавать этот вопрос перед Джулией было рискованно, но его нужно было задать. Джулия могла бы даже истолковать вопрос так, что Гермиона и Драко ее не подозревали. В этом случае беспроигрышный вариант. Гермиона затаила дыхание, когда Тавиан посмотрел ей прямо в глаза. — Вы слышали о Семи братьях? Джулия вздрогнула. — Конечно, ты не предполагаешь, что Семь Братьев вернулись. Тавиан неискренне рассмеялся. — Семь братьев никогда не уходили. Просто выигрывали время, пока не смогут нанести новый удар. — Отвращение исказило его лицо. — Эгоистичные, жадные ублюдки. Как только вы присоединитесь, единственные братские узы, которые имеют значение, — это те, которые созданы друг для друга. Гермиона схватила Драко за бедро. Им приходилось действовать осторожно. — Может быть, нам не следует… — Чего хотят Семь Братьев? — спросила Гермиона, прежде чем Чарли успел прервать разговор. — Все, что приносит им деньги и власть. — Тавиан скрестил руки на груди. — Мой собственный брат Антон был настолько глуп, что впал в их привычку. Начал с того, что сказал, что это временно. Способ подзаработать. — Насмешка. — Но от Семи Братьев не уйти. Вскоре он и пара столь же бессердечных мошенников попытались использовать меня, чтобы получить доступ к святилищу. Я сказал им, что им придется пройти через меня, если они хотят добраться до драконов. — Тавиан указал на свой шрам. — И они чертовски старались. — Нет никаких доказательств того, что Семь Братьев вернулись, — вмешался Чарли, но Тавиан отмахнулся от него. — Я видел их вчера вечером. Марсье и Арделиан. Прямо за моим окном. Гермионе пришлось проглотить вздох. Имена. Теперь у них были имена. — Они были бы глупы, если бы сделали что-то еще раз, — сказала Джулия. — После того, как их наконец осудили за торговлю всеми этими темными артефактами, они должны считать, что им повезло, что им удалось выбраться из Рокхолда. Драко был невозмутим. — Или, может быть, они не собираются снова быть пойманными. Напряжение вокруг стола нарастало и уменьшилось только тогда, когда вмешался Чарли. — Послушайте, мы все делаем все возможное, чтобы защитить драконов от будущих нападений, будь то со стороны Семи Братьев или кого-то еще, кто несет за это ответственность. Однако сейчас у нас нет никаких полезных доказательств. Так можем ли мы просто отказаться от этого? В его тоне была определенность, которая делала этот вопрос риторическим. Джулия положила руку Чарли на плечо и вылезла из кресла. — Уже поздно. Нам все равно пора возвращаться в святилище. Тавиан пожелал им спокойной ночи, пока Джулия собирала плащи для нее и Чарли. Чарли сначала кивнул Драко на прощание, а затем заключил Гермиону в объятия. — Я обещаю, что у нас с Джулией все в порядке, — прошептал он. — А ты и Драко? — Он отстранился, приподняв бровь. Гермиона закусила нижнюю губу, глядя на Драко с покрасневшей улыбкой. — У нас все хорошо. Обещаю. И все же, когда эти слова сорвались с ее губ, что-то показалось неправильным. — Настолько хорошо, насколько это возможно — Гермиона почти исправилась, как бы ей ни было больно это признавать, хотя бы самой себе. Ничего не было решено относительно того факта, что это может быть единственное свидание, которое они с Драко когда-либо устраивали друг с другом. Чарли всмотрелся в ее лицо, без сомнения, чувствуя, что она еще ничего не сказала. Но когда Гермиона не предложила ничего дополнительного, Чарли переключил свое внимание на Драко. — Будь добр к моей маленькой сестрёнке. — У меня нет никакого желания быть кем-то иным. Драко и Гермионе потребовалось немного больше времени, чем Чарли и Джулии, чтобы выйти из-за стола, и они были удивлены, когда пришла Марджори с куском шоколадного торта. — О, мы этого не заказывали — сказала Гермиона, когда Марджори поставила торт на почти свободный стол. Марджори подмигнула. — Это в номер. Гермиона посмотрела на Драко, который смотрел на торт, и ухмыльнулась. — Ну, мы не можем позволить, чтобы отличный торт пропал зря, не так ли? Он занял свободное место напротив того места, где сидела Гермиона, и жестом пригласил ее вернуться на свое место. Число посетителей в «Деннфайре» начало уменьшаться, и в наступивший ночной час свет камина потускнел до тусклого света. Гермиона оглянулась на бар, где Марджори нетерпеливо жестикулировала, призывая Гермиону перестать тянуть время и просто занять чертово место. По крайней мере, так она себе представляла Марджори. Гермиона сжала губы, и трепет заполнил ее грудь. Когда Чарли и Джулия ушли, у них действительно могло быть настоящее свидание. Без сомнения, именно это и имела в виду Марджори. Драко протянул одну из вилок, но крепко сжал ее, когда Гермиона попыталась ее достать. — Ты можешь получить эту вилку, если согласна, что это дело не будет обсуждаться до тех пор, пока этот торт не исчезнет. Понятно? Гермиона кивнула. Пикси подпрыгнули у нее в животе от перспективы настоящего времени только с ними двумя. — Все в равновесии, — напомнила она себе. Он ослабил хватку, и Гермиона взяла вилку с целыми зубцами. Драко помахал рукой над тортом. — Дамы вперед. Вилка легко прошла сквозь десерт, зачерпнув идеальный кусочек торта и глазури. Гермиона сомкнула губы и наслаждалась упадком. — Это очень вкусно — сказала Гермиона, проглотив — не то чтобы Гермиона ожидала чего-то другого от одного из десертов Марджори. — Ты должен попробовать это. — Ты не смогла бы остановить меня, даже если бы захотела, — ответил Драко. — Хотя, я предлагаю добавить немного игры. Она скептически подняла бровь, но Драко быстро отмахнулся. — За каждый укус, который делает один из нас, нам приходится обмениваться фактами о себе. Гермиона хихикнула. — Звучит немного по-детски. — Или это простой способ узнать друг о друге еще больше. Острый интерес отразился на его выражении лица. Он хотел с ней познакомиться. Не то чтобы это было удивительно. За последние несколько дней они откололи куски айсберга, обнажив части друг друга, скрытые под слоями льдов. Но айсберги простирались глубоко под поверхностью океана. Кирка оказала минимальное воздействие по сравнению с такой огромной массой. Чтобы сблизиться, им нужно было сделать больше, чем просто отрезать маленькие кусочки. Им пришлось добровольно раскрыть себя. Драко отрезал часть торта и обхватил вилку ртом. — Сколько себя помню, я был страстным сладкоежкой. Когда я рос, моя мама пекла мне самые экстравагантные торты на каждый день рождения. Спорю, ты не угадаешь, какой из них был моим любимым. — Хм, дай угадаю… — Гермиона притворно задумалась. — Дракон? — Самая яркая ведьма наносит новый удар. Она рассмеялась, а затем откусила себе еще кусочек. — Я была в ужасе, когда получила письмо из Хогвартса. Первые несколько недель я умоляла родителей не посылать меня, и какое-то время я думала, что убедила их. Драко выглядел искренне озадаченным. — Почему ты пыталась отказаться от Хогвартса? — Потому что я ничего не знала о волшебном мире, — призналась она, снова открывая давно забытое беспокойство. Гермиона никому об этом не рассказывала. Не Гарри. Даже Рон. Детская неуверенность вернулась. — Что, если бы я не силилась в магии? И мысль о том, что я буду так далеко от своих родителей, от всего, что я знала… Я хорошо училась в магловской школе. Я мечтала стать космонавтом. Ветеринарным врачом. Бухгалтером. Драко рассмеялся. — Какой ребенок мечтает стать бухгалтером? Ее лицо стало горячим. — Мне нравилась математика, окей! — Гринготтс все еще остается вариантом. — Я очень сомневаюсь, что они наймут меня после того, как мы ворвались в хранилища и украли их дракона, — заметила Гермиона. — Но не в этом дело. Изначально я боялась Хогвартса, но мои родители сказали, что мне нужно попробовать в течение одного года. На что я согласилась, только если на следующий день они отвезут меня в косой переулок и купят все магические книги, которые мне попадутся. — Так родился самый большой в мире книжный червь. Гермиона закатила глаза, несмотря на улыбку. — Я всегда была зубрилой. Хотя я подозреваю, что храбрость, необходимая мне для поступления в Хогвартс, была частью решения Распределяющей Шляпы отправить меня в Гриффиндор вместо Рейвенкло. Шаг за шагом торт становился все меньше, как и их айсберги. Гермиона узнала, что Драко дружил с Теодором Ноттом с детства, но отдалился от него, когда Драко поставил друзей выше настоящих друзей. Его любимым временем года была весна, потому что солнце еще не было настолько жарким, чтобы обжечь его чувствительную кожу (плюс профессиональные финалы по квиддичу). Он время от времени был с Пэнси с четвертого по седьмой класс, но ни разу не поцеловал Асторию. Гермиона, в свою очередь, поделилась, что предпочла бы жить в мире без книг, чем в мире без друзей и семьи. Что пунктом номер один в ее списке желаний было посетить все континенты, включая Антарктиду, и посетить как можно больше стран и культур. Несмотря на то, что ей нравилось быть единственным ребенком, она надеялась, что однажды у нее будет двое собственных детей. Они продолжали обмениваться историями и в далеком прошлом, когда была съедена последняя крошка. Окружающая толпа уменьшилась, а свечи стали короче, но Гермиона и Драко остались за столом, не обращая внимания на мир, кроме своего маленького пузыря. Локти Гермионы лежали на столе, руки Драко накрывали ее. Ее нога скользнула вверх и вниз по его ноге, успокаивающее движение, которое помогло ей успокоиться, пока они глубже ныряли в ледяную воду. Как Драко раскрыл ее самые большие страхи, высмеивая ее статус крови. В детстве Драко всего лишь хотел, чтобы его отец гордился им, в ущерб всем, и прежде всего самому себе. — Я недовольна на работе, — прозвучало ее сдавленное признание. — Я не чувствую себя собой, если не делаю активно изменений. Я работаю, работаю и работаю, но ради чего? Находясь здесь, в приюте, я впервые за несколько месяцев почувствовал себя по-настоящему живым. Тяжелое молчание. Долгожданная пауза. — Ты первый человек, который заставляет меня хотеть стать лучше. Воздух застрял в ее легких. — Ты уже стал лучше. Слабая улыбка тронула его губы. — Да, лучше, но не лучше, чем я могу быть. Я позволил себе застояться здесь. Думаю, что я достаточно вырос, чтобы назвать это достаточным. Но я знаю, что могу сделать больше. Просто находясь с тобой… — Он перегнулся через стол и украдкой поцеловал. Нежный поцелуй. Жаждущий поцелуй. — Я тоже не хочу, чтобы эта неделя заканчивалась. Гермиона наслаждалась теплом его большой руки, обхватившей край ее подбородка. Ее дыхание сбилось. — Это еще не конец. Драко провел большим пальцем по ее щеке и нижней губе. — Тогда нам лучше максимально использовать оставшееся время. Остальная часть Деннфайра отошла на второй план. Продолжая проводить большим пальцем по ее нижней губе, мир Гермионы сузился до волшебника перед ней. Его прикосновения было более чем достаточно, чтобы запустить фейерверк в ее жилах, разжигая скрытые желания, оставшиеся неудовлетворенными еще в тот день. Ее дыхание стало более поверхностным при одном только воспоминании о его мускулистой коже, их защитном снаряжении, разбросанном по полу его каюты, когда Драко прижал ее к стене. В его глазах блестело предвкушение, уверенность в том, что Гермиона не одна в своих мыслях. Каждая прошедшая секунда была на одну меньше, чем у нее в Румынии. На одну меньше, чем у нее с Драко. Его грудь медленно поднялась, после чего последовало откашление. — Итак, могу я проводить тебя обратно в твою комнату, или…? Гермиона слегка хихикнула, испытывая облегчение от перерыва в напряжении. — На данный момент, я думаю, более чем безопасно называть эту комнату нашей. — Тогда я позволю тебе идти впереди. Драко запустил руку Гермионы за спину и лег на ее талию. Казалось, что на лестнице было больше ступенек, чем обычно, и каждая из них давала им возможность повернуть назад. Но в глубине души Гермиона знала, что они с Драко прошли точку возвращения. Если поцеловать его было похоже на падение в свободное падение, то это означало доверие Драко, что он окажется внизу и позаботится о том, чтобы она не разбилась. Ключ от комнаты задрожал в руках Гермионы, и она про себя прокляла свое тело, чтобы оно остановилось. Нервы были не нужны. Это был Драко. Это был не первый раз, когда он ночевал в ее комнате, и не второй. И все же что-то в этот раз казалось другим. Невысказанное сообщение о том, как они оба надеялись, что эта ночь закончится. Дрожь прекратилась, когда Драко крепко сжал ее руку. Он остановился на полдыхания позади нее, их тела прижались друг к другу, когда они держали ключ в унисон. Она снова посмотрела на него, открыв вопрос в его глазах. Вы хотите это сделать? Гермиона облизнула уголки губ и кивнула. К черту нервы и нервозность, Гермиона знала, чего хотела. Ключ вошел в замок, и они повернули дверную ручку. Не успели они переступить порог, как Драко притянул ее к себе для поцелуя. В этом не было ничего нежного. Как только их губы встретились, Гермиона притянула его ближе, а его рот прижался к ее. Гермиона жаждала этого чувства, его губы были такими мягкими и теплыми, что Гермиона могла часами теряться в его вкусе. Она опустила руки ниже и схватила его за руки, так что у него не было другого выбора, кроме как держать ее в своих объятиях. Всего лишь от одного поцелуя все танцующие Докси, которые раздражали и дразнили ее нервы, улетучились из фокуса. Как она могла сомневаться в этом, если с Драко все было так легко? Если все, что у них было, это дни, то времени терять было нельзя. Гермиона открыла рот и замычала, когда его язык нашел ее. Их поцелуи становились все более настойчивыми, губы отпустили прядь только тогда, когда они начали раскрываться. Ее руки путешествовали по его коже, у нее не было достаточно времени, чтобы исследовать ее ранее в тот же день. Татуировки и мускулы теперь были ему знакомы, но его обнаженная грудь рассказывала и другие истории, помимо тех, что увековечены чернилами. Тонкие белые шрамы оставляли небольшие долины, напоминая, что люди по обе стороны войны совершили ужасные ошибки. Драко провел руками по ее бокам, по груди, по волосам. Он схватил пряди с таким усилием, что Гермиона с жалобным всхлипом прервала поцелуй, но замолчала, когда снова накрыла ее рот своими. С затаенной энергией Гермиона наклонилась к поцелую, чувствуя его насмешливую форму на своей прохладной коже. — Боги, Грейнджер, — выдохнул он. — Я думал об этом весь день. Он выдвинул бедра вперед, и Гермиона ахнула от этого контакта. Его растущее возбуждение прижалось к ней, уже сильное и сильное. Она непроизвольно дернулась вперед, ее тело покалывало даже при самом незначительном контакте. Она мурлыкала о его кожу, пока Драко осыпал ненасытными поцелуями ее подбородок и шею. Ее власть над ним никогда не ослабевала. После сегодняшней ночи Гермиона не знала, как она сможет снова оказаться от него на расстоянии более чем вытянутой руки. Ее руки возились с пряжкой его ремня, а руки Драко скользнули вверх по ее спине и к застежке бюстгальтера. Ремень с грохотом упал на пол, отдаленный звук прозвучал в ее душе, когда Драко коснулся ее груди. Он целовал и покусывал ее губы, но каким-то образом так и не сломался, когда Гермиона стянула с него брюки выше колен. Драко оттолкнул их до конца пути. Скользя по оставшейся ткани, Гермиона потерла его крепкую эрекцию. — Черт, — выдохнул Драко. Его голова откинулась назад, глаза закрылись в пробуждающем блаженстве. Определенная гордость расцвела в Гермионе от осознания того, что каким-то образом, несмотря на все прошлое, именно она заставила Драко Малфоя издавать эти звуки. Той, с которой он решил быть, и она хотела быть с ней в ответ. Ее рука нырнула под его пояс и обхватила его член, вызвав шипение. — Мерлин, ведьма, ты будешь моей смертью. Она застонала, когда Драко снова соединил их вместе в еще одном лихорадочном поцелуе. Это ощущение пронзило ее, и оно зародилось в ее сердце, словно зарождающийся огонь, и стало еще жарче, когда Драко поднял ее и обвил вокруг своего туловища. Она прижалась губами к его плечу, шее, за ухом, пока Драко нес ее к кровати. Даже на небольшом расстоянии она не могла не прижаться к нему бедрами. Ей нужно было, чтобы Драко был как можно ближе. Он бросил ее на матрас и, не теряя времени, вырвал дыхание из ее легких. Его грудь прижалась к ней, и Гермиона застонала в углубляющемся поцелуе, когда его вес прижал ее к земле. Если тонуть было именно так, у Гермионы не было желания подниматься на воздух. Она была избавлена ​​от решения, когда Драко оторвал свой рот от ее губ. Он осыпал поцелуями ее горло, ключицы. Гермиона, всхлипывая, наслаждалась каждым нежным поцелуем. Закрыв глаза, она потеряла себя под его прикосновениями. Он целовал все ниже и ниже, пока его язык не коснулся соска. Гермиона ахнула. — О, Боги. Да. Вот здесь. Он дразнил сосок круговыми движениями, одновременно проводя большим пальцем по другому. Гермиона схватилась за простыни, чтобы не выдвинуть бедра слишком далеко вперед. Он поклонялся ее груди. Сосал и облизывал, следя за тем, чтобы каждый из них привлек внимание, в то время как дыхание Гермионы становилось все более прерывистым. Ее разум погрузился в эйфорическую дымку, и Гермиона едва заметила, как Драко проследил ее живот и освободил пуговицу на джинсах. Он скользнул рукой под ее трусики, и Гермиона изумленно увидела первое же прикосновение к ее и без того гладким складкам. Он провел пальцами между ее щелью, заставив Гермиону задыхаться. Она не могла говорить. Едва мог думать. Его повторяющиеся удары не позволяли думать ни о чем, кроме его восхитительных мучений. Желание пронзило ее от его ласк, и оно стало еще сильнее, когда Драко оторвал свое прикосновение и схватил ее за пояс. Он осыпал поцелуями ее ноги, снимая с нее джинсы и трусики, полностью обнажая Гермиону. Биение в ее груди достигло стаккато, когда Драко смотрел на нее с чистым благоговением. — Я не знаю, чем я заслужил это», — сказал он, его глаза светились восхищением. Ухмылка тронула уголки его губ. — Но Салазар поразит меня, если ты не самая красивая ведьма, которую я когда-либо видел. Он поцеловал внутреннюю часть ее бедра, мягкую плоть ее живота, затем лизнул ее пульсирующую щель и пососал ее клитор. — О боже мой. О боги. Драко. Смелая ласка его языка дразнила ее складки, и голова Гермионы откинулась назад в непревзойденном экстазе. Звуки, которые она издавала при каждом похотливом облизывании, были вне ее контроля. Поблагодарите Мерлина за стандартизированные заглушающие чары, иначе соседняя комната наверняка бы ее услышала. Она запустила пальцы в его волосы, не заботясь о том, как высвободила пряди из пучка. Она схватила его волосы как спасательный круг, пока Драко сосал чувствительный комок, его глубокие стоны гудели по ее коже греховной симфонией. — Вот и все, Грейнджер. Драко приостановил сосание ровно настолько, чтобы посмотреть на нее с ухмылкой. — Я хочу почувствовать вкус твоего освобождения на своем языке. — Длинное, медленное, мучительное облизывание. — Не буду трахать тебя, пока ты не придешь за мной. Она никогда не знала, что пытки могут быть такими сладкими. Внутри нее расцвело тепло, ощущения нарастали с каждым прикосновением. Гермиона больше не могла отличить, какие звуки принадлежали ей, а какие — ему. Удовольствие было слишком сильным. Когда его мозолистый палец вошел в нее вместе с его неумолимым языком, под ее веками заплясали искры. Жар перерос в тугую рану, которая так и хотела разорваться, пока Драко продолжал ласкать и дразнить. Ее клитор пульсировал. Мерлин, Моргана, Цирцея. Пылающая преданность зародилась внутри нее, близкая к грани освобождения. — Еще, Драко. Мне нужно… мне… Второй палец скользнул в ее и без того узкий канал, и ее страсть достигла пропасти. Волны наркотического опьянения пронеслись по ней, когда Драко взял ее клитор в рот и сосал с пылкой окончательностью. Гермиона вскрикнула во всепоглощающей кульминации, тяжело дыша, а все ее тело сотрясалось от пульсирующего удовольствия. Потребовалось несколько мгновений, чтобы ее дыхание снова стало ровным, и Драко снова поглотил ее сердечным поцелуем. Он скользнул мимо ее губ и ощутил на ее языке ее сладкий вкус. Его руки прижались к ее щекам, и Гермиона растворилась в поцелуе. Она впитала его чувства. Пот теперь блестел на его коже, позволяя ее руке скользить по его татуировке «Риджбек», вниз по груди и мимо резинки его боксеров. Она обвела его твердую длину, и Драко застонал от этого прикосновения. Он был твердым и толстым, но с шелковистой мягкостью, плавно скользившим по ее руке. Она скользила вверх и вниз, и Драко дернулся под ее хваткой. — Блять Он скинул с себя боксеры до конца. Они приземлились где-то на другом конце комнаты, когда Драко прижался своими губами к ее губам и швырнул их на матрас, пока Гермиона не оседлала его. Она снова взяла его член в свои руки, теперь еще тверже, чем раньше. Ее бедра впились в него, и на концах его затвердевшей длины посыпались шарики предспермы. Когда ее движения замедлились, Драко прикусил нижнюю губу и ударился головой о подушку. — Черт, Грейнджер. Его голос был сдавлен. Зажмурив глаза, Драко выглядел так, словно был готов взорваться. — Продолжать идти. Он накрыл ее руку своей и ускорил ее движения. Гермиона синхронизировала ритм своих поглаживаний, их смешанные стоны и всхлипы наполнили комнату. Приятная теплота между ее ногами усиливалась с каждым движением, каждым звуком. Она хотела, чтобы он был внутри нее. Нужно было знать, каково это — полностью отдаться ему. Она подняла бедра и расположила его длину на вершине своих бедер. Наконечник растянул вход, и Гермиона ахнула даже при малейшем введении. Под ней раздался низкий стон, когда она опустилась на его член, ей приходилось останавливаться каждые пару дюймов, чтобы позволить своему телу привыкнуть к его длине. Твёрдые руки прижались к её бокам, и Драко направлял её тело вместе со своим. Когда она достигла его базы, ее дыхание прервалось от полноты. Драко выругался, когда она качнулась вперед. — Ты чувствуешь себя чертовски хорошо. Его пальцы сжались сильнее, когда Гермиона начала двигаться вверх и вниз. Длина легко скользила сквозь ее жар, возвращая к жизни ее недавно удовлетворенный огонь. Они начали медленно, находя темп, пока ее стены сжимались вокруг него, пока движения не стали более плавными. Больше синхронизации. Драко схватил ее за волосы и задушил поцелуем. Она нашла уверенность в настойчивости его объятий. С каждым толчком Драко прижимал Гермиону к себе, губы оставались на расстоянии одного вздоха. Он продвинулся глубже, вызывая вздохи, стоны, вздохи и мольбы. Она жаждала большего. Хотел, чтобы он взял то, что ему нужно. Пот на его груди стал скользким, как и влага между ее бедрами. Она гонялась за своим удовольствием так же, как и за его желанием, плача от удовлетворения каждый раз, когда он наполнял ее. — Еще, Драко, — прокричала она, скрежетая бедрами в соответствии с его темпом. — Не останавливайся. Он перевернул ее на матрас, и она захныкала от изменения положения. Он продолжал свои глубокие толчки и еще более глубокие поцелуи, работая одной рукой над ее грудью, а другой — к клитору. — Да. Вот так. Сильнее. Ох. Ох. Не останавливайся. Больше. Никогда не останавливайся. О, Боги. Драко. Я… я… Второй оргазм обрушился на нее сильнее первого. Ее стены сомкнулись вокруг него, а спина выгнулась, когда море удовлетворения захлестнуло ее чувства. Она выкрикивала его имя — не знаю сколько раз — в то время как Драко ускорил темп, достигнув своей блаженной кульминации вскоре после нее. Легкие отяжелели от поверхностного дыхания, они проваливались в матрас, кожа и волосы были мокрыми от напряжения. Не готовая потерять контакт, Гермиона обняла Драко и положила голову ему на грудь. Он притянул ее ближе обеими руками, покрытыми татуировками: одну половину ее тела защищал дракон, другую утешал идиллический водопад. Веки закрылись, Гермиона вдохнула его запах, не желая забывать ни единой детали этого момента. От него пахло осенними листьями в обширном лесу. Как и их груды исследований. Как будто все ее любимые вещи собраны в одном. Давным-давно она однажды почувствовала запах своей амортении на уроке зелий, когда Драко находился всего в нескольких футах от нее. Там пахло тремя вещами: свежескошенной травой, новым пергаментом и мятной зубной пастой. Тогда она приписывала эти ароматы другим аспектам своей жизни, но что, если они обозначали кого-то другого? Свежая трава, окружавшая их в святилище, стопки пергамента, которые они с Драко проанализировали, зубная паста, которую она обнаружила в то первое утро в ванных комнатах каюты. Гермиона никогда не верила в то, что нельзя было подтвердить фактами, но что, если было достаточно доказательств того, что она и Драко должны были быть вместе? Мягкий поцелуй коснулся ее лба, за которым последовал еще более тихий шепот. — Оставайся. Гермиона глубже сжалась в его объятиях. — Я никуда не поеду. — Оставайся. Оставайся здесь. Ее глаза распахнулись и она увидела взгляд Драко, уже прикованный к ней. Сердце у нее подпрыгнуло к горлу. — Что значит остаться здесь? — В святилище. Не еще на неделю. Навсегда. Гермиона недоверчиво ахнула. — Ты знаешь, я не могу. Моя жизнь, моя работа… — Работа, на которой ты несчастна. — Но моя жизнь — это гораздо больше, чем моя работа, — рассудила Гермиона. — Англия — мой дом. Там мои друзья. Мои родители… Я не могу оставить их после того, как я так упорно сражаюсь за их безопасность. Она посмотрела на Драко с открытым ртом и потеряв дар речи. Это было не из-за отсутствия желания остаться. Наверняка он это знал. Мечтать о том, чтобы остаться — это одно, но подумать об этом на самом деле… Это было ментально — с ее чувствами к Драко или без них. Это не помешало ее сердцу утонуть, как свинцовый котел, когда Гермиона увидела разочарование, которое он пытался скрыть. В горле пересохло, Гермиона заставила себя сглотнуть. — Ты бы когда-нибудь думал о возвращении в Англию? Его грудь поднялась и опустилась при глубоком вдохе. — Моей матери бы этого хотелось. — Он посмотрел на потолок. — Упоминает об этом каждый раз, когда я ее вижу. Она никогда этого не говорит, но единственная причина, по которой она живет в нашем французском поместье, заключается в том, что она надеется, что это означает, что я буду приезжать сюда чаще. Но я знаю, что ей хотелось бы, чтобы я жил поближе. Слова застряли у нее в горле. — Я бы тоже хотела, чтобы ты жил поближе. Драко крепко притянул ее к себе, и Гермионе пришлось зажмуриться, чтобы в ее блестящих глазах не образовались настоящие слезы. Ей хотелось бы заморозить этот момент. Найдите Маховик времени и продолжайте повторять эту сцену бесконечно. Почему что-то такое хорошее должно закончиться? Должно было быть решение. Ее мозг так и не смог смириться с тем, что ей сказали, что на проблему нет ответа. Но если она не могла оставить свою жизнь в Англии, а Драко не хотел возвращаться, какое решение можно было найти? — Привет. — Его шепот обвился вокруг нее, как нежные объятия. Она открыла глаза, и Драко смахнул слезинку, образовавшуюся в углу. — Это еще не конец. Ее грудь треснула. У Драко не было на это ответа. Какой вообще может быть ответ? Она обвила руками его торс и прижала к себе. По крайней мере, сейчас она все еще была здесь. Их окружала тишина, чистое желание поглотить присутствие друг друга, пока не стало слишком поздно. Гермиона уставилась в комнату, а ее мысли проносились сквозь тишину. Как она могла попрощаться с Драко? Никто уже много лет не заставлял ее чувствовать себя так. Но стоило ли рисковать своим сердцем, если эта дорога привела в тупик? Что-то светилось в комнате, и сначала Гермионе показалось, что это вновь навернувшиеся слезы, отражающиеся от внешнего света. Но когда она смахнула несуществующую влагу, Гермиона поняла, что это должно быть что-то другое. — Драко, что у тебя в кармане? Он выскочил из постели и схватил брюки с пола. — Клянусь, я убью Флетчера, потому что он выбрал неудачный момент. Но когда Драко вытащил горящую монету, это была не монета Наземникуса. Это было святилище.